Оливия Вильденштейн – Жестокие наследники (страница 101)

Иба наклонил голову, запоминая это предположение.

— Он сохранил Кингстону жизнь, Массин, — голос Римо был таким же острым, как кинжал, который я достала в тот день, когда мы бродили по гостинице… тот самый, который он назвал ножом для масла. — Это государственная измена.

Фейт ахнула, потому что мы все знали, как наказывается измена.

Иба уставился на Римо так, словно видел его впервые.

— Но твой дедушка также сохранил мне жизнь, Римо, — медленно произнёс Круз.

— Он должен был освободить тебя, как только Лили вернулась в Неверру! — рявкнул Римо.

Иба спокойно наблюдал за ними обоими.

— Но тогда ему пришлось бы раскрыть свою тюрьму.

Круз был таким хладнокровным и собранным.

Я его не понимала. Если бы я была на его месте, я бы пришла в ярость. Я бы потребовала прах Грегора. Я бы сама потребовала восстановить справедливость.

— Если позволишь, я внесу предложение, Эйс, — Круз уставился на золотой обруч, сверкающий на голове моего отца. — Пусть он стирает свою тюрьму, а затем уходит из Неверры. Он родился на Земле, так что, как только его огонь погаснет, его кровь поддержит его ещё на пару лет.

Мой отец пристально посмотрел на своего друга. Несмотря на то, что он был на два десятилетия моложе, он явно был таким же мудрым, как и его биологический возраст.

— Всем ли это кажется справедливым?

Я положила ладонь поверх руки Римо.

— Я думаю, его следует лишить пыли.

— Согласны, — сказали мои двоюродные брат и сестра в унисон.

— Римо? Фейт? — спросил мой отец. — У вас есть какие-нибудь возражения?

Я почувствовала, как мучение пронизывает тело Римо. Увидела, как на шее Фейт образовались маленькие узелки напряжения.

— Нет, Массин, — сказал Римо.

Фейт вздрогнула, но, в конце концов, покачала головой.

— Тогда решено.

Иба вздохнул и отодвинулся от края сверкающего сапфирового стола, на который он опирался во время нашего рассказа.

— Сайлас?

— Да, Эйс?

— Ты можешь помочь Крузу устроиться? Я думаю, ему может понравиться один из домов на сваях на берегу Розового моря, но выбор за ним, — Иба снова пристально посмотрел на своего друга, затем подошёл к нему и сжал его плечо. — Я зайду к тебе попозже. Если ты не против?

Волнистые локоны Круза упали ему на глаза.

— Когда отрицательный ответ удерживал тебя на расстоянии? Теперь ты уважаешь желания других? — его тон был игривым, и всё же я наблюдала за реакцией отца на его лице.

Когда на его губах появилась улыбка, за которой последовал взрыв смеха, я коротко вздохнула.

— Как бы я получил Кэт, если бы принял «нет» в качестве ответа?

Он подмигнул Ниме, которая покачала головой, но усмехнулась.

Словно вспомнив, что здесь присутствуют другие, он бросил на всех нас, но особенно на Римо, красноречивый взгляд.

— «Нет» означает «нет», дети. Нам всем всё ясно?

Пальцы Римо напряглись, и это заставило меня ухмыльнуться.

Когда мои родители направились к двери, они окликнули:

— Амара?

Я почувствовала, что они хотят немного поболтать о природе собственнической руки на моём бедре. Обращаясь к Римо, я пробормотала:

— Я свяжусь с тобой, — затем обняла Сука и Джию. — Спасибо, что прикрываете мою спину. Я люблю вас, ребята.

— Заткнись, — сказала Джия, её тон был искажён эмоциями.

Когда она смахнула слезинку с глаза, я заметила, что Круз пристально смотрит на неё. Улыбка исчезла с его губ, сменившись каким-то другим выражением. Джия ничего не заметила. Я не думала, что кто-то, кроме меня, заметил это. Когда наши взгляды встретились, он перевёл взгляд на отполированный мрамор под своими босыми, покрытыми песком ногами.

Ха…

Возможно, Круз и расстроит будущее Лили и Каджики, просто не так, как я себе представляла. Или, может быть, романтик во мне придавал слишком большое значение тому вниманию, которое он уделил Джии.

На площадке перед входной дверью моя мать обвила руками шею отца, он прижал её к себе и взмыл в усеянную листриумами темноту. Надвигающаяся буря отступила, уступив место великолепному фиолетовому небу. Мне всегда нравилось ночное время, но после бесконечной белизны я по-новому оценила его.

Стоя на нависающей палубе, я смотрела на своё королевство с его отражающими порталами и пыльно-розовым морем, его высокими серыми утёсами и завихрениями звёздного света. Этой ночью фейри были на свободе, как и каждую ночь, но почему-то казалось, что небо заполонило ещё больше тел. Многие кружили вокруг калимбора, но не слишком близко, сдерживаемые поясом подпрыгивающих лусионагов. Я закрыла глаза и сделала долгий, глубокий вдох свободы, наслаждаясь теплом, разливающимся по моим венам, а затем прыгнула.

И я не упала.

Я полетела.

ГЛАВА 46. РАЗГОВОР

Я последовала за родителями в их застеклённое бунгало, вдыхая запах морской воды и дрозы, доносившийся с моря и развевающейся по Плавучему саду.

Пульс барабанил в области шеи и черепа, а живот сводило от нервного напряжения. Я пыталась напомнить себе, что умирала, причём дважды, столкнулась лицом к лицу с бесчисленными монстрами — большинство в меху, один в коже, — и всё же мне казалось, что внутри меня одновременно взорвалась тысяча ракет. И всё стало еще хуже, когда мой отец налил себе виски, прежде чем пригласил меня присесть, а Нима принялась расхаживать по бежевому ковру.

— Аму, — Иба присел на краешек бирюзового дивана и взболтал свой напиток, — тебе больше не нужно притворяться милой с Римо.

Я съёжилась. Этот момент остро напомнил мне беседу о птицах и пчёлах, которую Нима рассказала мне после моей духовной церемонии. Только всё было намного хуже, потому что на этот раз присутствовал отец.

— Я знаю.

Он снял свою корону из золотых листьев и положил её на подушку рядом с собой.

— Мы хотим сказать, что вам не обязательно разыгрывать шараду с вашей помолвкой.

— Иба, я понимаю.

Небольшая улыбка пробилась сквозь моё беспокойство.

Нима, к счастью, перестала вышагивать по комнате.

— Если только ты сама этого не захочешь.

Я уставилась на неё, а потом на своего отца.

— Я знаю, это будет сюрпризом, но Римо и я… ну… он спас мне жизнь. Но это не причина, по которой я хочу быть с ним, — я поиграла кончиком своей косы. — Он заставляет меня смеяться, и с ним я чувствую себя в безопасности.

Нима села рядом с Ибой, пожала ему руку, и этот лёгкий жест заставил меня остро осознать отсутствие руки Римо в моей.

— Я знаю, о чём вы думаете. Вы думаете, что это побочный эффект совместного пребывания взаперти, необходимости полагаться только друг на друга, и теперь, когда мы в безопасности и на свободе, мои чувства к нему угаснут и…

— Это совсем не то, о чём мы думаем, абивуджин, — сказала Нима.

— Это не так?

— Нет, — она одарила меня лёгкой улыбкой. — Я знаю, у вас с Римо всегда были разногласия, но он нам всегда нравился.

— Правда?