Оливия Вильденштейн – Неистовые сердца (страница 52)

Я смущенно кивнула. Её шок меня не удивил. Обтягивающие платья — что угодно обтягивающее — обычно были не в моём стиле.

Она уронила платье, когда другое ударило её по лицу.

— Ой.

— Да ладно тебе, Лара Крофт, — сказала Фейт. — Ты не можешь сказать мне, что этот комок шёлка причинил тебе боль.

— Нет, но это сделала вешалка.

Когда она сняла платье с одеяла, чтобы осмотреть его, Кэт притворно нахмурилась на Фейт, которая широко улыбнулась.

— О, и мы принесли тебе это.

Касс достала из сумки пластиковую серебряную диадему, прикрепленную к короткой пушистой белой вуали, и бросила её на кровать.

— Не-а.

— Да-да, — сказала Фейт в ответ, в то время как Кэссиди бросила розовую ленту с надписью: «Будущая невеста».

— А вуаль не говорит сама за себя? — Кэт заворчала.

— У нас у всех есть ленты.

Кэссиди достала из сумки три белые ленты со словом «подружка невесты», написанным витиеватыми розовыми буквами.

Она протянула одну Фейт, которая просунула в неё руку и поправила её, пока та не легла по диагонали поверх её темно-синего платья А-силуэта.

— О, блин, она полностью скрывает мои достоинства.

Кэссиди фыркнула.

— Невозможно, чтобы что-либо скрыло твоё декольте, женщина. Каждая грудь размером с голову твоего сына.

— У моего сына крошечная голова.

Фейт всё ещё играла с атласом, пытаясь сдвинуть его в сторону, чтобы показать больше ложбинки.

Кэссиди рассмеялась. Даже Кэт улыбалась. А я? Ну, я почувствовала, что кто-то снова включил меня.

Есть десерт в середине трапезы было необычно, но почему бы, чёрт возьми, и нет? Когда это я отказывалась от шоколадного мусса?

Никогда.

ГЛАВА 33.

РЕВНОСТЬ

Я сжала пальцы в кулак, пока мы шли по клубу. Дурацкая метка Каджики начала светиться, как только мы вышли из пентхауса, и она просто не хотела выключаться, чёрт возьми.

— Не волнуйся. Он в порядке, — прокричала Кэт мне на ухо.

«Кто?» — показала я.

Над нами висело море вращающихся диско-шаров, которые отбрасывали радужную мишуру на оживлённую толпу, как будто ребёнок бросил горсть блёсток нам на головы.

— Каджика! — она произнесла его имя так громко, что у меня задрожали барабанные перепонки.

«Мне всё равно».

Кэт бросила на меня настороженный взгляд.

— Ты всё ещё злишься на него?

Я остановилась. Злюсь на него? Я была в ярости. Обижена. Раздражена. «Он предал меня!»

Неистовая танцорша ткнула меня локтем в рёбра. Один из лусионага оттолкнул её, затем встал между мной и толпой. Ещё двое часовых стояли вокруг Кэт, а последние двое замыкали тыл позади Кэссиди и Фейт. Эйс и Сайлас отошли на минутку, чтобы сделать несколько телефонных звонков. Или, может быть, они ушли через портал «Фламинго», чтобы узнать последние новости о ситуации с дайла.

Несмотря на то, что музыка гремела, Кэт понизила голос:

— Он рассказал Крузу только потому, что заботится о тебе.

Я плотно сжала губы и снова подняла руки, выводя символы сквозь воздух, пропахший ликером и потом. «Это не делает его поступок нормальным».

Кэт вздохнула, и её розовая лента приподнялась и упала на грудь. Я не могла поверить, что мой брат осмелился хотя бы на секунду оставить свою будущую невесту в таком виде. Несмотря на то, что на ней была вуаль, и её окружали телохранители, она собрала немалую аудиторию. Белое платье, которое я купила для себя, было ей впору, хотя подол так высоко задирался на бёдрах, что мой брат настоял, чтобы она надела чулки. Она посмеялась над его предложением.

Вокруг нас замелькали смартфоны. Внимание привлёк один из наших охранников, рявкнувший на толпу: «Никаких фотографий».

Кэт наклонила голову, взяла меня под руку, её татуировка запульсировала на моей коже, и потянула меня вперёд к круглой кабинке на VIP-подиуме. Предполагалось, что это должно было обеспечить нам уединение, но никоим образом не было приватным. Конечно, мы были примерно на метр выше толпы, но в основном мы находились на сцене рядом с шестью другими круглыми кабинками.

Ди-джей заиграл последний хит, и толпа обезумела, мгновенно забыв об их замеченных знаменитостях. Но не все перестали пялиться. За соседним с нашим столиком шестеро парней студенческого возраста, сидевших на изогнутой банкетке, оглядывали всех нас. Золотые часы яростно сверкали на их мускулистых запястьях. Дети богачей. Они были слишком молоды, чтобы быть бизнесменами.

Когда я отвернулась, один из них привлёк моё внимание. Его тёмные волосы были искусно растрепаны, как будто он только что встал с постели, а воротник белой рубашки на пуговицах был расстёгнут. Я не была кокеткой, но если бы была, я бы продолжала смотреть, пока он не набрался смелости пойти в мою сторону. Поскольку я не хотела его поощрять, я повернулась к нему спиной.

— Ладно, возможно, это вторая лучшая ночь в моей жизни! — крикнула Фейт мне в ухо.

«Какой была твоя первая?» — я набрала на своём телефоне.

— Ночь, когда я встретила Римо, да.

Глядя на меня, она закатила свои ярко-голубые глаза. Несмотря на то, что она всё ещё набирала лишний вес из-за беременности, Фейт была ослепительной, беззаботной и счастливой. Как я ей завидовала.

— Так скажи мне, — прокричала она мне на ухо, — Сайлас одинок?

Сайлас? Я бы никогда не подумала, что он во вкусе Фейт, с другой стороны, я никогда по-настоящему не обсуждала мальчиков с Фейт. Я пыталась несколько раз, но она замалчивала эту тему. Я подозревала, что это было связано с тем, как был зачат Римо.

«Я не знаю, одинок ли он, но в последний раз я слышала о нём месяц назад. Что я могу тебе сказать, так это то, что он очень хороший парень».

Лёгок на помине. Он и Эйс поднимались по ступенькам к нам.

«Он один из самых близких друзей моего брата».

Я опустила ту часть, что он работал на отца Фейт и мог превратиться в дракона так же быстро, как она могла засунуть соску в рот своему сыну. Мне было интересно, сказал ли Эйс Сайласу, что Фейт — дочь Грегора. Я предположила, что драка был проинформирован об этом.

— Ты думаешь, у меня есть шанс? — она спросила меня.

Я посмотрела на Фейт, потом на Сайласа. В любое другое время я бы написала «да», сопровождаемая десятками восклицательных знаков, но, учитывая всё происходящее, я не была уверена, что Сайлас будет готов к флирту. В то же время я не хотела быть Дебби Даунер, поэтому набрала: «Иди, поговори с ним».

Фейт, которая была самым уверенным в себе человеком, которого я знала после моего брата, поморщилась. Но затем она в сотый раз поправила ленту, провела кончиками пальцев под глазами, чтобы убедиться, что тушь не размазалась — это было не так; она выглядела сногсшибательно — и направилась к Сайласу.

Она наклонилась к нему и заговорила ему на ухо. Он улыбнулся. Она сказала ему что-то ещё, и он продолжал улыбаться. Наблюдение за ними трогало мои сердечные струны. Фейт заслуживала немного счастья. Особенно после её матери…

Она всё ещё не знала…

Мой взгляд скользнул по Кэссиди, которая отчаянно пыталась флиртовать с одним из лусионага, отвечающим за нашу безопасность, к Кэт, которая сидела на коленях у моего брата. Его рука непрестанно скользила вверх и вниз по её бедрам. Поймёт ли Фейт? Может ли человек понять, почему кто-то убил его родителя?

Я прикусила нижнюю губу, забыв о ярко-красной помаде, которую Кэссиди нанесла на мои губы, когда делала мне макияж. Я, конечно, всё испортила. Поскольку я была беспомощно кокетлива, я проверила своё отражение в камере своего телефона. Губная помада, на удивление, осталась нетронутой.

На экране моего телефона я уловила движение позади себя, а затем почувствовала, как чья-то рука коснулась моей талии. Я повернулась и оказалась почти лицом к лицу с мальчиком, который раньше пялился на меня. Я была отчасти шокирована, а отчасти польщена его напористостью. Я также была невероятно удивлена, что ни один лусионага ещё не вырвал его руку из сустава.

— Могу я предложить тебе выпить?

Я покачала головой, бросив нервный взгляд на своего брата, чтобы посмотреть, заметил ли он внимание. Его пристальный взгляд был прикован к парню. Конечно, это не ускользнуло от него. Кэт тоже уставилась на него. Удивительно, однако, что ни один из них не отдал лусионаге приказа вмешаться, что заставило меня задуматься, не потворствует ли этому Эйс.

Я повернулась обратно к парню, но он исчез. Я нахмурилась, пока снова не увидела его в паре метров от того места, где он стоял мгновение назад. Каджика держал его болтающимся в воздухе, одной рукой обхватив горло мальчика. Охотник что-то пробормотал ему, затем бросил его на банкетку, занятую его приятелями. Мальчик задел рукой кувшин с клюквенным соком и опрокинул его. Сок, как свежая кровь, забрызгала его нетронутую рубашку.

Я скрестила руки на груди. Каджика не имел права вторгаться в мою жизнь. Вышибала размером с промышленный холодильник подошёл к нему и начал отчитывать, но остановился так внезапно, что я предположила, что охотник оказывает на него влияние. Когда мужчина выхватил свой мобильный телефон и выставил его на расстоянии вытянутой руки, я нахмурилась ещё сильнее. Каджика не улыбнулся селфи вышибалы, но и не раздавил телефон. Огромный мужчина почти поклонился охотнику, когда тот отступил на свой пост рядом с VIP-лестницей.

Я сказала Каджике, что больше никогда с ним не буду разговаривать, поэтому не собиралась спрашивать его, из-за чего весь этот момент с фанатами. Охотник размотал белую ленту вокруг своих рук, и мне пришло в голову, что он, должно быть, вернулся с боя. Проходил ли бой в Лас-Вегасе? Или он сбежал оттуда, где участвовал в бое?