Оливия Вильденштейн – Неистовые сердца (страница 54)
— Пожалуйста, сядь.
Я потёрла запястье, всё ещё чувствуя жжение от его стальной хватки. Его взгляд опустился на кожу, которую я потёрла, и на его челюсти дрогнул нерв.
— Я причинил тебе боль?
— Дай мне посмотреть на твоё запястье.
Он глубоко вздохнул и потёр ладонями лицо. А затем он сфокусировал свои тёмные, сверкающие глаза на мне.
— Я не буду говорить, что мне жаль, потому что это было бы ложью, а я не лжец.
Я фыркнула.
Он наблюдал, как раздуваются мои ноздри, а затем его взгляд скользнул вниз по моей шее, по ключицам, груди, талии, ногам. Никогда ещё чьё-то внимание не заставляло меня чувствовать себя такой совершенно обнажённой. Я скрестила руки на груди.
— Ты права. Я действительно солгал насчёт одной вещи.
Он сгорбился и положил предплечья на разведённые в стороны колени. Он потрогал многочисленные нити коричневой кожи, обёрнутые вокруг одного из его запястий. В каждую нитку был продет опал. Он крутанул одну из бусин. Даже в темноте неоновые прожилки молочного камня вспыхивали.
Он посмотрел на меня сквозь непокорные пряди чёрных волос.
— Ты хочешь знать, о чём я тебе солгал?
Слева от меня Касс пушечным ядром влетела в бассейн, разбрызгивая воду во все стороны. Несколько капель, упавших на меня, медленно испарились. К счастью, пятно темноты, в котором я всё ещё стояла — одному небу известно почему — скрывало реакцию моего тела на воду.
— Я солгал об опале. Никто на меня не нападал.
Я нахмурилась, но затем разгладила свои черты и повернула голову к бассейну как раз в тот момент, когда в него нырнула Фейт. Я не хотела выглядеть заинтересованной в том, что он говорил.
— Я сам это сделал.
Как резинка, мой взгляд вернулся к нему.
— Как ты думаешь, зачем?
Одна сторона его рта приподнялась, и он откинулся на спинку стула.
—
Он посмотрел в сторону, на Матиаса, который стоял в паре метров от него, уставившись на бассейн, где Касс пыталась подправить потёкшую тушь Фейт.
Каджика медленно перевёл взгляд обратно на меня.
— Чтобы ты никогда больше не смотрела на меня так, как смотрела в лагере Дэниели.
Дыхание вырвалось из моего горла.
— Это единственное, о чём я когда-либо солгал тебе, Лили.
Моё сердце чувствовало себя так, словно его лизало пламя под кожей. Это было нечестно. Ему не разрешалось признаваться мне в подобных вещах. Не сейчас. Он играл моими эмоциями, а он не имел права играть со мной. Он потерял это право, когда предал меня.
Фейт и Касс выкрикнули моё имя.
— Ты можешь оттолкнуть меня, — голос Каджики был таким тихим, что я подумала, что мне это послышалось, — но я не уйду, пока ты не излечишься. После, если ты всё ещё не захочешь иметь со мной ничего общего, я уйду из твоей жизни.
Его слова ранили моё и без того ноющее сердце.
ГЛАВА 35. МЕРЦАНИЕ
Вынырнув из воды, я вспомнила, что на мне человеческий грим, и с силой потёрла щёки. И действительно, чёрные полосы прилипли к подушечкам моих пальцев.
— Вот, позволь мне помочь, — сказала Касс, проводя по моей коже большими пальцами. Затем она откинула мокрую чёлку с глаз и склонила голову набок: — Ты плачешь, милая?
Я покачала головой.
— Так и есть.
Я снова погрузилась с головой под воду и оставалась там до тех пор, пока края моего зрения не начали расплываться, как те квадратные человеческие телевизоры из моей юности. Мне нужно было взять свои эмоции под контроль. Но как я могла? Я чувствовала себя одной из боксёрских противников охотника — загнанной в угол и побежденной. Почему он должен был произнести своё дурацкое признание сегодня вечером?
Это было жестоко.
Он был жестокий.
И глупый.
Отчаявшийся человек. Вот кто. Каджика был отчаявшийся, глупый и жестокий. О, и невежливый. Боже, он был невежливый. Кто, чёрт возьми, остаётся после того, как ему указали на дверь? Только кто-то, кого не воспитали
Пузырьки воздуха вырывались из моего рта. Я слышала, как Касс спрашивала Фейт, не следует ли ей подтянуть меня.
Он не имел права давать мне пощечину своим признанием и выставлять меня жестокой, бессердечной. В отличие от него, у меня было сердце, и он раздавил его.
Касс подхватила меня под руки.
— Лили? — её взгляд дико бегал по моему лицу. — Ты готовишься к каким-то соревнованиям по фридайвингу?
Боковым зрением я разглядела фигуру Каджики. Он всё ещё сидел за столом перед моей спальней. Лучше бы ему не думать о том, чтобы просидеть там всю ночь.
— Наконец-то! Невеста! — вскрикнула Фейт.
— Извините, девочки. Я как раз делала заказ на мини-бургеры и молочные коктейли.
— Теперь мы это так называем?
Кэт улыбнулась и покачала головой, её длинные локоны упали на бретельку красного купальника, спущенную с плеча. Это был не мой купальник, поэтому я предположила, что она каким-то образом купила его в каком-то круглосуточном магазине купальников.
Касс, наконец, перестала смотреть на меня так, будто я страдаю от симптомов апноэ6.
— О, боже мой, я люблю тебя! Я… умираю с голоду.
— Я, с другой стороны, ненавижу тебя, — сказала Фейт. — Предполагается, что я сижу на диете.
— Ты можешь сесть на диету завтра.
Кэт взмахнула руками над головой и нырнула внутрь. Когда она вошла в воду, я подумала о её коже, о том, как она будет мерцать. Несмотря на то, что волшебное зрение Касс было нулевым, я заметила, что Фейт могла видеть то, что она не должна была видеть.
Я повернулась к своему брату, который только что вышел на террасу. Он не переоделся, но его рубашка была помята, а волосы растрёпаны. Я показала:
Он поджал губы и стал ждать, когда появится Кэт. Когда она вынырнула, и её пристальный взгляд встретился с его, понимание нахлынуло на неё. Она коснулась своих щёк. Они определенно сверкали, но ничего такого, что она не смогла бы выдать за эффект блестящего, водостойкого макияжа, особенно при приглушённом освещении.
Я сделала пальцами знак «ОК», и она выдохнула так, что по воде пошла рябь.
— Кто-нибудь может включить музыку? — спросила Касс.
Эйс кивнул одному из охранников, а затем направился к Каджике. Были ли они теперь друзьями? Ирония этого заставила меня ухватиться за край бассейна и сильно сжать его. Когда из динамиков полилась музыка, я выбросила все мысли о Каджике из головы.