Оливия Вильденштейн – Неистовые сердца (страница 55)
— Никто из парней не присоединится? — спросила Касс, надувшись.
— Может быть, позже, — солгала Кэт.
Они бы к нам не присоединились. Охранники были на дежурстве. Мой брат, чей огонь горел жарко, был бы похож на пароход. А Каджика был не из тех, кто любит плескаться, если только рядом не было Дэниели, которого нужно было придушить, или непослушной фейри, которую нужно было заколоть.
— Я знаю, что нам нужно.
Касс вылезла из бассейна и зашагала в светящуюся гостиную, залив её стекающей водой.
Она вернулась с охапкой мини-бутылок спиртного, несколькими упаковками конфет и вазой, которая ещё несколько минут назад украшала бар. Она бросила бутылки и упаковки от конфет на край бассейна, затем подошла к перилам и поставила вазу.
После того, как она прыгнула обратно в воду, она разделила пачки конфет между нами четырьмя, а затем велела нам открыть их.
— Не ешь, — предупредила она Кэт, которая отправила в рот M&M. — Итак, теперь о правилах. Помнишь бросок в миску с рыбой на ярмарке?
— Тот, который ты выигрывала каждое лето? — сказала Фейт.
Касс с энтузиазмом кивнула.
— То же самое, за исключением того, что если ты промахнёшься, ты делаешь глоток. Проще простого.
— Это плохо закончится, — пробормотала Фейт, но в её тоне была определённая нотка. — Если завтра Римо получит алкогольное отравление, это всё на твоей совести, кузина.
Кэссиди хихикнула.
— Кэт — невеста, так что она может начать.
— Мне повезло.
Кэт бросила первой. Её M&Mка ударилась о край и отскочила от вазы. Она выпила.
Они заставили меня бросить следующей. Мой бросок тоже прошёл мимо цели. Касс попала. Фейт промахнулась. К десятому раунду я выпила десять глотков различных спиртных напитков. Все они начинали расплываться у меня на языке, так что только небеса знали, что я пью. У Фейт было восемь глотков на счету. Кэт — шесть, а Кэссиди была только на третьем.
Когда мармеладка Кэссиди попала в восьмой раз, Фейт покачала головой.
— Я начинаю думать, что ты тайно практикуешься в пекарне вместо того, чтобы обслуживать клиентов.
— Как, по-твоему, я раскладываю кексы по тарелкам? — Касс рассмеялась. — Она бросает, она забивает!
Фейт хихикнула.
— Осторожно, босс может просто вышвырнуть тебя.
Касс ущипнула Фейт за бедро, и они обе захихикали.
Кэт снова бросила. Она попала. Моя не полетела мимо. Она даже не попала в вазу. Просто пролетела дугой прямо над перилами террасы.
— Вам, девочки, лучше остановиться, пока моя сестра кого-нибудь не убила, — сказал Эйс.
— Представь себе это, — Фейт ухмыльнулась. — Смерть от M&M.
Конечно, мы были на высоте шестидесяти этажей, но мог ли падающий кусочек конфеты действительно кого-то убить? Вероятно, это было бы больно. Взволнованная, я выпрыгнула из бассейна и поплелась к перилам из плексигласа. К счастью, эта сторона террасы выходила на пустынный внутренний двор, и никто не лежал без сознания.
Полотенце опустилось мне на плечи. Затем Эйс прислонился бедром к перилам и сказал по-фаэлийски:
— Даже несмотря на то, что мне приятно видеть твой огонь в действии, Фейт смотрит.
Я оглянулась через плечо и, конечно же, Фейт уставилась на мои волосы, приподняв одну рыжеватую бровь.
— Возможно. Впрочем, она скоро всё узнает. Я обещал Грегору, что он сможет поговорить с ней на нашей свадьбе.
Эйс повернулся к жене, упершись локтями в толстый край поручня.
— А ты что думаешь?
Я наблюдала, как Кэт потягивает сливочно-белый молочный коктейль через бумажную соломинку в розовую полоску, а затем смеётся, смотря, как Кэссиди запихивает в рот целый бургер.
— Умная девочка.
Конечно, эта буря заставила меня подумать о другой, бушующей в моей жизни.
Эйс кивнул. Несмотря на то, что он всё ещё говорил на фаэли, он понизил голос:
— Сайлас вернётся, как только они соберут достаточно яда. Должно быть сегодня… самое позднее завтра.
Я внезапно возненавидела свою идею использовать яд. Что, если они неправильно дозировали его? Что, если…
Почувствовав моё внутреннее смятение, Эйс положил руку мне на плечо.
— Не начинай впадать в стресс. У нас будет целая команда людей, которые будут следить за Крузом.
Я сглотнула, но моя слюна, казалось, превратилась в цемент. Я дотронулась до своего горла. Меня чуть не стошнило. Холодный пот выступил над верхней губой. Я упала на колени как раз в тот момент, когда первая волна рвоты подступила к моему горлу. Я склонилась над вазой. Мои, к счастью, всё ещё влажные волосы прилипли к плечам вместо того, чтобы смешаться с рвотой.
Несмотря на то, что при одной мысли об алкоголе мне хотелось плакать, я была рада, что выпила достаточное количество. По крайней мере, девочки подумали бы, что моё опьянение было причиной того, что меня тошнило.
Меня рвало, как мне казалось целый Неверрианский час. Хотя, вероятно, длилось это не больше земной минуты. Когда я закончила, я взяла вазу, чтобы пойти вымыть её, но Эйс сказал:
— Оставь это, Лили. Отправляйся в постель.
Девушки окружили меня. Кэт настояла на том, чтобы помочь мне дойти обратно до спальни. Чувствуя лёгкое головокружение, я опёрлась на неё. Я остро ощущала настороженный взгляд Каджики. Бьюсь об заклад, он также подумал, что я слишком много выпила.
Этот мужчина был таким пуританином.
Неважно.
Не то чтобы меня заботило, что он думает обо мне. Это не могло быть хуже того, что я о нём думала.
Кэт заставила меня принять душ, затем помогла мне снять купальник и налила мыло мне на руки. Я позволила ему проскользнуть между пальцами, как песку. Она не пыталась больше наливать мне мыло. Я повернула лицо к насадке для душа и открыла рот, позволяя воде смыть мерзкий привкус во рту.
Вода внезапно выключилась, и я вздрогнула. Кэт обернула меня новым полотенцем, а затем накинула мне на голову шёлковую накидку и повела в постель.
— Я принесу тебе воды, — сказала она, натягивая одеяло мне на плечи.
Я наблюдала, как она уходила через открытую дверь во внутренний дворик. Она не задёрнула шторы, поэтому я могла видеть широкую спину Каджики, его напряжённую шею, развевающиеся чёрные волосы.
Я отвернулась и уставилась на бежевую стену. По ней скользили тени. Медленно эти тени материализовались в человека.
Круз стоял передо мной, его рот сжался в мягкую линию, его зелёные глаза сияли, как изумрудные серьги, которые моя мама подарила мне на пятидесятилетие.
Я вскочила с кровати и подошла к нему.
ГЛАВА 36. МОЯ КРАСАВИЦА
Я протянула руку, чтобы коснуться его челюсти. Его кости, казалось, перемалывались под моей ладонью, перестраиваясь в другую челюсть. Коричневая кровь залила зелень его радужек, а на поверхности кожи выступили татуировки.
— Прощай, Лили.
Порыв ветра пронёсся вокруг нас, взлохматил чёрные волосы Каджики, сорвав их с кожи головы. Я ахнула и отдёрнула руку. Она была покрыта кусочками кожи и щетиной. Я подняла полные ужаса глаза обратно на его лицо.