Оливия Вильденштейн – Дом пламенных клятв (страница 85)

Взгляд скользит по толпе, пока не натыкается на Сибиллу, прижавшуюся к своему светловолосому кавалеру, который увлеченно разговаривает с Габриэле – вероятно, они обсуждают стратегию следующего взрыва в туннелях. У всех троих глаза подведены черным.

Единственный, кто не разукрасил лицо углем, – это Юстус, который негромко разговаривает с Бронвен. Интересно, почему? Не чувствует, что заслужил, или же никто не предложил ему нарисовать угольные полосы?

Мы приземляемся последними. Отец, Имоджен и остальные вороны, сопровождавшие нас в Филиасерпенс, уже стоят среди соотечественников с кружками в руках. Едва ноги касаются земли, Лор перекидывается в человека.

У Эйрин вырывается глухой стон, и она бросается к сыну, обхватывает его лицо ладонями и притягивает его лоб к своему. Затем шепчет что-то на вороньем – ее слова, смысл которых мне неизвестен, явно наполнены любовью и облегчением. По угольным щекам текут слезы.

Она наклоняет голову сына ниже, чтобы поцеловать переносицу, после чего подходит ко мне и повторяет то же самое со мной – берет лицо в ладони и прижимает лоб к моему. Сердце щемит от новой порции блаженства: как же трогательно, что она считает меня достойной своей нежности. Да, я пара ее сына, но это не требует от нее восхищения, достаточно дружелюбия.

– Тапофф, Фэллон. – Поблагодарив меня на вороньем, она затем повторяет благодарность на лючинском: – Граци, мо инон.

Она назвала меня дочерью! Нижняя губа начинает дрожать. Я никогда и вообразить не могла, что меня, девушку, которую любят столь немногие, однажды полюбит столько людей.

Чья-то рука обнимает меня за талию и опускается на бедро, но не для того, чтобы подвинуть, а просто чтобы удержать.

– Майи, не окажешь ли честь нарисовать перо на щеке моей пары?

Поверх бормотания разносится короткий взвизг. Улыбаясь, я бросаю взгляд поверх плеча Эйрин на стоящего неподалеку Феба, который пританцовывает в своих замшевых мокасинах, как ребенок на Йоль, затем зовет Сибиллу.

– Что? – Она оборачивается к нему.

– Фэллон набьют перо! – громко шепчет он.

Она устремляет на меня свои серые глаза. В них столько гордости, что я прикусываю губу: мне не кажется, что татуировка – повод для гордости. Бесспорно, татуировка важна, но я имею на нее право по рождению.

– Я взять игла и чернила, – говорит Эйрин голосом, полным эмоций.

Когда она уходит, ко мне подбираются Сибилла с Фебом и, коротко обняв, встают по обе стороны, подобно гордым родителям, в то время как ко мне поочередно подходят перевертыши, чтобы выразить свою радость и благодарность за помощь их королю.

– Хотя боди – шаг вперед после коричневого костюма, – говорит Феб тихонько, – мы с Сиб привезли тебе несколько новых нарядов, когда услышали о твоем возвращении.

– Ты принес их сюда?

– Да. Мы разложили в комнате Рида, раз уж он как бы… – Феб пожимает плечами, – …не здесь.

Сибилла касается моих жестких от соли и песка волос, сморщив нос.

– Будем надеяться, что Рид не из тех мужчин, которые все моют мылом.

– Если да, то мы стащим стакан растительного масла из лотка с соусом.

Я тыкаю шевелюру пальцем.

– Что, настолько все плохо?

Феб кивает.

– Прямо пугало с дредами, только хуже.

Отлично!

Сиб отходит, освобождая место для Лора. Моя пара кладет ладонь мне на поясницу и шепчет:

– Не слушай их. Ты самая прекрасная женщина в зале.

Сомневаюсь, что Лор объективен, но какая разница?

Сквозь скопление перевертышей пробирается Эйрин, в ее руках – кожаный мешочек, который она разворачивает на ближайшем столе, где отец освободил место от тарелок.

Она переводит на меня пристальный взгляд темных глаз.

– Готова, инон?

Я складываю пальцы в кулак, сжимая одну-единственную метку на своем теле. Хотя перо на щеке не отменит клейма Данте, мне не терпится показать миру, какому королю я в действительности принадлежу.

Глава 61

– Было больно? – спрашивает Феб, проводя деревянной расческой по моим чистым и ухоженным волосам.

– Не настолько, как твое расчесывание. – Я не могу насмотреться на нежное перышко, которое под моим левым глазом наколола Эйрин. Кожа еще немного опухшая и покрасневшая, но уже можно с уверенностью сказать, что это – произведение искусства. Я поворачиваю лицо, чтобы лучше рассмотреть свою новую татуировку, пока Сибилла воюет со шнурками на атласном корсете фиолетового платья.

– Кстати, вороны женятся не в золотистом, как феи: они надевают темные цвета – черные, сапфировые… фиолетовые, – бросает подруга так непринужденно, будто просто рассказывает любопытный факт, а не очень жирно намекает.

Феб закатывает глаза.

– Как тонко, Сиб.

– Я просто говорю, что если Фэллон хочет пойти до конца, наверняка никто не стал бы возражать против второго вороньего ритуала. Все-таки все на месте и настроение хорошее.

Над каменной раковиной Рида в запятнанном зеркале появляются нонна и мамма, затем их сменяет Дея, как двуногая, так и чешуйчатая.

– Я не выйду замуж без нонны и матерей. И Джии, и ваших родителей. Мне бы хотелось, чтобы они тоже присутствовали. Не говоря уже о том, что я хочу сперва избавиться… – я разжимаю пальцы и гляжу на переплетенные кольца, – …от этой руны.

Сибилла бросает взгляд на Феба сквозь ресницы, прежде чем поджать губы.

Сердце опускается в пятки.

– Что?

Сибилла дергает за повязки моего платья, от чего у меня дыхание перехватывает.

– Ничего.

– Брось. Может, мы и не виделись какое-то время, но я вас двоих знаю, и этот взгляд явно что-то значит.

Сибилла вздыхает.

– Просто чтобы всех собрать, потребуется много времени, поскольку Влад выдвигает возмутительные требования за свой осколок рунного камня.

– Он отдаст. – Феб еще раз проводит расческой по моим гладким прядям. – Лор его заставит.

Я не сомневаюсь, что моя пара способен подчинить глейсинского монарха своей воле – угрозой или железным когтем, тем не менее Владимир – союзник, а применение силы разрушит альянс.

– Какого рода требования?

– Оружие, сундуки с золотом, сделки с вашим покорным слугой.

Мы одновременно поворачиваемся ко входу в маленькую ванную, который в настоящий момент закрывает крупный мужчина.

Лор прислоняется к деревянному косяку, волосы влажные после душа, руки скрещены на груди поверх облегающей черной рубахи, подчеркивающей плечи.

– Влад – король, весьма заинтересованный в том, чтобы таковым и оставаться. Поскольку он знает, что мы готовы практически на все ради этого камня, то решил внести некоторые поправки в наше старое соглашение.

При виде моей пары под кожей начинает гулко барабанить пульс, эхом отдаваясь в ушах. На мгновение весь разговор вылетает из головы, однако затем Сибилла произносит имя Владимира, и память возвращается.

– Разве не в его интересах снять барьер?

– Храбрейший фейри боится слабейшего шаббина. Ваша магия одновременно пугает их и злит. – Лор скользит взглядом по фиолетовому шелку, в который меня втиснули, и золото в его глазах одобрительно вспыхивает. – Почему, по-твоему, Пьер так сильно хотел заполучить шаббинскую жену?

– Владимир тоже грезит о шаббинской жене?

Лор возвращает взгляд на мое лицо.

– Ты занята. И не реджинской крысой, шныряющей под моим королевством.

Я закатываю глаза.

– Я не собиралась предлагать ему себя.