У меня округляются глаза. Я не забыла о трагичном предсказании, просто потерялась во времени.
– Это… Как хорошо, что она ошиблась.
Он вздыхает:
– Она все еще видит, как я умираю от меча Таво.
– Что ж, я верю, что мы все хозяева своей судьбы. – Я перевожу взгляд на Бронвен, которая сидит за одним из общих столов и слушает Юстуса, который обводит кончиком пальца чернильные круги на ладони.
Хотя Бронвен – человек тяжелый и у нее жесткий подход к делу, часто граничащий с жестокостью, она искренне печется о судьбе своего народа.
Как и я.
Стала бы я отправлять кого-то в логово дьявола без объяснений?
Нет.
Прощена ли она?
Тоже нет.
И не думаю, что я когда-нибудь смогу ее простить. Но Бронвен и не производит впечатления человека, который нуждается в прощении.
– Морргот, Юстус хочет увидеться с сыном. Можно отвести его в покои Лазаруса? – Должно быть, Лор посылает в сознание Габриеле невнятные образы, поскольку на его лбу образуются складки. – Бронвен видела, как меня пронзает генерал-фейри.
Я перевожу взгляд с мрачной фигуры своей пары на бледную – Габриэле.
– В чем дело?
Серые глаза Габриэле становятся темными, как грифельная доска.
– Я буду с ним осторожен. – Коротко кивнув, он шагает обратно к Юстусу.
Лор, ты сказал ему, что Юстус его убьет?
Предупредил, чтобы он не поворачивался к нему спиной, только и всего.
Зачем Юстусу ему вредить?
Потому что он безжалостен и не остановится ни перед чем, чтобы заполучить желаемое. И он генерал фейри.
Бывший генерал. – Мои ладони ложатся на бедра. – Кроме того, какой у него мотив убивать Габриэле?
Я же не настаиваю. Просто предупредил Габриэле, и, насколько мне известно, осторожность еще никому не навредила.
Боги, ты рисуешь Юстуса настоящим мерзавцем.
Он связал себя с ведьмой, чтобы использовать ее магию. Он прятал тебя от меня под гребаной землей несколько недель! Я понимаю, что ты ищешь в людях лучшее, птичка, но постарайся не упускать из виду худшее, потому что даже самым святым не чужды грехи.
Лор прав. Тем не менее возникает ощущение, что он создает напряжение между двумя фейри. В военное время и так сложно сближаться с людьми, а когда тебе говорят, что кто-то хочет тебя прикончить, так и вовсе невозможно.
– Юстус Росси, – произношу я вслух. – Требую выполнения одной из сделок: не убивай и не навреди Габриэле Мориати.
Должно быть, дедушка почувствовал укол от заявленной сделки: его брови ползут на лоб, а взгляд голубых глаз впивается в мои.
– Ну вот. Доволен, Лор?
По нашей мыслесвязи эхом разносится вздох.
Может, сложим оружие и отправимся отдыхать, мо кра? – Его руки-тени проскальзывают под моими руками и обхватывают талию. – Мне отчаянно необходимо стянуть с тебя это грязнющее платье.
Он проводит призрачным носом по моей щеке, вызывая мурашки по всему телу.
А мне отчаянно необходимо объединить всех твоих воронов.
Мне не нужен пятый ворон, чтобы доставить тебе удовольствие, Фэллон.
Не поэтому я хочу его найти. – Его пальцы путешествуют по моему позвоночнику, и я вся дрожу. – Скажи, где твой ворон, и я немедленно отправлюсь с тобой в спальню. – При виде того, как он упрямо сжимает губы, добавляю: – И сегодня я больше не стану поднимать вопрос о его спасении.
Он покоится в Филиасерпенс.
В Филиасерпенс? – На губах расплывается улыбка. Я-то ожидала, что его ворона утащили в туннели под Изолакуори. – Почему ты так не хотел говорить мне, где он находится?
Потому что, Фэллон, Филиасерпенс настолько глубокий, что даже фейри не способны добраться до дна.
Хорошо, что я шаббинка.
Боюсь, даже шаббины не могут погрузиться настолько глубоко без вреда для организма.
Моя улыбка увядает.
Я бессмертна, Лор.
Бессмертна, но не неуязвима. Я не пожертвую твоим слухом или зрением, или Морриган известно, какой еще орган может пострадать, ради спасения ворона, который мне не нужен.
– Не нужен? – взвизгиваю я вслух.
Ты обещала пойти со мной в спальню, когда я расскажу тебе, Биокин. А еще обещала не затрагивать эту тему до завтрашнего дня. – Его тени сплетаются в перья. – Надеюсь, ты сдержишь оба обещания. – Он протягивает мне крыло.
Со вздохом я посылаю своим друзьям воздушный поцелуй и забираюсь на широкую спину Лоркана.
Я слышу твои мысли, – говорит он, летя по тихому королевству.
Я обещала не говорить о вороне. Я не обещала не обдумывать его спасение.
Пока мы путешествуем по темным коридорам, в голове начинает созревать план. Не существует такой глубины, на которую не способен опуститься змей. Кроме того, им не опасно ни железо, ни обсидиан.
Ты умеешь общаться со змеями, Лор?
Нет. Только шаббины умеют.
Как?
Посылают в головы созданий видения.
Прекрасно.
Он немного отклоняется, но вскоре возвращается на прежнюю траекторию.
Что прекрасно?
Не могу сказать до рассвета. Не хочу, чтобы меня обвиняли в нарушении обещания.
Он рычит мое имя.
Эй, ты сам предложил не обсуждать спасательную операцию.
Лор замедляется, скользя по волнам свежего воздуха, омывающего гигантские коридоры.
Несколько дней назад Рид отправился в Шаббе, чтобы обсудить этот вопрос с Прией, однако мой ворон по-прежнему лежит на том же самом месте, куда упал. – После продолжительного молчания он добавляет: – Боюсь, поездка оказалась напрасной.
Не совсем напрасной. В конце концов, в Шаббе живет женщина, которой он подарил камень любви. Узнала ли его мама или же ее сознание все так же погружено в сумрак, наполненный страхом и тревогой?
Может, видения исчезают, когда маресерпенс пересекают барьер?
Они помогли поднять со дна галеон, на котором я был заперт, так что нет, видения не исчезают. Единственное объяснение, которое приходит в голову, это то, что я упал туда, куда не способны добраться даже змеи.
В какую-нибудь узкую щель?
