Оливия Вильденштейн – Дом пламенных клятв (страница 37)
Он проводит руками по взъерошенным волосам цвета ржавчины, затем касается фиолетовых мешков под глазами.
– Вы уверены,
– Идите.
Спрайтов не приходится долго уговаривать.
Катон, однако, не спешит: делает несколько шагов, останавливается, опять идет, опять останавливается. Прежде чем переступить порог подвала, спрашивает:
– Король все еще желает моей аудиенции?
– Нет. Я заверил его, что, помимо Мериам и целителя, никто больше не причастен к покушению на его жизнь, так что ты в безопасности, Брамбилла. – Получив ответ, Катон остается на месте, и Юстус фыркает: – Ты тупой или глухой?
Беловолосый фейри мешкает, его взгляд прикован ко мне.
– Ты не…
– Ну?
– Не навредишь Фэллон?
– Нет.
От беспокойства Катона на душе становится легче. Все-таки он добрый фейри. Жаль только, что он не видит истинного лица Данте.
Едва он уходит, Юстус подходит к двери и рисует на камне рядом печать конфиденциальности.
– Когда вы с Ванке провернули свой фокус-покус?
Он поворачивается ко мне, вскинув бровь.
– Фокус-покус?
– Когда он в тебя превратился?
– Когда они с моей женой придумали этот идиотский план.
– Значит, ты тут ни при чем?
– Ты в самом деле думаешь, что я отправил бы тебя полуголой и безоружной в покои короля?
– Так где ты был?
– Мне нужно было встретиться с олухом, которого Данте оставил присматривать за Изолакуори.
– С Таво?
– С ним, – бурчит Юстус.
– Лоркан его еще не убил?
– Удивительно, но нет. Он до сих пор надеется, что Таво приведет его к тебе.
– Кстати, об этом: моя пара теряет терпение.
Уголок губ Юстуса приподнимается.
– Нельзя потерять то, чем ты никогда не владел.
Я ухмыляюсь.
– Жестко.
– Но правда. По шкале от одного до десяти, каковы мои шансы пережить гнев твоей пары?
– Десять – это ни единого?
Юстус кивает.
– Девяносто восемь. Девяносто девять. – Хотя я говорю шутливо, такова печальная правда. – Но если ты вернешь меня ему…
– Я пока не могу, Фэллон. – Он роняет взгляд на носки сапог, таких же потертых, какие были у целителя.
– Послушай, я понимаю, почему ты меня здесь держишь.
Он впивается в меня взглядом, между бровей образуется складочка, словно мои слова вызывают у него недоумение, что, признаться, как-то странно, ведь ему известно о пророчестве Бронвен.
– Знаю, именно я должна убить Данте, но зачем держать здесь Мериам? Почему вы не можете перенести ее в другое место?
Складка становится меньше, но не исчезает. Полагаю, учитывая его склонность к интригам и преклонный возраст, морщины неизбежны.
– Она не может уйти.
– Почему? Она не верит, что я его прикончу? Может, я и не внушаю особого доверия, но во мне отваги выше крыши.
Его губы нежно улыбаются.
– Не растеряй эту отвагу, порой именно она спасает. Что касается твоего вопроса… Я неверно выразился. Дело не в том, что она не может уйти, а в том, что не хочет. Верь или нет, но эта женщина дорожит тобой.
Определенно, поверить трудно. Мы не так уж много времени провели вместе. И да, хотя кровь, может, связывает нас с людьми биологически, но если мое детство чему-то меня и научило, так это тому, что биология не влияет на то, кого мы впускаем в наше сердце.
Я встаю и протягиваю руку.
– Дай мне клинок.
– Чем это закончилось в прошлый раз?
– Для меня закончилось лучше, чем для Дардженто и Данте. – На губах расплывается самодовольная ухмылка при воспоминании о кинжале, торчащем из глаза короля.
Юстус вздыхает, но уголки напряженных губ слегка приподнимаются.
– Теперь он объестся неббенский порошок. – Из-за ошибок в речи я предполагаю, что Юстус перешел на шаббинский. – Так что с нападение надо повременить.
Иными словами, его организм не пропустит внутрь железное лезвие.
– Надолго?
– На день. Или два. Когда запах станет в норме, Мериам проведет урок в хранилище, а я запру изнутри.
При мысли о том, что меня закроют в бронированном сейфе вместе с Данте, накатывает клаустрофобия. Впрочем, Мериам тоже там будет. Вероятно. Если только…
– Нас четверых, Фэллон, – говорит Юстус.
Я потираю шею, пытаясь унять хаотичные удары сердца.
– Откуда Данте узнал о кинжале?
– Ластра видел, как Вэнс выскользнул из королевских покоев.
– То есть…
Юстус склоняет голову, отчего пряди волос падают на плечо. Кажется, будто он чего-то ждет. Вот только чего, я понятия не…
Погодите. Он подразумевает… О, боги!
– Вы хотите сказать, что Ванке на самом деле Вэнс?
В глазах Юстуса пляшут искорки, похожие на огни канделябра: он явно наслаждается моей недогадливостью.