Оливия Вильденштейн – Дом пламенных клятв (страница 34)

– Почему нет? – сдавленно повторяет он. – Ты только что пыталась убить короля!

– Потому что он воткнул нож Юстусу в горло! – Я не добавляю, что в любом случае напала бы на Данте и что, не отвлеки меня вид умирающего дедушки, я наверняка бы преуспела. – Разве вы не стали бы защищать своего генерала?

Катон смотрит на туннель, уходящий вдаль, подобно темному горлу, прежде чем обрушить на меня всю мощь своего безумного взгляда. Очевидно, мой вопрос растревожил чувства бедняги. Интересно все-таки, что бы он сделал, окажись на моем месте? Разве он не присягнул на верность Юстусу Росси?

– Я почувствовал, что генерал какой-то странный. То есть человек, выдававший себя за генерала. Мерда! Мне следовало остаться в спальне. – Он запускает пальцы в свою спутанную седую гриву, убирая пряди, прилипшие к блестящему лбу.

– Хорошо, что вы не остались, иначе могли пострадать.

– Но хотя бы не пострадала ты!

– Со мной все в порядке, Катон.

Он оглядывает мое платье, и я опускаю взгляд. Между витками зеленых лоз на бледно-розовом виднеются красные брызги.

– Кровь не моя.

Катон сглатывает. Один раз. Второй. После третьего говорит:

– Ты воткнула в глаз короля железное лезвие. Возможно, он не уцелел.

– Хорошо.

– Хорошо? Что, как ты думаешь, он с тобой сделает? – Катон таращится на меня как на белую ворону.

От пришедшей в голову метафоры подскакивает пульс, а перед мысленным взором всплывает узор, который нарисовал на стене Юстус.

Мой путь к побегу.

Мой путь домой.

Катон вновь потирает лоб. Если он пытался разгладить морщины, зря старался.

– Он может тебя за это убить.

Я оглядываю стены вокруг – получится ли проскользнуть через них? Где я в итоге окажусь?

– Мертвой я ему бесполезна.

– А если он тебя покалечит? Выколет тебе глаз?

Я мрачно усмехаюсь.

– Пусть только попробует.

– Фэллон, это не повод для смеха.

– Разве я смеюсь?

– Ты улыбаешься.

– Конечно, улыбаюсь. – Поскольку мои губы изогнуты, слова звучат слегка невнятно. – Я только что избежала сексуального насилия от жопорукого чистокровки, Катон. Кроме того, Юстус… – показал мне, как выбраться отсюда, – …не умер.

– С каких это пор он тебя заботит?

– Ты прав. Не заботит. Но, умри он, нам всем бы настал конец, поскольку мы бы здесь застряли. – Я оглядываю пыльную стену бутылок. – Если только здесь нет двери, о которой я не знаю.

Молчание Катона привлекает мой взгляд к нему.

– Нет?

– Нет, – отвечает он, бросая короткий взгляд в сторону.

Я чувствую в его дыхании смрад лжи, но никак не комментирую.

– А теперь я отлевитирую тебя обратно в клетку, Фэллон. Прошу, не сопротивляйся. В данный момент там безопаснее всего.

– Я и здесь в полной безопасности.

– Нет, если прилетят спрайты. Они могут протиснуться между прутьями подвальной двери, но не твоей. Юстус заколдовал прутья так, чтобы не пропускать никого, кроме тебя.

Едва он это произносит, по туннелю разносится эхо шагов и взмахи крыльев.

– Прошу, Фэллон! Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Я не вернусь в эту клетку.

– Сержант Брамбилла! – в унисон говорят влетевшие в дверь два спрайта, даже тяжелое дыхание у них синхронное. – Король просит вас зайти к нему.

Катон становится таким же белым, как простыни, которые нонна вывешивала на улице в летние месяцы.

– Я-я…

– Ключ от подвала у Юстуса, так что, боюсь, ему придется подождать, – говорю я, поскольку мой старый знакомый, похоже, разучился говорить целыми предложениями.

– Сердженте, ключ! – Ластра гремит дверью подвала.

Я повторяю сказанное крылатым существам и добавляю:

– Вы не против убрать свои лозы, Ластра? – В теории, их мог создать другой фейри – я не обратила внимания, кто именно меня связал, – но раз у него глаза зеленые, скорее всего, это был он. – Дверь заперта. Я все равно никуда не денусь.

– Они останутся, – говорит Катон, едва разнимая губы. – Если только ты не вернешься в свою клетку.

Я долго и пристально смотрю на седовласого мужчину.

– Вы мне не доверяете?

– Ты дала мне повод тебе доверять?

– Я бы никогда вам не навредила, Катон.

Он бросает на меня взгляд, от которого сердце замирает. Правда написана в его взгляде. Он мне не верит.

– Ладно. Не убирайте лозы, но хотя бы ослабьте. Они больно впиваются в кожу.

На скулах Катона дергаются желваки.

– Ластра, ослабь лозы.

– Вы совсем с ума сошли, сердженте? Вдруг… вдруг она воткнет нож вам в глаз?

– Не воткнет. – Катон смотрит на меня, вопросительно приподняв бровь. – Правда?

Я почти даю клятву, но прикусываю язык за секунду до того, как она успевает с него сорваться.

– Сержант не пострадает.

Густые каштановые брови Ластры сдвигаются.

– Поклянись!

По затылку стекает крошечная капелька пота, пока я покусываю щеку изнутри и обдумываю, как лучше послать Ластру в далекие края. Вид округлившихся глаз Катона подсказывает ответ.

– Я бы поклялась, но так нарушу клятву, данную моей любимой бабушке, – и я говорю о бывшей жене Юстуса, а не о новенькой.

– Ослабь лозы, Ластра.

Бросив на меня взгляд, полный недоверия, солдат наконец ослабляет волшебные веревки, позволяя вытянуть руки по бокам. Я разминаю пальцы, затем шею; косточки щелкают, а из тела уходит напряжение.