Оливия Вильденштейн – Дом пламенных клятв (страница 33)

Юстус выставляет ладони перед собой.

– Маэцца, самозванец убит. Вы его убили. – Дедушка говорит медленно, словно обращается к ребенку.

– Ты… ты… – Палец Данте дрожит, не прикрытый ладонью глаз обращается на меня, затем мимо меня, на распростертый на полу труп. – Я не… – Его губы растягиваются в пугающей гримасе, и он вновь переводит внимание на Юстуса.

– Простите, Маэцца. Мериам наложила на меня какое-то заклятие и нарисовала на лбу целителя печать, которая не только свела его с ума, но и сделала похожим… – он поджимает губы, затем морщит нос, будто воспоминание о его мертвом двойнике вызывает тошноту, – …на меня. Я проследил, чтобы ее наказали.

– Наказали? – Данте фыркает. – Я убью эту ведьму! После того как убью твою внучку.

Ох… мать вашу! Я пялюсь на дверь, прикидывая, как далеко удастся убежать, прежде чем меня поймают солдаты. Можно спрятаться, но что потом? Я вскидываю глаза к потолку, внезапно вспомнив недавний гул. Вдруг… вдруг получится заставить того, кто там затаился, разрушить это место?

Я вскакиваю на ноги.

– Схватить ее! – рычит Данте.

Не успеваю я пошевелиться, как Катон заламывает мои руки за спину, а все тело оплетают лианы, обездвиживая меня. Я смотрю на Юстуса, готовая умолять его о помощи, но вовремя сдерживаюсь: мне больше не понятно, на моей ли он стороне или все это время Мериам пыталась помочь мне через целителя.

Юстус подходит к Данте широкими шагами.

– Ваше Величество, позвольте мне осмотреть ваш глаз.

Данте пялится на своего генерала одним здоровым глазом. Затем медленно опускает ладонь. Я настолько оцепенела от потрясения, что от вида глазного яблока с алыми прожилками и окровавленной щеки меня не выворачивает наизнанку.

Все происходящее кажется нереальным.

– Принесите мне свежую марлю и пачку неббинского химиката! – кричит Юстус. – ЖИВО!

Один из солдат выскакивает из комнаты.

– Присядьте, Маэцца. – Юстус указывает на стул. – Я сделаю все возможное, чтобы нивелировать воздействие железа, но не обещаю, что удастся спасти глаз.

Данте наблюдает за Юстусом, выражение его лица настороженное, недоверчивое. Когда он наконец садится, его внимание переключается на неподвижного целителя.

– Я думал… думал, что это ты, Юстус.

– Я понимаю, как это выглядит, но, прошу, не сомневайтесь: я никогда бы вас не предал. Я хочу, чтобы Люче принадлежал нам. Только нам. – От слов генерала напряжение в плечах Данте несколько ослабевает.

– Я убью Мериам.

– Как я уже сказал, она наказана.

– Она заслуживает смерти, – говорит Данте, глядя прямо на меня.

– Если они умрут, мы не сможем использовать их магию, и шаббины придут на помощь Лоркану.

Пока они разговаривают, я пытаюсь разобраться во временных рамках. Целитель появился в день, когда освободили мою магию, но Юстус отправился за ним после ритуала, разве нет? Если только он не был им все это время? Голова гудит от замешательства.

Юстус слегка касается кожи вокруг глазницы Данте.

– Вы видите левым глазом?

Тот стискивает челюсти, продолжая сердито пялиться на меня.

– Нет.

Я не пугаюсь его взгляда. Я его выдерживаю, всем своим видом давая понять, как ему повезло, что он лишился только зрения.

В комнату влетает солдат с тщательно завернутым пакетиком и кладет его на стеклянный стол.

Юстус его разворачивает, берет щепотку мятно-зеленой пыли и дает Данте.

– Я также нанесу вам на глаз. Может пощипывать, но он мгновенно нейтрализует действие железа.

Если вещество и причиняет боль, Данте этого не показывает.

Обмотав голову короля бинтом, Юстус поворачивается ко мне или скорее к телу у моих ног.

– Брамбилла, отведи Фэллон обратно в клетку и запри. Я разберусь с ней, как только избавлюсь от трупа.

Разберется? За что? За попытку защитить его от Данте? Неблагодарная сволочь!

– Мне жаль, Маэцца. Знаю, вы с нетерпением ждали возможности провести вечер с Фэллон, но, на мой взгляд, безопаснее держать ее подальше от вас, пока она не перестанет вести себя как дикарка.

Да. Намного безопаснее, готова поручиться. Впрочем, не похоже, что Данте все еще заинтересован в совместном времяпровождении. Я почти уверена, что удар ножом в глаз отбил у него желание физически сближаться со мной на протяжении всего моего заключения.

– Я выброшу труп в роще матери, чтобы он не вонял в крепости, и скоро вернусь. – Юстус опускается на колени рядом с целителем с остекленевшими глазами, хватает его под мышки, перекидывает через плечо и встает. – Иди впереди, Брамбилла.

Катон поворачивается и толкает меня вперед по темному коридору, который, кажется, эхом разносит мой учащенный пульс. В хранилище тихо. Только шаги нарушают ощущение обреченности, застывшее вокруг.

Я оглядываюсь на Юстуса, ловлю взгляд его темно-синих глаз. Он выглядит скорее задумчивым, нежели сердитым. С другой стороны, здесь так темно, а он несет крупное тело, поэтому, возможно, я неправильно истолковываю его взгляд.

Юстус все еще позади, когда мы достигаем комнаты у хранилища. Неужели он не доверяет Катону? Когда мы подходим ко входу в туннель, Юстус останавливается.

– Сержант? – Он снимает с шеи флакон, откупоривает его и капает немного крови на кончик пальца.

Катон замирает.

– Подойди.

Катон заглядывает в комнату за спиной генерала, словно ищет своих солдат. Никого не найдя, тянет меня назад на несколько шагов, пока мы не оказываемся настолько близко к Юстусу, что я чувствую резкий трупный дух, исходящий от храброго дотторе Ванке. Как жаль, что план Мериам не сработал!

Пусть он больше не способен меня услышать, я беззвучно произношу: «Спасибо за твое мужество». Или же им двигало безумие? Я вспоминаю доброго храбреца селватина по имени Сьюэлл, который погиб, помогая мне освободить ворона, заточенного в роще Ксемы Росси.

– Никто не должен прикасаться к ней до моего возвращения, слышишь? Никто. – Поднося кровоточащий палец к стене, Юстус еще больше понижает голос. – Даже наш король.

Я бы попыталась прочитать выражение его лица, если бы меня не зачаровала фигура, которую он рисует на черном камне: круг с крестом, нижняя часть которого огибает круг.

Когда Юстус отнимает палец от стены, я вскидываю на него взгляд. Смесь гнева и муки отбрасывает тени в складки и изгибы его лица.

– А еще лучше запри дверь в подвал. – Его губы едва шевелятся, когда он произносит приказ.

– Запереть? Но… – Дрожь пробегает по телу Катона. – Но у меня нет ключа.

– Поэтому и запри, Брамбилла. – Юстус слегка качает головой. – Я открою по возвращении. Понял?

– Да, дженерале.

– Хорошо. Теперь идите.

Катон тянет меня прочь.

Когда мы в моей камере, я оглядываюсь и ловлю взгляд Юстуса за секунду до того, как он ударяет рукой по стене и проскальзывает сквозь нее.

Легкие начинают сокращаться вновь, выпуская вдох за вдохом – медленные, но возвращающие меня к жизни.

Осознает ли Юстус, что только что предоставил мне ключ от крепости Данте?

Впрочем, глупый вопрос. Он не совершает ошибок, и упустить это из виду было бы самой серьезной ошибкой на свете.

Глава 23

Едва за нами лязгает дверь подвала, я вырываю руку из хватки Катона. Сержант настолько взвинчен, что до боли сжимает мое запястье.

– Может, вы снимете это? – Я киваю на лианы, обвивающие мои руки и торс. – Хоть магия не ваша, наверняка у вас есть чудесный клинок, способный рассечь магические оковы?

– Мне жаль, Фэллон, но я не могу… – сержант судорожно сглатывает, после чего тянет за воротник рубашки, словно он его душит, – …не могу тебя освободить.

– Почему нет?