Оливия Тишинская – У Истока. Хранители. Том 4. Конец мира (страница 8)

– Сам придёт.

– Отлично.

Хранитель вышел в коридор и почувствовал, что голову ломит и как-то неровно бьётся сердце. Мысли табуном испуганных коней неслись куда-то в пустоту, не находя опоры, ни неба, ни земли под копытами.

– Что происходит? – шёпотом сказал он, хватаясь за голову.

– Вам плохо? – услышал он голос горничной, которая медленно обогнала его с тележкой.

– Нет, спасибо, просто столько дел, – тихо ответил хранитель. – Столько дел, что голова кругом.

– У нас есть бесплатный доктор на первом этаже. Терапевт.

– Спасибо, – улыбнулся хранитель. – Даже доктор, надо же.

Горничная приветливо улыбнулась.

– Но лучше поесть чего-нибуь вкусненького.

– Сегодня итальянский повар в ресторане, рекомендую, – подмигнула горничная. – Я, пожалуй, пойду.

– Огромное спасибо. Итальянцы знают толк во вкусной жизни.

– Это точно, – она кивнула на прощание и медленно пошла вперёд. Хранитель свернул налево к лифтам.

– Ваш коктейль, – протянул ему высокий бокал бармен. – Заказ будет готов через час.

– Хорошо, я не спешу, – ответил хранитель. – Плату?

– Впишу в счёт за номер, если хотите, а можете сейчас, как угодно, – он услужливо улыбнулся и отошёл к следующему клиенту.

Метрах в трёх за длинную стойку бара сел высокий худой блондин лет 20 от роду. Бросились в глаза его слишком короткие волосы и светлые брови. «Как будто альбинос», – пронеслось в голове.

Хранителю показалось, что мужчина на него пристально смотрит всякий раз, как он опускает глаза. Поле неприятно качнулось, словно его пыталось продавить что-то чуждое и даже опасное.

«Илья, – про себя позвал хранитель. – Нужна твоя помощь, тут какой-то тип странный и бледный».

Минуту спустя мужчина внезапно встал, бросив на него откровенно презрительный взгляд, и быстрым шагом вышел из бара.

– Сударь, – обратился к нему бармен, – сегодня шеф-повар отмечает день рождения и приглашает гостей на ужин с новыми блюдами. Если будет интересно…

– Я спрошу у отца, – ответил хранитель и почувствовал, как приятно было произносить вслух это слово, говоря о старом генерале совершенно чужому человеку. Как тепло стало внутри, как давно хотелось назвать кого-то этим простым словом. – Отец староват для выходов, но у вас только останавливается. Ему будет приятно, уверен.

– Благодарю за ответ, я внесу вас в список гостей?

– Да, пожалуй, – бросил хранитель, допивая коктейль. – Можно мне добавить такой же к обеду?

– А к ужину? – широко улыбнулся бармен.

Хранитель кивнул.

– «Президентский?»

– Да. Увидимся, – бросил хранитель и быстро зашагал к выходу.

«Отец», – шёпотом сказал он снова. Хотелось ещё и ещё раз кому-нибудь это слово сказать вслух, как будто оно мгновенно причисляло его к категории других людей, ещё более избранных, чем они, спасители мира. Как будто это было не так важно, как семья, как кровь, как общность людей, связанных чем-то большим. Более надёжных, более близких, более понятных тебе, которые твои вечно, всегда-всегда.

В номере его ждал неприятный сюрприз и в первую минуту он инстинктивно потянулся к красной кнопке, спрятанной за красивым же тканым гобеленом прямо у входной двери. Экстренный вызов охраны и сигнал тревоги, опасности, с которой не сможет справиться постоялец в одиночку. Старик предостерегающе вскинул руку, чётко понимая, что за этим простым движением может последовать что-то магическое, что будет направлять высшая сила. Он мечтает увидеть её наяву, а не в лаборатории, так, чтобы потрогать руками. Но не тогда, когда его названный сын попытается убить того, кого он ждёт с важными новостями.

– Не надо, сынок, это Платон. Я его ждал.

Мужчина кивнул головой. Он стоял у стола, где час назад сидел хранитель. Около ноута из раскрытой коробки топорщились документы, на экране крутилось какое-то видео.

Тут же в номер постучали. Он открыл и увидел ту же горничную. Рядом с ней стоял официант из ресторана. На тележке поблёскивали фарфоровые тарелочки и металлические колпаки на блюдах.

– Мы тут вместе, – по-приятельски сказала девушка. – Я хотела занести свежие полотенца и халаты, но ваш папа попросил попозже.

– Папа? – чуть улыбнулся хранитель.

Вот и ещё раз это слово кто-то сказал. По-иному и так по-доброму. Что-то определённо пыталось войти в его новый мир. Эта энергия была большой, обволакивающей и резонировала со словами «безопасность и Сила». Как будто можно и ему, кузнецу, скульптору и взрослому семейному мужику чуть расслабиться и побыть не главой семьи, а рядом с главой семьи.

– Сынок, пусти уже ребят, а то они ж на работе.

Хранитель широко распахнул двери.

От обеда «белый» – как прозвал его за глаза хранитель – отказался и молча удалился.

– Какой-то он не такой, – наконец сказал хранитель.

– Не такой, согласен. Он тоже со способностями. Они довольно своеобразные и мы не нашли, как их применять с максимальной пользой. В разведку он не годится, слишком выделяется, а разведчику надо наоборот. Хотя вот туда бы его. Он чувствует людей, но не умеет особо с ними коммуницировать. Чтобы он не переметнулся к тёмным, мы держим его при себе и стараемся занимать делами, в которых он хорош. А он любит делать добрые дела, но с таким лицом, как будто проклясть тебя хочет или убить.

– Он как будто инопланетянин.

– Я бы скорее согласился, что да. И ещё он мало стареет, незаметно почти.

– То есть, ему не 20 лет, как на вид?

Вячеслав Михайлович отрицательно покрутил головой:

– Люди сторонятся его, поэтому он перевозит особо опасные и важные вещи, особо ценные и так далее. Люди его боятся, хотя он может даже ничего не делать и ничего не применять.

– А что за способность-то?

– Он вселяет своим полем такой суеверный страх, что люди иногда теряют сознание, голова кружится, сердце даже может остановиться.

– Ну он прямо тёмный. Мне тоже было противно прикосновение его поля, но я позвал Илью и этот ваш альбинос фыркнул и мгновенно смылся. Поэтому я в первую минуту подумал, что он пришёл убить меня.

– Намеренно он не может. Ему самому плохо становится. Но его можно довести, что он сможет перешагнуть этот порог. Правда, может и сам погибнуть. Много лет мы потратили на этого пришельца, я тебе скажу. До конца всё равно никто не уверен, что он не уйдёт от нас. Но я верю, всем сердцем верю, что он такой именно для того, чтобы помогать нам, а не им, вот так, – голос старика стал твёрдым, уверенным, как будто принадлежал мужчине лет на 30 моложе.

– Что привёз хоть наш альбинос?

– Много чего интересного. Придётся вам по миру помотаться, судя по всему. Удалось собрать кое-какие данные. Всё говорит о том, что такие пары, как ваша, активировались по всей планете.

– Хреново, – выдохнул хранитель.

– О чём и речь, плохой признак. Если бы это говорило о том, что мы на пороге счастья, а не на пороге конца… Что ж, все пророчества сбудутся: два года эпидемий, два года войны и два года катастроф природных. Планета сама освободится, в конце концов, от того, что ей чуждо.

– И где-то между этим всем мы.

– В вашем мире нет времени. Это даже я знаю.

– Нет, Илья тоже так говорит, что можно перестать фигнёй страдать и научиться видеть и прошлое, и будущее, и настоящее одномоментно. Это типа и есть видение. И она уже почти так умеет, а я нет. Я как-то особо видеть будущее и не хочу. Вдруг оно хреновое.

– Она тоже так в детстве говорила, чем надолго закрыла своё видение вообще. Просто боялась. Сжималась. А так энергия эта ваша волшебная не идёт. Катюша до этого догадалась со временем. А могли бы мы раньше понять, что не запугивать надо людей, а наоборот. Но мы не на тех работали изначально. Наша задача была так запугать, чтобы люди выдавали результат сутками напролёт, иначе было бы плохо их близким.

– Отец, неужели?

– Нет, не мы, их никто бы и не тронул, но ты же понимаешь, как это работает.

– А они от страха потом уже ничего не могли? Так ведь?

– Совершенно верно.

– Итак, вот посмотри, почитай, тут кое-что есть. Придётся проверять, я не уверен, что все они настоящие. Думаю, нас будут водить кругами и пытаться опять вас поймать или вырубить, заставляя гоняться за ненастоящими пророками. Но за вами Илья и целая армия Света, думаю, вы быстро поймёте, кто где. Я хочу внести свой вклад. Мы с Катюшей столько работали. Ещё её материалы есть. Но они тоже в другом месте. Надо и за ними заехать. И ещё кое-что из работ Беллы и артефактов надо забрать. Мне кажется, твоя жена знает, что с ними делать. Я так думаю. Она умная и умеет многое из того, что я даже не понимаю. Пусть посмотрит, но сначала ты посмотри и сам реши. Тебе тоже надо развивать эту свою чувствительность или как это у вас называется.

– У нас это называется: я не понимаю ни фига, а они с Ильёй меня троллят.

Вячеслав Михайлович от души рассмеялся.