Оливия Тишинская – У Истока. Хранители. Том 4. Конец мира (страница 5)

– О, спасибо, чтобы ты заставила меня строить тебе дом, ковать мечи или подметать листву на твоих дорожках? – широко улыбнулся Илья.

Она тоже попыталась улыбнуться:

– Я не поняла сейчас.

– На самом деле спрятал ключи под лёгкий морок, но ты в таком раздрае, что не можешь видеть простой магии рядом. Представь, ты сейчас на минусовом уровне и все годы тренировок летят к черту.

Она побледнела и с ужасом спросила:

– Правда?!

– Нет. Упасть сильно ты не сможешь, потому что ты уже на другом уровне. Ты больше не одна, тебе не дадут так упасть, – Илья протянул руку и его прикосновение к её запястьям стало более ощутимым.

– Ты же чувствуешь меня?

– Конечно, – она чуть пожала плечами в недоумении.

– Вот и себя почувствуй, вспомни, что ты великая волшебница и что мы собираем войско света через тебя. Поэтому тебе просто жизненно необходимо быть в тонусе и быть в полноте своей Силы. Отдай дела тем, кто должен их делать.

Тут же зазвонил телефон:

– Шеф, то есть, жена шефа, – тут же поправился хохочущий Артём, – надеюсь, ты ещё не выехала. Эти ящеры передумали вносить правки, решили, что всё даже лучше, чем они хотели и уехали. А то такой скандал, что капец. Ну это мистика. Слушай, а тут мужики говорят, что ты типа ведьма, да?

– Это я сама тебе говорила. Я наворожила из дома, не ссы. Всё будет хорошо и не забудь купить жене подарок.

– Какой? – удивлённо понизил голос Артём.

– Не знаю. У вас какая-то годовщина, ясно вижу.

– Блииин, мать, капец, ты ведьма! – восхищённо воскликнул Артём. – Забили голову… Правда, она мне сегодня утром раз пятьсот намекнула на какой-то там вечер. Блин… Мать, я побежал. Спасибище тебе вот громадное.

Она положила телефон на комод и снова вернулась к Илье.

– Я же говорил, что твой дар уже не пропадёт. Пропадаешь ты. Чувствуешь, как он у тебя бьётся, как умирающий ручеёк?

– Бывает. Иногда не чувствую ничего. Спалила вчера пирог.

– Вот именно, ты не можешь быть везде одновременно.

– О, ну я уже могу контролировать почти 4 потока одновременно.

– Вот. Остановись хотя бы на трёх, а лучше возьми отпуск на эти пять дней, что они уехали, и ничего не делай. Мира сама выставку оформит, это её выставка, не надо за неё решать. Студенты никуда не денутся, им ещё 6 лет учиться. Дочка вот может вырасти без тебя. А дорогу парням я обеспечу. Так что иди по магазинам, накупи себе всего, поиграй в куклы, купи настольных игр новых, книжку почитай, наешься конфет, сшей чего-нибудь, порисуй. Нам нужна великая волшебница, наполненная чудом, а не слезами. Твоя боль не поможет никому. А ты сейчас не просто израненная, а разорванная в клочья. Ты пойми, этого никто не видит, чем больше ты отдаёшь, тем больше будет очередь. Учись фильтровать, учись отдавать себе сначала.

– Опять? – сокрушённо всхлипнула ведьма.

– Просто у тебя стало больше силы, и больше ответственности, и намного больше ты отдавать стала, поэтому и народу вокруг, что людей. И ты давай ещё больше отдавать, даже не посмотрев, приходит столько или нет, не посмотрев, а на себя-то хватает. Ты прямо не можешь стать океаном, ты как канал между тем и этим миром. А надо стать океаном.

– Может, хотя бы морем?

– Вот уж нет, давай океаном. Ты не забывай, что ты будешь объединять людей, поэтому твоя энергия нужна в первую очередь тебе, а потом новым людям, а эти все справятся. Артём уже справился. А могла бы сейчас нестись, сбивая светофоры.

– Блин, Илья. Неужели меня до сих пор так просто сбить?

– Всех просто сбить. В тебе эта гиперответственность от бабушки и Вячеслава Михайловича. Эти служили и защищали до последнего вздоха…

– Что-то с дедом? – напряглась она.

– Да блин, – не вытерпел Илья, – я же сказал «служили»! Я имел в виду, его армейские заслуги.

– Рутина и ответственность – мои слабые места. Я за всех в ответе вечно.

– Тебе вечно нужно что-то закончить, доделать и при том ещё взвалить на себя миллиард дел разных, которые может кто-то другой нести на себе.

– Я всегда такая была. Я никому не верю, понимаешь ты? – как-то горестно воскликнула она.

– Я знаю, милая, я знаю. Ты всегда была не такая, как все, и до сих пор самый близкий твой человек – я, как бы это сурово и несправедливо не звучало по отношению к твоему мужу, но это так. Я надеюсь, ты себя не винишь в этом? – склонил он голову.

– Иногда. Потому что ты меня понимаешь лучше, а по идее он должен.

– Да не должен. Он хорош в своей роли, а я в своей. У нас задачи разные. И потом, я архангел, как тут считают. Значит, я на друга и учителя лучше подхожу, а для жизни и любви подходит он лучше. Это нормально. Просто у тебя миссия матери. А матери тут очень и очень ответственные. Ты ж прямо многодетная мать, – Илья усмехнулся.

– Самой хочется побыть ребёнком, я бы даже так сказала. А дедушка так стар, что я боюсь его напрягать этим.

– Не бойся, ему это очень приятно, поверь мне. У него ещё есть время дать тебе много любви.

Она почувствовала щемящую боль в сердце.

– Не много, милая, я понимаю. Но так суждено. Он стар и болен, хотя и держится молодцом. Слишком тяжёлая жизнь, нервная в основном, ответственности с переизбытком. Вот посмотри на него и подумай: сколько силы тебе надо отдавать всем, а сколько оставить для себя, для дочери, для мужа и для своей миссии. В отпуск. В отпуск! Нам нужна сильная ведьма, а не замученная жизнью баба Яга.

Он потянулся, как будто хотел поцеловать её в лоб. В районе третьего глаза она почувствовала горячее давление и образ Ильи пропал.

– Вот и поговорили.

– Я обнимаю тебя, как могу, – таял в воздухе его голос, а тёплым одеялом как будто что-то невидимое обволакивало тело.

Минуту спустя она безмятежно спала. Чейз, которого никто не прогонял, залез на диван и грел её, мирно посапывая.

Глава 5. Мессия

– Солидно, – выглянул в окно машины хранитель, – но я думал, мы далеко от Питера поедем, раз на неделю.

– Поедем, поедем, – неловко пытаясь отстегнуться, ответил Вячеслав Михайлович. – Но-но, помогать не смей, я ещё не помираю и я ещё генерал.

– Само собой, – хранитель смущённо опустил руки и стал трогать всякие мелочи.

– Ты её чувствуешь уже хорошо? – почему-то вдруг спросил дед.

– Не знаю. Я паникую в основном.

– И сейчас?

– Сейчас тем более. Ладно, телефон, ключи, мозги, что ещё?

– Да ничего. А, нет, паспорт возьми, перепишу кое-что на тебя, – Вячеслав Михайлович наконец высвободился из ремней и открыл дверь.

В просторном гулком зале пахло пылью, дорогим парфюмом и свеже политыми цветами в огромных кадках.

– Интересно, почему в казённых заведениях цветы растут лучше, чем дома?

– Вампирят энергию страха людей, – как-то без эмоций ответил Вячеслав Михайлович и кивнул.

– Серьёзно?

Старик не ответил.

Навстречу ему бодро шагал какой-то средних лет мужчина в дорогом костюме и безупречных туфлях, как будто только утром вынутых из коробки. Бросился в глаза идеальный маникюр и сверкнувшие на запястье импортные часы.

Хранитель только бровями повёл. Часы одни стоят как самолёт. Значит, не просто банковский клерк. С самого верха человек.

Вячеслав Михайлович повернулся к нему:

– Это сынок мой. Муж внучки, если совсем точно.

– Я понял, всё готово. Пройдёмте, – мужчина крепко пожал руку хранителю и показал другой на лифты в глубине мраморно-малахитового портала. – Евгений Венедиктович.

– Как у вас помпезно и роскошно, – тихо сказал хранитель. – Почему-то ощущение, что я во дворце египетского фараона.

– Вы верно уловили.