Оливия Тишинская – Коробка с булавками (страница 2)

Алька свои детские амбиции уже давно отпустила, как цветной надувной шарик по ветру. В детстве ей хотелось быть то известным модельером, то космонавтом, то писательницей. Некоторая часть всё-таки была реализована. Алька стала дипломированным дизайнером женской и детской одежды и даже поработала на крупном производственном предприятии по профессии. Но как-то с творчеством там не заладилось, а вот люди были чудесные. Уходила, как прощалась с Родиной. Тяжело было нереально, однако новое руководство холдинга почему-то решило, что проще модели с выкройками покупать у китайцев, чем держать штат модельеров.

Особо расстраиваться у Альки времени не оказалось. Беда одна не ходит. В течение года один за одним умерли Алькины родители. Ещё полгода Алька пыталась оправиться от этого тройного нокаута, вступала в наследство, разбирала родительские вещи в их старой квартире, подолгу рыдала над семейными альбомами.

Где-то в эти полтора года их дороги с Романом стали расходиться. Романтичный, лёгкий, весёлый, быстро решающий всё и вся, столкнувшись с лавиной горя, болезней и проблем, он оказался не таким уж сильным и не таким уж мужиком, как думала Алька. Поначалу он помогал, когда заболела мама, возил к ней врачей, носился по больницам. А когда стало совсем плохо и мама перестала подниматься, он перевёз жену к родителям и чаще звонил, чем приезжал. Тогда же он внезапно купил Альке машину, чтобы она «решала свои проблемы сама». И ей бы тогда понять, что подарок этот не из щедрости, а чтобы не мешала, не досаждала лишний раз своими проблемами. Много позже, оставшись совсем одна, сирота-сиротой, она вдруг начала замечать, что муж сторонится людей с проблемами, как будто это болезни какие заразные и они могут тень бросить на его кристальную репутацию или заразить вирусом беды.

Алька забралась с ногами на подоконник широкого и низкого эркера на кухне. Город уже сиял огнями. Лучами прожекторов пронзал небо модный ночной клуб, двумя алыми полосами в иссиня-чёрном небе обозначал своё громоздкое присутствие не менее навороченный торговый мега-центр. Спускалась ночь, а жизнь в городе, казалось, только набирала обороты. Но шла мимо Альки. Почему-то мимо. Большинство их с Романом друзей отправлялось в эту цветную яркую ночь вместе: туда, к огням танцполов, ресторанов, кафе, позднего шопинга, концертов, да просто посиделок с друзьями. У них почему-то это уже закончилось. Как будто… Как будто… Что «как будто» Алька даже придумать не могла. И когда это случилось? Почему? Неужели она такая старая стала, что Роман стыдится с ней выходить в люди? Да ну! Алька прекрасно знала, что она выглядит хорошо и одевается хорошо. Да и какие её годы? В самом деле. Что и когда перестало их с Романом объединять, ей никак не давалось. Не было одного щелчка, момента, ситуации, поступка, который бы разорвал связь между ними мгновенно. Не было. Видимо, нити этих связей натягивались и натягиваются до сих пор, с того самого момента, как дома у Альки начались неприятности одна за другой. Но ведь правда беда была. Не до мужа, не до романтики, когда то больницы, то похороны. Какая, к черту, романтика?! Это ему бы быть рядом, за руку держать, носовой платок подавать, а не наоборот.

Кофеварка запищала и призывно замигала красным огоньком.

Алька медленно нехотя встала, налила себе кофе, достала из морозилки коробку с мороженым и отправила в огромную кружку кофе изрядную порцию сладкого пломбира. Постояла ещё в нерешительности, вздохнула обречённо и достала из холодильника большой пакет с конфетами.

Жуткая банальщина, что сладкое поднимает настроение. Ну хоть что-то должно сегодня радовать.

Алька вернулась на подоконник с антидепрессантами. Запустила руку в пакет и не глядя достала первую попавшуюся конфету, развернула и запихнула в рот целиком. Сделала глоток кофе. Шоколад медленно тягуче стал таять.

«Счастье есть, – подумала Алька. – Пусть хоть такое».

На подоконник запрыгнула Буся и сунула нос в пакет.

– Тебе нельзя, – сказала Алька и легонько оттолкнула собачонку.

Мелочь сделала шаг назад, села на задние лапки и стала умилительно сучить в воздухе передними, выпрашивая лакомство.

– Уши отвалятся, Буся. Опять лечить придётся.

Собачонка жалобно заскулила, сделала ещё более жалостливую мордку.

Хозяйка покачала головой, достала из пакета ещё одну конфету, развернула, пристально глядя собаке в глаза. Та радостно зачавкала.

– Только, чур, половинку, – строго сказала Алька, раскусила конфету и протянула кусочек собаке.

Буся радостно проглотила свою долю и стала лизать хозяйке руку.

– Ну, хоть ты меня любишь, – сказала она грустно. – Иди сюда, козявка.

Алька взяла Бусю на руки, та быстро свернулась калачиком и засопела.

Девушка ещё долго сидела на подоконнике. Неспешно пила уже холодный кофе. А жизнь шла мимо. Где-то там.

3.

Вечером следующего дня Альку дома ожидал удивительно приятный сюрприз. На обеденном столе в кухне красовались два авиабилета и красочная папка с видами арабского востока.

Она аж подпрыгнула от радости.

– Значит, Ромка не такой сухарь, как я думала! Зайчик мой любимый! Какое счастье!

В это время в квартиру вошёл муж.

Алька стремительно бросилась ему на шею и стала целовать и пищать разные нежности. Муж немного потерпел для приличия, затем отстранил её:

– Ну, всё, всё! Я рад, что ты рада. Тебе давно пора отдохнуть, развеяться, уехать подальше от всего этого. Вот видишь, а ты говоришь, я тебя не люблю.

Он поставил в прихожей дипломат и снял обувь.

– Я переоденусь, вечером важная встреча, а ты приготовь перекусить.

Алька радостно умчалась в кухню, запела и засуетилась между плитой и холодильником.

Вскоре на кухне появился муж.

– А когда едем? И куда? Я ещё посмотреть не успела. Тебе без проблем отпуск дали? – засыпала она вопросами супруга.

– В конце недели. Вот только отпуск мне не дали. Аврал, понимаешь. Так что выбери себе компаньонку из подруг. Будете там сплетничать, загорать и тратить баксы на арабское золото.

Алька так и застыла с лопаточкой и сковородкой в руках, в глазах выступили слёзы.

– А я… Я думала… – попыталась она.

– Ничего, это не последний отпуск. А ты устала, вон плачешь без конца. Тебе и повода особого не надо, чтобы начать рыдать. Это депрессия. Тебе надо развеяться.

Алька поставила сковородку обратно на плиту и побежала рыдать в ванную.

Когда она вышла, Романа дома не было, сковородка так и стояла на плите.

Алька села прямо на пол и снова разрыдалась.

Он вернулся под утро и застал жену спящей на неразобранной кровати, укрытую уголком покрывала. На полу валялось несчётно смятых белых комочков, бывших некогда салфетками. Он покачал головой, накрыл её сверху пледом и ушёл спать в гостиную.

4.

Утром Роман объявил, что уезжает в командировку и проводить её на самолёт не сможет. Алька молча побрела проверять, что из вещей нужно подготовить к отъезду, ей вообще больше не хотелось разговаривать, никогда, ни о чём и ни с кем. Она так наревелась накануне, что в зеркало на неё утром посмотрела какая-то чужая тётя, не очень симпатичная и слегка опухшая.

Когда муж ушёл, Алька сначала позвонила в магазин, сказала девчонкам, что на работу не выйдет, потому что немного простыла. По голосу было похоже, так что она не очень мучилась от своего вранья.

Ещё вчера она решила, что в этот чёртов тур в Эмираты она поедет. И не одна. Поедет потому, что видеть мужа у неё особого желания не было, без конца реветь дома или в офисе нельзя, а вот при чужих людях на экскурсии по каким-нибудь развалинам вообще не полагается биться в истерике, что тебя муж не любит. К тому же он предусмотрительно оплатил место для подруги.

– Ник, я к тебе приеду? – спросила Алька жалобно в трубку.

– Да хоть сейчас. Я тут замутила домашний «Бейлис», так что подруливай, что бы там у тебя не случилось. Ибо я по голосу чую, ревела ты долго и упорно. Так вот не реви, это для кожи вредно. Морщины будут, понимаешь, и всё такое…

– Что за рецепт? – спросила Алька, устраиваясь на диване в кухне.

– Уникальный, – гордо ответила Вероника, вытаскивая из холодильника внушительную бутыль с густоватой жидкостью цвета какао.

– Красиво.

– И вкусно. Сгущёнка, растворимый кофе, какао, вискарик и сметана!

– Сметана-то зачем? Оно ж прокиснет, – удивилась Алька.

– Господи, какая ты тёмная, – сокрушённо покачала головой подруга. – Бухло прокиснуть не может. Не успеет. Держи вот.

Алька сделала пробный махонький глоточек. Вкус оказался удивительно кондитерским, шоколадным, но с очевидным привкусом сметаны, как ни крути.

– Всё равно сметаной отдаёт.

– Коза ты, специально для тебя сливками в следующий раз разведу, – усмехнулась подруга. – Ещё пара рюмок и тебе гарантирую, ты перестанешь чувствовать вкус сметаны и почувствуешь вкус жизни, ну или тягу к приключениям.

– Приключения я тебе обеспечу, – грустно сказала Алька.

– Но-но, не надо мне угрожать! Я пока трезвая! – игриво ответила Вероника.

– Я не угрожаю, а зову с собой в отпуск в Эмираты, – ответила Алька, умоляюще глядя на подругу.

Та расхохоталась. Алька молчала.

Вероника взглянула на подругу и посерьёзнела:

– Да иди ты…

– Серьёзно, у меня оплачены два человека, самолёт, два номера, экскурсии, питание, ну и всё такое… Арабские Эмираты, понимаешь… Две недели…