Оливия Стилл – (Не)желанный малыш для доктора Титова (страница 4)
– Значит так, – произнёс он ровным, твёрдым тоном, – я не собираюсь вредить ни тебе, ни ребёнку. Меня, честно говоря, оскорбляет даже то, что ты можешь такое предполагать. Несмотря на всё, что между нами произошло, для меня жизнь человека священна. Я сделаю всё, что от меня требуется, как от врача.
Я тихо фыркнула, демонстративно отводя взгляд в сторону, но он проигнорировал моё возмущение и продолжил:
– Теперь следующее. Если ты думаешь, что мы с тобой не поговорим, то сильно ошибаешься. Поговорим. Ещё как поговорим. Я сделаю скидку на то, что тебе предстоит сейчас пережить неприятную процедуру, и после просто отпущу тебя домой, но позже мы обсудим всё, что нужно.
– Нам с тобой говорить не о чем, – жёстко рыкнула я, упрямо и без страха глядя прямо ему в глаза. – Я тебя прекрасно услышала полгода назад. К тому же, ты забыл? Я же на другой планете живу…
Костя устало вздохнул, а потом неожиданно для меня наклонился и аккуратно, но властно подцепил мой подбородок пальцами, заставляя меня смотреть ему в глаза.
– Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, Арина. И знаешь, ты могла всего этого избежать, если бы послушала меня тогда. Но теперь придётся работать с тем, что есть.
– Не надо со мной работать! – выпалила я, отталкивая его руку и медленно, неуклюже вставая на ноги. Даже встав в полный рост, я едва доставала ему до плеча. Меня это бесило и пугало одновременно.
– Сделай то, что должен, – я откинула свои волосы, заплетённые в косу, за спину и с вызовом посмотрела ему прямо в глаза. – А со всем остальным я справлюсь сама.
Развернувшись, я гордо, насколько это было возможно с моим огромным животом и медвежей походкой, прошествовала в кабинет и замерла у кресла, где сердце моё снова отчаянно забилось, а щёки моментально загорелись от стыда и неловкости.
Боже мой, неужели это всё происходит со мной?!
За спиной раздался тяжёлый вздох, очередной скрип челюсти, и дверь тихо закрылась. Костя вошёл в кабинет следом за мной.
Я смотрела на это проклятое кресло, и меня просто трясло. Я знала, что мне предстоит. Я понимала, что должна сделать это ради малыша. Но представить, что именно Титов будет проводить мне эту процедуру… Это было выше моих сил. Дрожь охватила меня с новой силой, будто меня из бани выпнули на трескучий мороз…
– Снимай одежду и садись на кресло, – его голос прозвучал мягче и спокойнее. – Если тебе неловко, я могу поставить ширму между нами…
– Нет! – выпалила я резко и тут же прикусила язык, коря себя за проявленную слабость.
Я не вынесу неизвестности. Мне нужно видеть его лицо, видеть каждое движение.
– Хорошо, – он спокойно кивнул. – Я сейчас вернусь, а ты пока подготовься.
Когда он вышел из кабинета, я судорожно вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. Всё равно придётся раздеться, другого выхода нет.
Как в том анекдоте:
«Меня не покидает мысль, что роды – это самая странная днюха, на которой я должна быть… Еще и дресс-код «без трусов» напрягает…»
Словно во сне, я медленно стянула с себя одежду, чувствуя себя невероятно уязвимой и растерянной. Сердце билось так быстро, что казалось, оно выскочит из груди.
Кое-как забравшись на это ненавистное кресло, я приняла нужную позу и, закрыв глаза, постаралась сосредоточиться на ровном дыхании. Минуты тянулись невыносимо медленно, и от каждого шороха за дверью сердце подскакивало к горлу.
– Ты готова? – голос Титова раздался так неожиданно, что я вздрогнула и невольно покраснела ещё сильнее, стараясь отвернуть лицо в сторону.
– Да… – прошептала я, стараясь звучать твёрдо и уверенно.
Он медленно подошёл к креслу. Я чувствовала его присутствие каждой клеткой тела.
Господи, да что с тобой такое, Максимова? Он просто врач. Врач. Врач!
– Расслабься, Ариш, – его голос прозвучал хрипло и мягко, и я буквально ощутила его дыхание. – Я постараюсь не сделать тебе больно.
В следующую секунду прохладная перчатка коснулась меня ТАМ, и я замерла, затаив дыхание и стараясь не вздрогнуть от этого прикосновения.
Глава 6
Арина Максимова.
Лежу на кресле, уставившись в белый потолок и стараясь не дышать слишком громко. Каждая мышца моего тела напряжена до предела, сердце колотится так быстро, будто я только что пробежала марафон. Холодные пальцы Кости в медицинских перчатках аккуратно проводят необходимые манипуляции. А я всё ещё не могу избавиться от тревоги.
А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг он намеренно или случайно навредит малышу? Нет, я не верю, что он способен причинить вред своему собственному ребёнку. Ведь он столько лет спасал жизни детей, принимая роды в экстремальных условиях горячих точек, вытаскивал малышей буквально с того света. Такой человек не станет вредить даже своему врагу, не говоря уже о собственном сыне.
Его сын…
Эта мысль неожиданно обрушивается на меня с такой силой, что перехватывает дыхание. Сердце бешено стучит, грозясь прорваться наружу сквозь грудную клетку. Я закрываю глаза, чувствуя, как всё внутри трясётся и пульсирует.
За все прошедшие полгода я старательно избегала любых мыслей о том, что у моего малыша есть отец. Всегда воспринимала Костю лишь как донора биологического материала. Не более. Он отказался, он предал, он требовал избавиться от моего самого дорогого существа. Но сейчас, когда этот человек стоит буквально в паре сантиметров от меня, внутри всё снова переворачивается вверх дном.
Наверное, я всегда была слишком наивной и доверчивой. Сколько себя помню, верила людям безоговорочно, искренне надеясь, что доброты и честности в каждом столько же, сколько во мне. И каждый раз жестоко ошибалась. Титов – очередная моя больная ошибка, самая болезненная из всех.
Я любила его так отчаянно, так сильно, что готова была закрыть глаза на многое. Надеялась, что мы будем счастливы, что он сможет принять нашего малыша. Но ошиблась снова. Возможно, стоило тогда надавить на него, попытаться разобраться, поговорить, узнать, что на самом деле скрывается за его странной ненавистью к детям?
Может, болезнь? Но нет, он всегда был здоровым, сильным, ни разу за год наших отношений я не видела, чтобы он хоть раз пожаловался даже на головную боль. Он не курил, пил очень умеренно, всегда следил за своим здоровьем… Что же тогда могло случиться? Что могло вынудить его выбрать жизнь, в которой нет места собственным детям?
– Готово, можешь одеваться, – выдёргивает меня из мыслей его низкий голос, и я вздрагиваю, растерянно глядя на него поверх своего огромного живота.
– Э-э-э…
– Что-то не так? Ты чувствуешь дискомфорт? – Его лицо тут же становится напряжённым, тело резко подаётся вперёд.
Я молча смотрю на него, потому что… ничего не чувствую. Абсолютно ничего. Я столько всего ужасного начиталась в интернете про эту процедуру, ожидала боли, неприятных ощущений, а оказалось… пусто. Абсолютно безболезненно.
– Нет, всё нормально, – покрываясь краской, говорю я и внезапно осознаю, что продолжаю лежать на кресле в совершенно неподобающем положении. – Ты не мог бы выйти, чтобы я могла одеться?
Костя лениво ухмыляется, игриво двигая бровями.
– Арина, что я там не видел? – хмыкает он.
Меня мгновенно захлёстывает раздражение и смущение. Я неловко прикрываюсь пелёнкой, ощущая себя до крайности уязвимой и беспомощной.
– Ты там не видел ничего, доктор Титов! Мы давно расстались, и ты утратил право смотреть на меня обнажённую! Понятно?
– Ты носишь моего ребёнка, – напоминает он спокойно, но жёстко, заставляя меня вскинуть голову и гневно сверкнуть глазами.
– Как удобно ты об этом вспомнил! Спустя полгода… Я ношу своего ребёнка! Заруби себе это на носу раз и навсегда! – выпаливаю я зло, с вызовом глядя прямо ему в глаза.
– Ты же понимаешь, что всё не так просто теперь? – спокойно замечает он, явно не собираясь отступать.
– Всё предельно просто! Выйди, я сказала, или хотя бы поставь ширму!
Костя тяжело вздыхает, снимает и выбрасывает перчатки в мусорное ведро, резко разворачивается и выходит, громко хлопнув дверью.
Ещё чего захотел!
Это я боролась за жизнь малыша каждый день! Я терпела тошноту, кровотечения, лежала под бесконечными капельницами, принимала горы таблеток и витаминов, и всё это в полном одиночестве. Его заслуги в этом нет и не будет!
Кое-как спустившись с кресла, я быстро одеваюсь, стараясь подавить дрожь и тревогу. Уже собираюсь выходить из кабинета, как дверь снова распахивается и на пороге возникает Титов.
– Не так быстро, – строго говорит он, указывая рукой на стул возле стола. – Нужно заполнить карту и дать тебе рекомендации.
– Я сама справлюсь…
– Я помню, ты всё сама. Но я врач и теперь веду твою беременность, так что ты меня выслушаешь, хочешь ты того или нет, – холодно перебивает он.
– Я поменяю врача! – взрываюсь я.
– К какому бы врачу ты ни пошла, я всё равно тебя найду. У тебя было полгода свободы, а теперь я буду принимать участие в жизни моего ребёнка!
– Это не твой ребёнок, Титов! Ты отказался от него!
– Я не… – он резко замолкает, с трудом сдерживая злость. – У меня были причины. Но ты не захотела их услышать. Ты просто исчезла.
– Что я должна была сделать? Выскоблить своего ребёнка и потом выслушивать твои оправдания? Не хочешь детей – не спи с женщинами! Кулачок и игрушки тебе в помощь! Думаешь, я сама счастлива рожать от такого, как ты?