Оливия Стилл – (Не)желанный малыш для доктора Титова (страница 1)
(Не)желанный малыш для доктора Титова
Глава 1
Арина Максимова.
– Избавься от ребенка, – цедит мгновенно став чужим тот, кто еще пять минут назад был для меня всем миром.
– Я тебя предупреждал.
Я чувствую, как внутри меня мгновенно всё обрывается. Сердце сжимается до размера грецкого ореха, становится трудно дышать. В комнате повисает гнетущая, мёртвая тишина. Я смотрю на Костю и не узнаю его. В этом человеке, стоящем передо мной с холодными, почти презрительными глазами, уже нет того мужчины, в котором я без памяти утонула… Нет нежности, нет тепла, нет заботы. Просто чужой человек, холодный и равнодушный.
– Ты же врач! – голос предательски срывается на слезу, я стараюсь сдержать её, но тщетно.
– Ты же понимаешь, насколько это опасно?! А вдруг…
Он резко перебивает меня, словно рубит ножом:
– Я не предлагаю тебе делать это в подполье и мы не в в прошлом веке, бога ради, прекрати драматизировать! – рявкает он, темнея лицом.
– Я договорюсь с хорошим специалистом. Всё будет безопасно и профессионально.
Я вздрагиваю от его тона и слов, от холода, которым веет от него. Титов смотрит прямо мне в глаза, но взгляд его чужой, ледяной, такой, будто я чужая женщина, которая посмела нарушить границы дозволенного. Руки непроизвольно начинают дрожать, я инстинктивно обнимаю себя, пытаясь согреться, защититься от его слов.
– Кость, это ненормально! – я делаю шаг вперёд, отчаянно глядя на него снизу вверх.
– Ты когда в постель с женщиной ложишься, должен понимать, что может произойти…
– Ты говорила, что на таблетках, – прерывает меня он ещё резче, ещё жёстче, делая шаг назад. Будто я стала противна ему. Будто я предала его.
– Мы использовали контрацептивы. Я просил тебя выпить таблетку после той ночи.
Я едва не захлёбываюсь воздухом от боли и отчаяния. Горло перехватывает, и слёзы уже свободно текут по щекам. Ледяной тон Кости ранит меня сильнее ножа в спину…
– Ты не можешь о таком меня просить… – шепчу я едва слышно, чувствуя себя полностью разбитой. – Я не могу так поступить. Ни с собой, ни с ребёнком, ни с тобой…
Костя отводит взгляд, будто мои слова ударили его, но тут же снова возвращает на меня тяжёлый, почти ненавидящий взгляд.
– Арина, я ясно тебе сказал сразу, едва мы с тобой начали говорить о будущем, что я не хочу детей. Не хотел и никогда не захочу. Я сразу предупредил тебя, что для меня это неприемлемо. Ты согласилась со мной! Ты приняла мою позицию и осознанно осталась рядом! Что ты пытаешься сейчас доказать? – его голос становится тише, но от этого только страшнее.
Что я думала? Наверное, что моей любви хватит на всех нас… Оказалось, что не хватит…
Я вижу в его глазах боль и ярость, страх и непонимание, и в этот момент мне кажется, что он просто боится. Что-то его пугает до ужаса, но он не говорит мне об этом, и от этого становится только больнее.
Мы вместе уже почти год и он до сих пор мне не доверяет…
– Я не пыталась тебя обмануть, – мой голос звучит дрожаще и беспомощно. – Я действительно пила таблетки, но в ту ночь мы… мы же оба потеряли голову! Я не могу сделать это, Костя. Для меня это… неприемлемо!
Нет… У меня и так мало шансов… Я не лишу себя такой возможности! К тому же… Второй такой удачи может и не быть!
Он серьезно смотрит на меня, и в его взгляде мелькает что-то непонятное, болезненное, почти страдальческое, но он тут же скрывает это за маской злости.
– Что это вообще значит?! Арина, ты не можешь принимать такие решения в одиночку… – его тон снова жёсткий и презрительный.
– Я прошу тебя… – я готова упасть на колени, делать все, что он скажет… Только не то, о чем он просит… Черт, да я даже вслух сказать это не могу!
– Костя, это же чудо! Я не могу убить его! Внутри меня наше с тобой продолжение, понимаешь?! Если ты не хочешь участвовать в этом, я не буду настаивать, но я не могу сделать то, о чем ты просишь!
Он замолкает, медленно, тяжело дыша, и глядит на меня с каким-то странным выражением, будто впервые по-настоящему видит, но тут же снова закрывается, становясь чужим и холодным.
– А это не просьба, Арина. Завтра утром я заеду. Будь готова, – сухо бросает он, разворачиваясь к выходу.
– Что? – у меня подкашиваются ноги, я хватаюсь за стол, чтобы не упасть. – Костя…
– Я все сказал. Свыкнись с этой мыслью.
Он останавливается у двери, поворачивает голову и смотрит на меня так, будто ему физически больно.
– Арина, я надеюсь ты понимаешь, что между нами ничего больше быть не может? Не после того, как ты начхала на мое, по сути, единственное в жизни правило… – он говорит тихо, но его слова звучат как приговор. – Я заеду в девять.
Дверь за ним захлопывается с таким грохотом, будто внутри меня разбивается сердце. Я медленно опускаюсь на пол, прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать от боли. Внутри всё разрывается на куски, слёзы не перестают течь, а я просто не могу поверить, что это происходит со мной.
Константин Титов… Мужчина, который стал моим миром, моей защитой, поддержкой, вдруг в одно мгновение превратился в ледяную глыбу… Жестокую и беспощадную. Почему? Что случилось с ним, что заставило его так бояться детей? Почему он так отчаянно и жёстко отказывается принять того, кто сейчас зарождается внутри меня?
Я накрываю ладонью живот, пытаясь защитить маленького человека, который уже стал моим миром.
Нет, я не могу отказаться от него. Даже если придётся всю жизнь быть одной, даже если он никогда не вернётся, я всё равно не откажусь от ребёнка.
В голове мгновенно рождается план…
Глава 2
Константин Титов.
– Ты идиот, – цедит Романов, откинувшись на спинку кресла и устало потирая переносицу.
– Нет, я всё прекрасно понимаю… Но ты полнейший придурок, Костя!
Я медленно поворачиваюсь и смотрю на него ледяным, совершенно равнодушным взглядом. Работа с пробирками сделала из меня равнодушного гада, но… отчасти я даже этому рад.
Внутри нет сомнений или сожалений. Я сделал то, что должен был сделать. Уверен в этом на все сто. И плевать я хотел, кто и что думает об этом.
– Серьёзно, Темыч? – криво усмехаюсь я. – Ты специально приперся ко мне на работу, чтобы читать мне лекции о морали? Не трать своё время, мне плевать.
– Плевать? – Романов вскидывает бровь, удивлённо и резко. – Ты был с Ариной почти год, ходил за ней, как привязанный! А потом внезапно рррраз и все? Что, чёрт возьми, произошло?!
Я пожимаю плечами и опускаюсь на край стола, глядя ему прямо в глаза.
– Ничего сверхъестественного не произошло, Артём. Просто отношения исчерпали себя. Так бывает. Взрослые люди иногда расстаются. Что тут удивительного?
Артём смотрит на меня долго и пристально, будто пытается прочесть в моих глазах правду, которую я старательно скрываю. И он же видит… Этот жук всегда видит людей насквозь, но деликатно молчит, давая мне шанс рассказать правду… Ту самую, которую мне совершенно не хочется рассказывать.
– Не верю, – наконец произносит он жёстко и уверенно. – Я видел, как ты на неё смотрел, Костян. Это не та ситуация, которую ты описываешь… Ты что-то скрываешь.
Я чувствую, как внутри нарастает раздражение и глухая злость. Я не собираюсь делиться ни с кем тем, что произошло между нами с Ариной. Я не собираюсь признаваться, что сделал то, что должен был, несмотря на то, что это едва не убило меня.
Не потому что не хочу, а потому что… не могу. Не могу и все! Произнести все это вслух значит сознаться, что я самый большой гад на планете, а я… И так знаю, что это так. Не хочется самому себе об этом лишний раз напоминать…
– Думай, как хочешь, – отзываюсь я холодно и равнодушно. – Это моё дело, Романов. Моё решение и моя ответственность. И я не нуждаюсь в твоих оценках.
Артём тяжело вздыхает, но не отступает.
– Слушай, мы же твои друзья! Ты вообще забил на нас… Столько праздников, столько сходок, а тебя будто след простыл… Не важно, что творится в твоей личной жизни, ты же все равно для нас близкий человек! – рявкает друг, скривив лицо. – Не заставляй меня говорить тебе всю эту няшную ерунду по второму кругу. Нам на тебя не насрать!
Я медленно покачиваю головой, избегая его взгляда.
– Тогда прекрати задавать мне вопросы, на которые я ясно сказал, что отвечать не хочу.
Он встаёт, пристально смотрит на меня ещё несколько секунд и резко поворачивается к двери.
– Знаешь, Титов, ты всегда был упрямым и самоуверенным. Но я не перестану говорит тебе о том, что ты идиот. Такова уж моя природа! Терпи!
И он вышел, хлопнув дверью, а я остаюсь один в гнетущей тишине кабинета.
Я знаю, что поступил правильно, что у меня есть причины, о которых никто не должен узнать. Я всё рассчитал, принял единственно верное решение. Я никогда не собирался становиться отцом, никогда не собирался давать пустые обещания и обманывать женщину, которую действительно любил.
Но почему-то теперь, оставшись в одиночестве, перед глазами снова и снова всплывает образ Арины. Её лицо, наполненное болью, обидой и разочарованием, не выходит из головы. Внутри всё сжимается от той боли, которую я причинил ей, хоть внешне я и остаюсь абсолютно холодным и непреклонным.
Я трясу головой, пытаясь прогнать эти мысли. Нет смысла думать о том, что нельзя исправить. Арина ушла, исчезла, и за эти полгода не дала о себе знать ни разу. Она сделала свой выбор, как и я сделал свой.