Оливия Стилл – Мой несносный врач. Подари мне жизнь! (страница 5)
Вот что я умею – так это варить кофе. Если я уж сегодня вляпалась, то хотя бы сделаю что-то нормальное.
Я нашла банку с кофе, залила воду, заварила.
На кухне повеяло уютом. Кофе – это не напиток. Это признание в любви… В моём случае возможный шанс не вылететь с работы в первый же день.
Я аккуратно перелила в чашку, вынесла в прихожую… и вовремя.
Илья уже стоял у выхода: собранный, выглаженный, причёсанный. Серьёзный, как хирург на операции.
– Кофе? – предложила я.
Он замер.
– Вы его сами сварили?
– Да. Демоверсия. Сегодня у нас обоих что-то не заладилось, предлагаю сделать вид, что всё в порядке!
Он взял чашку, отпил глоток. Глаза закатились с таким блаженством, что я едва не рассмеялась.
– Не увольняю. Пока, – хмыкнул он.
Поставил чашку на полку, подошёл ко мне, выдернул пару иголок из моих волос.
– Завтра в восемь. И без марш-броска, ладно?
Я кивнула.
Он улыбнулся уголками губ.
– Закрой за собой, как закончишь. И кота не трогай. Он хозяин этой вселенной.
С этими словами он исчез.
А я осталась одна.
В доме. Где было… всё.
Бардак.
Мужской запах.
Стопки бумаг.
Чашки в раковине.
Сорванные полотенца.
И я. Василиса Белозерова. Новоиспечённая домработница нейрохирурга, у которого всё под контролем – кроме своей кухни и меня.
Глава 5
Иногда мне кажется, что если я хотя бы один день проживу без дикой спешки, стрессов, звонков и попыток не угробить кого-то на операционном столе – меня просто сотрёт из реальности.
Как лишний файл в системе.
Сегодня был один из тех дней, когда с утра тебе подсовывают «планёрку на пятнадцать минут», а выходишь ты из неё через полтора часа, с ощущением, что тебя переехал каток и припарковался сверху.
– Ну что, гений, – Громов хлопнул меня по плечу, когда мы вышли из конференц-зала. – Жив ещё?
– Физически – да. Психически… ну, скажем, я в состоянии, когда не исключаю возможность эмигрировать в Туву и пасти яков.
Громов заржал:
– Ты же даже готовить не умеешь, куда ты без своей кофемашины?
– Я найду яков, которые варят кофе. Научные исследования на этот счёт пока не проводились, – хмыкнул я и развернул планшет, чтобы глянуть список операций.
Пациенты с утра были как на подбор: одна девочка-подросток с редким врождённым синдромом, один мужик, уверенный, что опухоль в его голове – это заговор и чипирование, и одна женщина, которая хотела удалить доброкачественную кисту «только через левую ноздрю, доктор, я читала в интернете – это безопаснее». Будто это она, а не я училась медицине хренову тучу лет…
Я терпел. Спокойно. Я был буддийским монахом в халате с бейджем.
Хотя, если честно… мысли были не здесь.
Она.
Чёрт бы её побрал. С самого утра крутилась у меня в голове.
Как стояла у двери, бледная до прозрачности, но с гордо поднятым подбородком. Как признавалась в опоздании, будто я директор ФСБ, а она слила документы в тикток.
И как сварила кофе
Боже, этот кофе.
Я уже двадцать минут смотрел на снимки мозга шестилетнего мальчика и думал о том, что ни разу не спросил у неё фамилию. Даже… блин, номер телефона не взял.
– Дамир, – набрал я знакомый номер, когда очередной пациент вышел.
– Ну, наконец-то, – раздалось в ответ.
– Ощущение, что мы с тобой не дружим, а просто приятельствуем. Где провалился-то?
– У меня к тебе дело. Надо пробить одну девчонку.
– …Погоди, ты это сейчас о чём? Ты не звонил почти месяц, а сейчас вместо «Привет, какие дела, братан?» просишь меня пробить какую-то девчонку?
– Не начинай, – простонал я, понимая, что друг ворчит от нечего делать. – Домработница. Я её вчера взял.
Пауза. Долгая.
– Ты решил жениться на ней, но хочешь узнать, не замужем ли она?
– Прекрати. Я серьёзно. Что-то она… странная. Вид у неё был сегодня хуже, чем у меня после дежурства в травме.
– Имя есть?
– Василиса.
Пауза.
– Фамилия?
Я замолчал. Слишком долго молчал…
– Ну, ты даёшь, – выдохнул Дамир.
– Ты пустил к себе в дом постороннюю бабу, не зная её фамилии? Это даже по меркам романтической комедии звучит как начало фильма ужасов.
– Спасибо, ты так помог, – пробурчал я и отключился.
Я был идиотом. Факт. Причём с дипломом и множеством сертификатов.
После ещё пары операций, обеда, состоящего из кофе и энергетика, и десяти минут сна в кресле в ординаторской, я наконец-то выдохнул. День был прожит. Почти.
На выезде из клиники я снова поймал себя на мысли – хочется домой.
И не потому, что ноги гудят или спина отваливается.