Оливия Стилл – Инструктор для леди. Поймай меня, если сможешь... (страница 5)

Его слова ударили по моей гордости. Теперь это был вызов, откровенный и явный. Мне стало ясно — Богдан намеренно проверяет меня на слабо.

Я глубоко вздохнула, заставляя себя оставаться хладнокровной, хотя внутри бушевала настоящая буря. Последние события сделали меня слишком ранимой, слишком уязвимой. Но этот парень не должен был этого понять. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

— Нет, — ровно произнесла я. — Я просто взрослее тебя и понимаю, что иногда лучший ход —ничего не делать.

Потянувшись к дверной ручке, я уже почти открыла дверь, но вдруг обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Хочешь игру? — сказала я негромко, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. — Ладно, только… не тогда, когда партнер уязвим, понимаешь?

Он с любопытством и азартом приподнял бровь, наблюдая за мной.

— И какие будут правила? — чуть насмешливо спросил он.

Я позволила себе улыбнуться, впервые за этот вечер почувствовав хоть какое-то подобие уверенности.

— Очень простые, Морозов, — сказала я, выходя из машины и глядя на него через плечо. — Поймай меня, если сможешь.

И, не дожидаясь его реакции, закрыла за собой дверь, чувствуя, как сердце гулко отбивает в груди новый, совершенно безумный ритм.

Белозубо улыбнувшись, Богдан дал по газам и растворился в ночи, а я облегчённо выдохнула.

Вот ведь нахал! И надо же было такому случиться, что именно он сейчас оказался рядом!

Но моё облегчение длилось недолго. Не успела я сделать шаг к подъезду, как к дому подъехал знакомый автомобиль.

Муж вернулся домой… Не один.

На переднем сиденье, демонстративно поправляя волосы и картинно смеясь, сидела его девчонка.

Да он что, издевается?

Глава 7

Агата

Я замерла у ворот, так и не сделав ни шага вперёд. Воздух вдруг стал плотным, вязким, словно меня окунули в холодную воду. Машина Коли стояла у дома так, будто ничего не случилось… Он подъехал к гаражу и заглушил мотор, словно я не заставала его за изменой и все было в порядке… Он сидел внутри с таким видом, будто имеет на это права! Хотя… он и правда считал, что имеет.

Он вышел первым — спокойный, собранный, даже слишком. Ни тени смущения, ни капли вины. Следом появилась она.

Та самая медсестра.

Если я ничего не путаю, то ее зовут Лиля…

Аккуратная, ухоженная, с гладко уложенными волосами и мягкой улыбкой. Она держалась рядом с ним осторожно, почти скромно, но слишком уж показательно. То поправит ему шарф, то легко коснётся локтя, будто проверяя — здесь ли он, рядом ли. А он позволял. Даже не отстранялся.

Внутри меня что‑то болезненно сжалось. Сердце дернулось и застучало быстрее, в висках запульсировало.

— Ты вообще охренел? — слова вырвались сами, прежде чем я успела их остановить. — Ты притащил её сюда? К нашему дому?

Самойлов медленно повернул голову в мою сторону. Взгляд был холодный, оценивающий. Такой, каким он смотрел на пациентов перед сложной операцией — без эмоций, с расчётом.

— Во‑первых, это мой дом, — спокойно произнёс он. — И давай без сцен, Агата. Соседи всё‑таки.

Я почувствовала, как по телу прокатывается волна жара — от макушки до пят. Руки задрожали, но я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не дать себе сорваться.

— Ты серьёзно сейчас? — голос предательски дрогнул. — Ты после всего, что сделал, после того, как я застала тебя… ты привёз её сюда? У тебя вообще есть что‑нибудь святое?!

Девчонка слегка вздрогнула и опустила глаза. Со стороны она выглядела почти трогательно — тихая, скромная, будто бы случайно оказалась здесь. Но я заметила другое. В её глазах мелькнуло что‑то быстрое, едва уловимое. Удовлетворение. Превосходство.

Николай усмехнулся.

— Агата, не драматизируй, — устало сказал он, будто я была капризным ребёнком. — Ты ведёшь себя… неконструктивно.

— Неконструктивно?! — я почти рассмеялась, чувствуя, как внутри всё клокочет. — Ты изменяешь мне, угрожаешь, унижаешь, а теперь приводишь любовницу под мой нос — и я неконструктивна?

Он раздражённо выдохнул и сделал шаг ближе.

— Зайди в дом!

Я едва не задохнулась… Он еще смеет мне приказывать!

Выпрямив спину, я со всей дури дернула ручку калитки и быстрым шагом вошла в дом. За моей спиной слышались шаги, что говорило о том, что наглости у этих двоих не занимать…

— Знаешь что, Самойлов, — начала было я, но меня нагло перебили.

— Послушай меня внимательно. Ты почему‑то решила, что твой мир рухнул. А на самом деле — ничего сверхъестественного не произошло. Ты взрослая женщина и прекрасно знаешь, как всё устроено, — проговорил спокойно этот Иуда, снимая с себя пальто и помогая раздеться своей болонке.

— Я знаю только одно, — отчеканила я. — Я не собираюсь это терпеть. Мы разводимся.

Он хмыкнул, словно услышал глупую шутку.

— Вот именно об этом я и говорю. Ты сейчас на эмоциях, — сказал он тоном врача, объясняющего пациенту очевидные вещи. — В медицине все гуляют, Агата. Все. И успешные, и не очень. Это норма. Мои коллеги — заведующие, профессора, светила — изменяют жёнам годами. И ничего. Жёны терпят. Потому что понимают, с кем живут.

Каждое его слово было как пощёчина.

— А знаешь почему терпят? — продолжал он, всё больше входя во вкус. — Потому что умеют быть умными. Потому что ценят статус, деньги, положение. А не устраивают истерики. Тем более, если хотят продолжать свой подъем по карьерной лестнице. Ты уже давно работает врачом, маловероятно, что до тебя до сих пор не дошло, что медицина - сфера мужская и все тут зависит именно от нас.

Меня затрясло. По‑настоящему. Я почувствовала, как в груди разрастается что‑то тяжёлое, давящее, мешающее дышать.

— Я не они, — медленно произнесла я. — И терпеть твои гулянки не собираюсь. Я видала все твои предложения… в гробу и в белых тапочках. Как и твой покровительство!

Он скривился.

— Вот это твоя главная ошибка, Агата. Ты всегда была слишком правильной. Слишком гордой. Думаешь, я не мог найти себе женщину? — он кивнул в сторону медсестры. — Нашёл. Молодую. Благодарную. Понимающую.

Я перевела взгляд на неё. Она подняла глаза и тихо, почти шёпотом сказала:

— Я беременна…

Мир качнулся.

У меня перехватило дыхание, будто кто‑то резко ударил под рёбра. В ушах зазвенело. Я машинально сделала шаг назад, упираясь спиной в винтажный комод, который Коля притащил из Италии. Ужасный, но сейчас он стал мне опорой.

Беременна.

От него.

Я смотрела на неё и вдруг поняла — именно поэтому она такая спокойная. Именно поэтому так уверенно стоит рядом. Она уже всё выиграла. Или думала, что выиграла.

Внутри вспыхнуло дикое желание — схватить её за волосы, встряхнуть, стереть с её лица это едва заметное превосходство. Но вместе с этим пришло другое осознание. Она беременна. И как бы я ни ненавидела её в эту секунду — я не могла себе позволить перейти черту.

Я перевела взгляд на Самойлова. Руки дрожали, но голос был удивительно ровным.

— Забирай её отсюда, — сказала я. — Прямо сейчас. И валите куда хотите. На кого бы дом ни был оформлен, мы в официальном браке. Здесь мои вещи. И я не потерплю этого цирка.

Он усмехнулся и сделал шаг вперёд.

— Во‑первых, Агата, я прошу тебя успокоиться, — процедил он. — А во‑вторых, я об этом и хочу поговорить. Развод я тебе не дам, даже не проси. Это уронит мою репутацию ниже плинтуса. Но… я предлагаю тебе сделку.

— Что?! — я вспыхнула. — Ты свои сделки знаешь куда засунь?!

— Агата! — рявкнул он, и медсестра вздрогнула. — Я обещаю, что твоя карьера не пострадает. Более того — станет ещё круче. Я перепишу на тебя этот дом. И квартиру, которую мы купили в прошлом году на побережье.

Я горько усмехнулась и всплеснула руками.

— Какая невиданная щедрость. Только это и так половина нашего совместно нажитого имущества. Суд решит…

— Я не закончил, — резко перебил он. — Я сделаю так, что ты никогда ни в чём не будешь нуждаться. Хочешь — живи здесь. Хочешь — устрою тебя в Европу. Хочешь — сделаю главврачом или заведующей гинекологии в любом центре. Связей у меня достаточно. Проблем не будет. А взамен…