Оливия Стилл – Инструктор для леди. Поймай меня, если сможешь... (страница 7)

Я была в шоке от масштаба того ужаса, который свалился на меня всего за пару недель. Но даже сейчас я не жалела о том, что отказалась от мерзкой сделки мужа.

Я вышла за ворота последней больницы в пятистах километрах от Москвы, куда я приехала пообещавшей вакансию. Но даже там, когда я явилась на собеседование, главврач просто отказался меня принять. Видимо, и до него добралась длинная рука Самойлова…

Телефон в кармане завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Звонил Костя.

Косте всего двадцать. Он попал в ту страшную аварию вместе с нашими родителями три года назад. Папа и его новая жена, которую я любила как родную маму, погибли на месте. Костя чудом выжил, но остался тяжёлым инвалидом. Долгая, мучительная реабилитация только недавно дала первые результаты, и врачи были уверены, что Костя сможет полноценно ходить и жить самостоятельно. Но для этого нужны были дорогостоящие лекарства и постоянные курсы терапии, которые раньше оплачивались по квоте и через связи Николая. Теперь же я осталась одна, и каждая копейка на лечение брата давалась с таким трудом, что мне хотелось кричать от отчаяния.

— Ну что там? — голос брата был встревоженным, и от этого сердце сжалось ещё сильнее.

— Ничего, родной, но ты не переживай, я справлюсь, обещаю!

— Агат, ну хватит! — вздохнул брат. — Я же почти здоров. Я могу устроиться удалённо, хоть какие-то деньги заработаю. Прекращай себя убивать!

— Нет, Кость, — оборвала я его резко. — Тебе надо долечиться, и я всё для этого сделаю. Выздоровеешь — тогда будешь героически зарабатывать, а сейчас слушайся меня!

— Но…

— Всё! Я пошла на собеседование, — солгала я и быстро отключила связь, не желая слышать его возражения.

Квартиру родителей я уже выставила на продажу. Если ничего не выйдет — это мой последний козырь. А пока…

Тяжело вздохнув, я поймала такси до вокзала. Через три часа буду в Москве, а ещё через два часа самолёт в Сочи. Там меня ждала работа в отеле.

Почему в отеле и откуда вообще у меня появилась такая идея?

Когда я уже почти отчаялась, позвонила Маринка—моя давняя подруга ещё со студенческих времён. Услышав, что со мной произошло, она сперва выругалась так, что я даже растерялась. Марина всегда была прямолинейной и резкой в выражениях, но тут превзошла себя.

— Агата, ну Самойлов и мразь! — горячо выпалила она в трубку. — Я ж тебе говорила, он мне всегда казался каким-то скользким и мутным! И вот, пожалуйста, доказал! Ненавижу таких! Чтоб у него понос был… ВЕЧНО!

Она была так возмущена и расстроена за меня, что я даже чуть не рассмеялась от неожиданности. А затем, быстро взяв себя в руки, Марина решительно заявила:

— Короче, так! Мой муж держит сеть отелей на горнолыжке в Сочи. Сейчас там самый сезон, гостей много, работы завались. Питание, проживание—всё есть. До конца марта заработаешь нормальные деньги. Хоть какая-то помощь, а там дальше что-нибудь придумаем! И не спорь со мной!

И я не спорила. Просто потому, что сил спорить уже не оставалось.

Прежде я бы никогда на это не пошла, а теперь была готова на всё. Хоть горничной, хоть уборщицей. Лишь бы заработать.

И только когда я оказалась в полупустом вагоне, только когда поняла, что вокруг нет никого, кто мог бы заметить мою слабость, я впервые позволила себе слёзы. Тихие, горькие, долгожданные…

Это я ещё не знала, во что обернётся эта моя вынужденная «подработка»…

Глава 10

Агата

С самого утра настроение балансировало где-то между «паршиво» и «ещё хуже». Я пыталась настроиться позитивно, убеждая себя, что временные трудности – это нормально. Но как только поймала в зеркале своё отражение в форме горничной, внутри что-то болезненно сжалось.

Ещё недавно я была успешным, востребованным врачом. Меня уважали, ко мне прислушивались, от меня зависели судьбы людей. А теперь… теперь я стояла здесь, готовясь начать смену по уборке чужих номеров.

Стыдно ли мне? Нет. Но морально это оказалось куда тяжелее, чем я могла себе представить. Приходилось прилагать немалые усилия, чтобы сохранять хоть какие-то остатки гордости и уверенности в себе.

Я собралась с мыслями, вышла из подсобного помещения и почти сразу наткнулась на администратора, Игоря Владимировича. Мужчина лет сорока пяти с гладко зачесанными волосами, идеально сидящим костюмом и неприятной ухмылочкой на лице остановил меня жестом руки и негромко сказал:

— Агата Сергеевна, можно вас на минутку?

Я настороженно кивнула, остановившись и ожидая продолжения.

— Вынужден напомнить вам об одном важном моменте, — продолжил он тихо, оглядываясь по сторонам. — У нас серьёзное заведение, поэтому никаких… личных услуг клиентам оказывать не нужно.

Секунду я не могла поверить в услышанное, но потом ярость буквально захлестнула меня с головой. Щёки вспыхнули от возмущения, и я процедила сквозь зубы, с трудом удерживаясь от желания ударить его по ухмыляющейся физиономии:

— Простите, я не совсем поняла, что именно вы хотите сказать?

Он слегка смутился, но ухмылка с его лица так и не сошла.

— Вы взрослая женщина, прекрасно понимаете, о чём я, — негромко произнёс он. — Некоторы наши горничные не прочь подзаработать… дополнительно. Вы у нас человек новый, ситуация сложная… Вот я и решил предупредить заранее, чтобы вы понимали границы.

— Послушайте, Игорь Владимирович, — ответила я, едва сдерживая голос, чтобы не сорваться на крик. — Я пришла сюда работать, и моя работа никак не связана с вашими грязными фантазиями и подозрениями. И впредь, если не хотите проблем с владельцем отеля, прошу вас никогда больше не позволять себе подобных намёков в мой адрес. Я понятно выражаюсь?

И да, я собиралась пожаловаться Маринке, если такое будет продолжаться! Уж что-что, но ТАКОЕ я не позволю в свой адрес!

Он слегка опешил, не ожидая такой реакции от простой горничной, но быстро взял себя в руки и холодно ответил:

— Не нужно сразу так эмоционально реагировать, Агата Сергеевна. Я всего лишь предупреждаю. Но раз вы меня услышали, вопросов больше нет. Приятного рабочего дня.

И, поправив галстук, он удалился, оставив меня стоять посреди коридора с бешено колотящимся сердцем и противным ощущением унижения.

Вот после этого, едва успокоившись и придя в себя, я отправилась к очередному номеру на уборку. Внутри меня по-прежнему всё кипело от возмущения и несправедливости, но я была полна решимости доказать всем, а главное — самой себе, что я способна пережить и этот этап своей жизни.

Именно в таком эмоциональном состоянии я подошла к двери, на которой висела табличка «требуется уборка».

Постучав, я громко спросила:

— Добрый день… есть кто? Уборка номеров!

Тишина. Я повторила вопрос ещё раз — снова никакого ответа. Ну и прекрасно. Взяла тележку, спокойно вошла в номер и принялась менять постельное бельё, стараясь не думать ни о чём, кроме работы.

Тишину прервал звук открывающейся двери ванной, и я резко обернулась, готовая извиниться за вторжение, но вместо слов из груди вырвался короткий, задушенный вздох.

Передо мной, лениво вытирая полотенцем мокрые волосы, стоял абсолютно голый… Богдан Морозов!

Несколько долгих секунд я стояла и просто смотрела на него, не в силах даже пошевелиться. По щекам мгновенно растёкся жар, лицо буквально пылало, а дыхание сбилось так, словно я пробежала стометровку.

— О-о-о… доброе утро, Агата Сергеевна, — насмешливо протянул он, чуть наклоняя голову набок и рассматривая меня так откровенно, будто я была главной причиной его отличного настроения.

Мой взгляд невольно скользнул вниз, и я тут же зажмурилась, пытаясь унять бешеный стук сердца.

— Ты… ты совсем уже?! Немедленно прикройся! — выкрикнула я, чувствуя себя глупой школьницей, застуканной за подглядыванием.

— Зачем же кричать? — лениво и нагло улыбнулся он, обматывая полотенце вокруг бедер с такой мучительной медлительностью, что мне хотелось провалиться сквозь землю. — В конце концов, это мой номер. Я не ожидал гостей… тем более таких приятных. Я бы заказал шампанское, фрукты…

Последние слова он произнёс почти мурлыкая, делая шаг ко мне навстречу. От его близости меня бросило в жар, и я инстинктивно попятилась назад, упираясь спиной в стену.

— Я думала, здесь никого нет… — пробормотала я, заикаясь от смущения и злости одновременно.

— А теперь убедилась, что это не так? — чуть склонившись ко мне, Богдан вглядывался в моё лицо, словно пытаясь разгадать мои мысли. — И что ты собираешься делать дальше?

— Уйду, а потом приду, когда тебя не будет, — твёрдо ответила я, пытаясь казаться уверенной, хотя сердце стучало в груди, словно птица, пойманная в клетку.

— А если я захочу, чтобы ты осталась? — улыбка Богдана стала ещё шире, а взгляд скользнул по мне с таким откровенным вызовом, что стало невыносимо душно.

— Я не намерена обсуждать с тобой твои желания, Морозов! — резко отрезала я, стараясь справиться с собой.

— Можем обсудить твои, — тихо предложил он, с притворной невинностью касаясь пальцами моего подбородка. — Уверен, что они куда интереснее моих.

Это было слишком. Вырвавшись из его объятий, я метнулась к двери, бросив через плечо:

— Увидимся позже, когда ты перестанешь вести себя, как… как…

— Как кто? — с искренним любопытством спросил он, едва сдерживая смех.

— Как наглый мальчишка, который слишком много возомнил о себе! — раздражённо выдохнула я и буквально выбежала в коридор, захлопнув дверь и привалившись к ней спиной.