Оливия Стилл – Инструктор для леди. Поймай меня, если сможешь... (страница 1)
Оливия Стилл
Инструктор для леди. Поймай меня, если сможешь...
Глава 1
Агата
Я несусь по коридору, едва успевая дышать. В голове только одна мысль, которая пульсирует с каждым ударом сердца: «Лишь бы успеть!»
Скорая уже подъехала, сирена завывает прямо у входа, и звук этот эхом отдается в моём сознании, будто отмеряя секунды до катастрофы. В груди пылает тревога, сжимающая лёгкие.
Надо срочно найти Колю. Только он сможет сотворить чудо. Только он…
Кабинет уже рядом. Я, не стучась, врываюсь внутрь, выпаливая на одном дыхании:
— Коля! Пациентка, сорок лет, беременность тридцать недель, попали в аварию на мосту…
Голос обрывается резко, словно невидимая рука сжимает мне горло. Картина перед глазами застывает, словно кто-то жестоко нажал на паузу.
Коля, мой муж, тот самый Коля, которому я собиралась сегодня устроить романтический вечер с шикарным ужином и дорогим бельём, сидит на кожаном диване в непристойной позе, штаны спущены до щиколоток, и на лице у него то самое выражение, которое невозможно спутать ни с чем.
Выражение мужчины, получившего только что кайфовый секс.
На нем, издавая похотливые звуки и выгибаясь, ёрзает девчонка, та самая медсестра, за которую мой благоверный буквально бился насмерть перед главврачом.
«Ей нужна помощь, она в трудном положении».
Как же я гордилась своим мужем, его добротой, щедростью и великодушием!
Вот только доброта, как оказалось, тут вообще не при чём.
— Ой, Агата Сергеевна! — девчонка срывается с мужа, хватает халат с пола и беспомощно прячется за ним.
Я стою словно замороженная, в натуральном ступоре, сердце бешено стучит, в ушах звон. Лицо горит, меня бросает то в жар, то в ледяной холод. В голове отчётливо проносится мысль: «Он мне изменяет. Прямо сейчас. Здесь, в его кабинете! Как в дешевой мелодраме!»
Мои глаза встречаются с его взглядом, но вместо стыда и раскаяния там лишь раздражение и злость. Он спокойно застёгивает рубашку и натягивает брюки, даже не потрудившись отвернуться.
— Агата, должна была поехать домой. Что ты тут делаешь?
Голос сухой, раздраженный. Будто это я тут лишняя. Будто это я застукана за непристойностью. Обидно до тошноты, слёзы подкатывают к горлу, но…
В окно врывается звук подъезжающей скорой.
Моя пациентка.
Настя Саватеева. Господи, она не заслужила! Едва диспетчер позвонила и сказала, что везут именно ее, я едва не упала на месте от шока! В голове сразу возник момент, когда она звонко и радостно сообщила мне о своей долгожданной беременности семь месяцев назад. Эта девочка уже десять лет не могла забеременеть, прошла через адские круги лечения и разочарований, и только недавно её мечта наконец сбылась.
Когда она впервые пришла ко мне на приём и увидела на УЗИ маленькое бьющееся сердечко, я радовалась вместе с ней, едва сдерживая слёзы. Настя буквально светилась счастьем, касаясь живота дрожащими руками, а я мысленно дала себе обещание сделать всё возможное, чтобы этот малыш появился на свет здоровым.
Но теперь всё висело на волоске. Страшная авария может в миг перечеркнуть годы надежд и борьбы, стереть то счастье, которого Настя заслуживала как никто другой. И я не могла позволить себе сейчас думать о собственных переживаниях и личных трагедиях. Сейчас я обязана быть сильной за нас обеих.
У меня нет даже права на то, чтобы устроить скандал. Я делаю вдох, выпрямляю спину и с ненавистью смотрю на мужа.
— Пациентка сорок лет, беременность тридцать недель. Ты нужен.
— Агата, я могу объяснить! Это совсем не то…
Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, загоняя боль ещё глубже. Внутри меня всё дрожит, боль пронзает грудь острым лезвием, но я отчаянно подавляю слёзы. Сейчас я не имею права чувствовать, не имею права на слабость.
Отрицательно качнув головой, давая понять, что меня лучше не трогать, разворачиваюсь и убегаю прочь, программируя себя на работу.
«Потом залатаешь своё разбитое сердце… На первом месте — жизнь!»
Глава 2
Агата
Прилетев в приёмный покой, я словно окунаюсь в хаос. Со всех сторон доносятся крики, мелькают белые халаты, гремит металлический инструмент. Мои глаза лихорадочно мечутся по помещению, пока наконец не замечаю ЕЁ. Моё сердце сжимается болезненно и резко.
Пациентка лежит на каталке, лицо её искажено от боли, кожа бледная, губы синие. Несколько медсестёр прикрепляют к её телу датчики, мелькают цифры на мониторах. Я мгновенно отбрасываю все лишние мысли и чувства, сосредотачиваясь на единственно важном сейчас — спасении её и ребёнка.
Подбегаю ближе и сразу начинаю осмотр, загоняя боль и обиду глубоко внутрь. В голове повторяю словно заклинание: «Потом… Всё потом! Сначала — она!» Но проклятая картина, увиденная в кабинете мужа, не уходит из сознания, вспыхивает вновь и вновь. Я почти физически чувствую, как внутри меня закипает ярость, превращаясь в неуправляемый вулкан.
— Агата, отойди! — резкий голос Николая выводит меня из ступора.
Я автоматически отступаю, пытаясь не смотреть на него. Даже сейчас, даже здесь он выглядит невозмутимо, словно ничего и не случилось. Моё дыхание сбивается, и я едва удерживаюсь, чтобы не закричать от накопившейся боли и ярости.
— Надо кесарить, иначе потеряем обоих, — говорит он уверенно, холодно и чётко.
Я резко киваю, стараясь не поднимать на него глаз.
Всё происходит очень быстро. Мы мчимся в операционную, я механически надеваю перчатки, халат, маску, пытаясь не думать, что сейчас придётся стоять рядом с ним и действовать как слаженная команда. Но другого выхода нет.
Когда мы оказываемся в операционной, он пытается подойти ближе, заглянуть мне в лицо.
— Агата, послушай, это было…
— Нет, — резко и твёрдо обрываю его попытку объясниться. — Только работа. Больше ничего.
— Ты не так поняла…
— Я сказала, только работа! — слова вырываются сквозь зубы с такой силой, что мне становится больно самой.
Коля замолкает, но я чувствую, как он стиснул зубы от раздражения. О да… Самойлов терпеть не может, когда ему перечат и подвергают сомнению его авторитет… Но я и не его подчиненная! Мы на работе! Обсуждать свои интрижки перед столом с пациенткой на нем - верх ужаса!
Мне всё равно. Пусть ненавидит, пусть злится. Сейчас это неважно. Сейчас на кону жизнь.
Кесарево проходит напряжённо, каждая секунда кажется вечностью. Моё сердце бешено колотится, руки работают на автомате. Но когда я слышу первый слабый крик малыша, внутри на секунду становится легче. Ребёнок жив. Быстро, сосредоточенно я делаю всё необходимое, добиваясь стабильного пульса и дыхания.
— Быстро в реанимацию, давайте же! — отдаю я приказ.
Малыша уносят, а я выхожу из операционной и резко срываю перчатки, покрытые кровью. Намываю руки так яростно, словно пытаюсь смыть всю боль, грязь и предательство. И только сейчас, в пустом помещении, меня накрывает с такой силой, что подгибаются колени.
Слёзы хлынули градом, и я, не в силах сдерживаться больше, начинаю тихо всхлипывать. В груди невыносимо тяжело, сердце разрывается на куски.
Как он мог? Почему? Ведь я любила его до безумия! Хотела подарить ему семью, ребёнка, уютный дом. Я ведь мечтала о простом счастье, а получила грязную измену! Как в дешёвом сериале!
Подонок! Ненавижу…
— Агата Сергеевна, там…
— ЧТО?! — резко оборачиваюсь и вижу её. Ту самую медсестру, что пару часов назад развлекалась с моим мужем. Я стискиваю кулаки с таким усилием, что руки начинают болеть.
Девушка заметно бледнеет и отступает на шаг назад, явно почувствовав моё желание вмазать ей по наглой морде.
— Меня попросили вас вызвать… Там в скорой нужна ваша помощь… пациент…
— Беременная? — резко перебиваю её, почти выплёвывая слова.
— Нет, но…
— Вызывайте хирурга.
— Все заняты… Кроме вас некому…
— Я не хирург! Я акушер-гинеколог! — мой голос срывается, и я уже почти кричу.
— Но…
— Что я непонятно сказала?! — злость затапливает с новой силой, становясь просто невыносимой.