Оливия Штерн – Королевская гончая (страница 45)
Она ведь не была беззащитной девочкой, которую брат императора пристроил в Академию контролируемых изменений.
Она была собственностью матери того королевства, что империя подмяла под себя, не оставив ни единого шанса. Собственностью, и тело ее – не более чем воплощение воли королевы. Инструмент. Совершенное, страшное оружие в борьбе с врагами.
И теперь эти враги были вокруг нее. Те, кого она должна ненавидеть всем сердцем, потому что ненавидела королева. Те, кого должна убивать без колебаний: Эллу, Клайва, Дарса, императора и многих других.
Безымянная добрела до кровати и, не раздеваясь, упала в объятия мягкой перины.
Глаза словно песком засыпало. Почему ей так плохо?
Воспоминания вернули. Все встало на свои места, теперь она знает, кто она и зачем здесь.
Но что-то как будто хрустнуло и надломилось внутри, тот самый несгибаемый стержень, на котором держится сама суть королевской гончей. Ей, как маленькому ребенку, показали прекрасную, доселе невиданную игрушку и тут же забрали, разбили и втоптали в грязь.
Так что же с тобой не так, Безымянная?
– Мое тело принадлежит королеве, – пробормотала она в темноту, – и если королева считает, что это тело можно насиловать, уродовать… а потом и вовсе сделать своим собственным, то это единственное правильное решение.
Пальцы сами сомкнулись на черно-золотом кольце. Выполнить задание, вот что ей нужно.
Сначала Дарс, потом – сам император, а после… она просто перестанет существовать.
И это правильно. Не ей, Безымянной, судить о помыслах королевы.
– Они – враги нашего королевства. – Сиплый шепот царапал губы. – Они должны погибнуть, и для этого я здесь.
Она сняла с пальца кольцо, покрутила его в руках. Память вернулась, а вместе с ней и все необходимые королевской гончей навыки: теперь Безымянная точно знала, как проложить сигма-тоннель от выходной точки к точке сборки. Она бездумно ковырнула ногтем золотой завиток, и в темноту вылился голографический экран настроек сигма-тоннелей. Схема походила на мерцающую зеленью паутину. Безымянная нашла выход в кабинет Дарса, прямо в апартаменты Клайва, в ведомство, в космопорт… Да много еще куда, только к императору прямого сигма-тоннеля не было. Хмыкнув, Безымянная настроила обратный сигма-тоннель. В дом Дарса Эшлина Квеона.
Время, время…
Надо было поторапливаться.
Бал закончен, скорее всего, мистер Эш вернулся домой. Возможно, именно в этот момент переодевается ко сну, чтобы вздремнуть пару часов до рассвета. И если поторопиться, она все успеет…
Горло сжало спазмом.
«Я тебя люблю».
– Врешь, – пробормотала Безымянная, – ты не можешь любить меня. А я, соответственно, тебя. И сегодня ты перестанешь быть, Да-арс.
И рассмеялась, слепо глядя в светлый прямоугольник потолка.
Кого, черт возьми, она пытается обмануть?
А сердечко-то бьется, трепещет от одной мысли о том, что предстоит провернуть…
– Я – Безымянная, – сказала она, зажмуриваясь до мошек перед глазами.
«Луиза».
Его голос в ушах. Бархатный, низкий. Голос врага королевы.
«Луиза».
Она стиснула челюсти до ломоты в висках. Нет, все это совершенно неправильно. Даже думать об этом недопустимо. Надо выполнить задание. Просто выполнить и забыть.
Забыть…
И она взвыла в голос.
В груди полыхала боль, и было невозможно вздохнуть. Она корчилась на кровати, сминая шелковые простыни. Вкус свободы слишком сильно отличался от всего того, что она знала раньше, и отказываться от нее было выше сил Луизы Вивьен Мар.
– Успокойся, – процедила она, – истеричная дура. Успокойся. Ты знаешь порядок. И точно так же знаешь, что будет, если не выполнишь задание.
И внезапно задумалась.
А что, собственно, произойдет, если… даже страшно подумать… она вот прямо сейчас возьмет – и сбежит?
Другого высшего бионика у хозяина псарни нет и в ближайшее время не будет, слишком редкая птица.
Дарс останется жить, император останется жить. И сама она останется собой, а не превратится в оболочку для сознания королевы. Вопрос только в том, где и кем она будет в пределах соседних галактик? Возможно, рано или поздно ее найдут и убьют, но она уж постарается, чтобы это произошло не скоро. Будет очень, очень осторожной, поселится на какой-нибудь далекой и никому не нужной планете… Арсум Вейн к утру уже не сможет выйти на связь. Ни с кем, да оно и к лучшему.
И потом… в сознании надоедливо мельтешила не сформировавшаяся еще мысль.
Что-то расплывчатое, непонятное, но заставляющее думать.
«Я не помню своего детства, – внезапно осенило ее. – Они не вернули мне все воспоминания. Слукавили. Дали мне только то, что сочли нужным!»
Горечь разочарования.
Непонимание, полное непонимание того, что делать дальше.
И бухающее в висках: ты должна, должна, должна…
Она села, положила руки на колени и замерла, пытаясь размышлять. Мысли шли вразброд – цветистая мешанина, из которой медленно и неуклонно лепился шар с шипами, рос внутри, протыкая насквозь, заставляя поступать так, как не поступила бы ни Безымянная, ни Луиза Вивьен Мар.
Время.
Она выполнит задание…
Внезапно выплывает из глубины: «Ну вот, теперь она будет там, где и должна. С глаз долой». Это же голос королевы, так ведь?
«Почему-то ты меня очень не любила, – подумалось вдруг, – но очень хочешь использовать, чтобы вернуться в мир живых».
Она медленно поднялась. По-прежнему столько вопросов – и ни одного ответа.
Ей не вернули память.
Но она – королевская гончая и должна делать то, что велено.
Свобода – недосягаема…
В особняке Дарса Эшлина было темно и тихо. Подсветка у плинтусов освещала дорогу. Пахло свежестью и совсем немножко сигарами.
Безымянная расправила на груди кружевной пеньюар и двинулась вперед мягко, бесшумно ступая босыми ступнями. Миновала холл, поднялась на второй этаж. Она чувствовала всех, кто находится в доме: мерно дышала во сне Магда, Ретри сопел в гостевой спальне. Наверное, работал допоздна с документами и Дарс позволил ему остаться на ночь. Хозяина особняка Безымянная ощущала особенно остро, слышала, как уверенно бьется его сердце, шла на запах – манящий, с легкой кофейной горчинкой и нотками мяты.
Она остановилась у спальни, потом уверенно толкнула дверь и вошла.
Дарс в футболке и пижамных брюках лежал в постели с планшетом, но стоило ей открыть дверь – и в грудь смотрит никелированное дуло дезинтегратора.
– Луиза?..
«Какой же он… вкусный». – По позвоночнику словно дали электрический разряд.
Обретя утраченную сущность, Безымянная и мир вокруг себя воспринимала чуть по-иному. Больше запахов, вкусовые ассоциации катаются на языке, точно дольки спелой медовой сливы.
Он назвал ее Луизой.
Но какая она, к черту, Луиза?
Безымянная. Королевская гончая, которая пришла за своей первой жертвой.
Между тем Дарс положил дезинтегратор на тумбочку, быстро поднялся. Под футболкой выступили крепкие мышцы, и Безымянная едва не заскулила в голос. Ей не хотелось его убивать, не хотелось изменять собственное тело и принимать облик этого мужчины. Единственным желанием было опуститься перед ним на колени и чтобы он ласково ворошил ее волосы. Как любимой собаке.
– Луиза, – повторил он, приближаясь.
Приобнял за плечи, требовательно заглянул в глаза. И спросил:
– Вспомнила, да?