Оливия Штерн – Королевская гончая (страница 41)
– Не надо так. – Луиза судорожно вздохнула. – Ты тоже думаешь, что мне нужны только деньги императорской семьи?
– Ну не знаю. – Элла опустилась на пол рядом. Теплая, уютная, в пушистой пижаме совершенно вырвиглазного канареечного цвета. – Деньги это достаточный повод быть с мужчиной.
– Не самое лучшее время для шуток.
– Но если с тобой не шутить, то ты утопишься. Или повесишься. Или наглотаешься яда.
Толкнула в бок острым локтем.
– С самого начала было ясно, что между вами что-то есть. И деньги здесь ни при чем, и ты не очень-то виновата в происходящем. Помнишь, когда я заглянула, а мистер Эш был в твоей комнате? Дорогая, да я бы душу черту продала за то, чтобы на меня так смотрел мужчина!
Луиза осторожно отняла руки от лица и растерянно уставилась на Эллу.
– А как он… смотрел?
Элла довольно заржала, потом обняла Луизу жесткой рукой, притянула к себе и взъерошила ей волосы.
– Он на тебя смотрел, как кот на миску со сметаной. Того и гляди набросится и сожрет.
Луизу окатило жаркой волной.
– И это что… так заметно?
– Да откуда я знаю, – фыркнула Элла, – кто-то заметит, кто-то нет. В любом случае на твоем месте я бы не теряла времени даром. Любовью надо наслаждаться, пока она есть. Когда улетит в небо, уже не поймаешь.
Луиза покачала головой.
– Знаешь, он ведь мне тоже очень… нравится, но я понимаю, что мы не пара совсем. Он брат императора. А я кто?
Элла усмехнулась, заглянула ей в глаза и серьезно сказала:
– Ты совершенно права, подруга. Он брат императора, и поэтому может сделать тебя кем угодно. Лишь бы толк был. Кстати, послезавтра осенний бал. Вири там уже не будет, так что у тебя нет ни малейшего повода отказаться.
По традиции осенний бал устраивали в огромном холле административного здания академии. Ради такого события ряды белых колонн увили тонкими и невесомыми гирляндами из золотистых осенних листьев, которые уходили под звездчатые своды потолка, и казалось, что они там парят в воздухе. Белые мраморные стены тоже были украшены резными листьями вперемешку с россыпями звезд – прозрачных, играющих гранями словно бриллианты. На балконе расположился оркестр, прямо под ним установили небольшое возвышение, откуда ректор традиционно произносил приветственную речь. Вдоль стен поставили изящные скамьи и столы, а сновавшие туда-сюда официантки подносили все новые и новые блюда.
– Красиво, – мечтательно выдохнула Элла и цокнула языком, – однако мы пришли рановато.
До начала ежегодной речи Варуса оставалось больше часа.
Студенты собирались пестрыми стайками. Девушки походили на экзотических бабочек, такие же легкие и воздушные. Их наряды переливались, искрились, загадочно мерцали. Мужская половина студентов была одета более сдержанно: классические костюмы, по большей части темные, белоснежные рубашки. Стянув свитера, толстовки и потертые штаны, мальчишки резко преобразились в очень привлекательных молодых людей, потанцевать с каждым из них – сплошное удовольствие. Даже Хельм, лохматый и рыжий, стал другим: аккуратно собрал волосы в хвост, облачился в темно-синий костюм (Луиза подозревала, что в тон туалету Эллы) и выглядел молодым и серьезным аристократом.
– Красиво, – повторила Элла, отпуская руку жениха. – Пойдем припудрим носики, пока еще ничего не началось?
Луиза согласилась.
Туалетная комната располагалась на первом этаже, была выдержана в приевшихся уже бело-золотых тонах. Элла остановилась перед огромным, во всю стену зеркалом и принялась поправлять макияж – по мнению Луизы, и так идеальный. Приглашенная девушка-визажист колдовала над ними не меньше двух часов.
Луиза оглядела себя. Платье сидело как влитое, обнимало, словно вторая кожа, лишь ниже бедер ниспадая мягкими фалдами. Макияж был неброским, но при этом придавал лицу кошачье, даже немного хищное выражение. Блеск на губах мерцал бриллиантовой пылью.
Она невольно зажмурилась. Интересно, что скажет Дарс, когда ее увидит? Понравится ли платье?
В груди остро кольнуло от сожаления, что он не может обнять ее и прижать к груди прямо сейчас. И плевать, что брат императора. Она бы из кожи вон лезла, чтобы он чувствовал себя счастливым.
Из-за двери донеслись первые звуки музыки – плавной, текучей, словно воды равнинной реки. Элла в последний раз провела пуховкой по щеке и громко защелкнула пудреницу.
– Все, идем. Наверное, уже начало.
Когда они вернулись в холл, Луиза будто вынырнула из тихого омута в сверкающую вьюгу. Танцы еще не начались, кое-кто уже наведался к накрытым столам, и всюду было веселье, гомон, суета.
– Элла! Идите сюда! – Хельм, стоя у колонны, помахал им рукой. В другой он держал бокал с пузырящимся шампанским.
Увлекаемая за руку подругой, Луиза скользнула взглядом по возвышению, отведенному преподавателям. Сердце радостно встрепенулось: Дарс уже был там, стоял спиной к залу и с кем-то беседовал. Неподалеку от него с бокалом стоял Вейн Арсум и, как показалось Луизе, кого-то искал взглядом в толпе разряженных в пух и прах студентов.
Стоило им добраться до Хельма, как словно из-под земли вырос Клайв Эшлин. Небрежно поигрывая бокалом, он вроде бы внимательно слушал повисшую на его руке Миранду. Девушка что-то щебетала не умолкая, и Элла прыснула в кулак.
– Бедняга, – шепнула она Луизе, – Миранда доведет его до позорного бегства.
– Но она ведь не виновата, что Клайв ей нравится.
«И я не виновата, что чем дальше, тем сильнее влюбляюсь в Дарса Эшлина. Просто так получается».
– Привет, – сказал Клайв, – а я уже был на балу в прошлом году. Каждый раз одно и то же. Могу поспорить, что и доктор Варус будет произносить прошлогоднюю речь.
– Поглядим, – хмыкнула Элла и устремилась к накрытым столам. – Лу, давай сюда. Ух, сколько здесь всего!
Угощение и в самом деле было роскошным: крошечные круглые бутерброды на шпажках, тарталетки с пестрыми салатами, пирамиды, сложенные из ломтиков фруктов, мясные и сырные нарезки. Луиза аккуратно взяла бокал на тонкой ножке, наполненный бледно-золотистой жидкостью, принюхалась. Пахло яблочной сладостью. На вкус оказалось непривычно, но куда лучше, чем те коктейли, которыми угощала Элла. Подцепив крошечный бутерброд, Луиза тихонько отошла к стене – но так, чтобы видеть Дарса. В зале потемнело, и было не совсем понятно, то ли это искусственно гасили освещение, то ли подкатывали сумерки. Как раз в это время вперед вышел ректор и начал монотонно бубнить в усилитель о начале года, о роли науки в современном обществе, о блистательных перспективах, которые непременно ожидают самых успешных и талантливых. Дарс Эшлин стоял, облокотившись спиной о стену, и неторопливо потягивал что-то из широкого бокала. Полумрак медленно сгущался, Луизе было плохо видно его лицо, но ей казалось, что мысли мистера Эша слишком далеки от осеннего бала.
– А сейчас я предоставляю слово куратору нашей академии! – прозвучал голос Варуса.
И одновременно с ним хриплый смешок Клайва:
– Я же говорил, то же самое, что и в прошлом году.
Луиза покосилась на парня. Он незаметно оказался рядом, где-то потеряв Миранду, но разжившись при этом бокалом вина и тарталеткой.
– Ты же только в этом году поступил, – сказала Луиза.
– Меня отец еще год назад хотел сюда определить, с собой брал, чтобы посмотрел на бал.
Клайв придвинулся чуть ближе, и Луиза обнаженным плечом ощутила мягкую ткань пиджака.
– А где Миранда? – поинтересовалась вскользь.
– Пошла припудрить носик, – Клайв усмехнулся, – и тем самым дала моим ушам возможность отдохнуть.
– Ты ей очень нравишься, – Луиза покачала головой, – не смейся.
– Мне уже не до смеха.
Клайв обезоруживающе улыбнулся, осторожно тронул Луизу за плечо.
– Знаешь, я тут подумал на досуге. Если отец и впрямь тебе нравится так, как ты говоришь… то я не буду против, если вы будете вместе. Просто все это слишком неожиданно.
– Я хочу окончить академию, – немного невпопад ответила она, – я очень хочу быть свободной.
– Ну так что, все-таки друзья? – Клайв протянул руку и тут же добавил: – А у меня в ангаре корабль стоит. Хочешь как-нибудь полетать?
– Было бы интересно… как-нибудь, – вежливо ответила Луиза и аккуратно пожала его пальцы.
Тут наконец заговорил куратор академии, и она невольно прикрыла глаза.
Хотелось слушать этот голос бесконечно долго. Плыть по его бархатным волнам.
О чем ты думаешь, девочка без прошлого?
Но речь закончилась, раздались бурные аплодисменты, и после этого зазвучала музыка. Несколько пар закружились в центре зала в незнакомом Луизе танце, а Дарс шагнул назад, утонул в золотистом полумраке. Темнота стремительно сгущалась, а потом засверкали каплями света мелкие кристаллы, хаотично разбросанные по стенам.
– Ты танцуешь? – спросил Клайв.
Луиза покачала головой.
Нет, она не знала ни одного па из исполняемого танца.
– Это всего лишь вальс, – подсказал он.
– Я это впервые вижу. – Она отпила из своего бокала. – Знаешь, мне здесь комфортнее. Совсем не хочется туда, в центр…
– Ну, как знаешь, – он не стал настаивать, – пойду разыщу Миранду.