Оливия Штерн – Камилла. Жемчужина темного мага (страница 34)
однако, кое-что она все же узнала. то, что она ему нравилась.
Правда, легче от этого не стало…
ГЛАВА 8. Принц, герцог и слуга
Каково это, быть королем?
Раньше Эдвин никогда особо не задумывался над этим, но в его сознании само слово «король» однозначно ассоциировалось с фразой «что хочу, то ворочу». оказалось, вовсе не так. И это «не так» началось сразу же, как только он вернулся во дворец — исключительно за тем, чтоб поприсутствовать у постели умирающего отца, где сам Светлейший читал отходную молитву. отец уже не приходил в сознание и, в общем-то, был почти мертв — только постоянно сочившаяся из носа тонкая струйка крови говорила о том, что сердце еще бьется.
Эдвину не понравилось то, как посмотрел на него Светлейший. ничего не сказал, просто посмотрел — тяжелым долгим взглядом, отчего у Эдвина появилось нехорошее предчувствие. неужели знает? но откуда? А если не знает, к чему тогда эти игры в гляделки?
— Вы можете спасти моего отца? — спросил Эдвин с надеждой в голосе.
Светлейший лишь покачал головой.
— нечего спасать, — ответил Архимаг, — Свет лечит лишь то, что можно восстановить. А состояние вашего венценосного отца уже не подлежит восстановлению.
«Вот и замечательно», — с мстительной радостью подумал Эдвин. И снова вспомнил, как боролся с убийцей.
Король умер, но для королевства это означало лишь то, что на смену ему спешил следующий правитель.
Что же до свободы королей, то…
Первое «не так» настигло Эдвина, когда он приказал достать отцовское завещание. Светлейший — побери его тьма — тут же напомнил, что завещание зачитывается при свидетелях.
Эдвину повезло, отец не успел внести изменений в текст — ведь он был здоровым мужчиной и совершенно не собирался оставлять сей мир.
Второе «не так» выплыло тогда, когда Эдвин возжелал выгнать из дворца тех, прежних, что были у отца министрами. Ему популярно объяснили, что он не может этого сделать, потому что тогда потеряет поддержку самых могущественных семей. А оно вам надо, ваше высочество? наверное, нет. И без того герцог Велье мутит воду, и с ним тоже придется что-то делать.
третьим «не так» оказалось, что теперь Эдвин Лоджерин не может приглашать просто так в свою спальню всех, кого захочет. Да-да, и Мартина тоже нельзя — и без того люди многое болтают. А уж о Лафии речи вообще не идет, по каким койкам только она не таскалась, и вашему высочеству это тоже должно быть известно.
И было еще много таких вот мелких, раздражающих «не так», которые изрядно портили настроение. но Эдвин, подумав, решил не отчаиваться. В конце концов, не бывает бесконечных заборов, и любой из них можно так или иначе обойти.
нужно просто спокойно дождаться коронации…
но было кое-что и важное, чего Эдвин не мог отрицать: внезапно он получил доступ ко всем документам, из которых смог составить представление о состоянии доставшегося государства.
надо сказать, дела королевства шли не плохо, но и не слишком хорошо.
Казна оказалась почти пуста, но папенька хотя бы крупных займов не делал.
население не было слишком уж зажиточным, но и не голодало.
Что еще? Серебряные рудники. Золотоносная жила на востоке. обилие леса. В общем, недурственно, и даже думать особенно об этом не нужно было: все катилось по наезженной колее.
А вот что Эдвина изрядно заинтересовало, так это генеалогическое древо собственной семьи. оттуда Эдвин вынес один крайне важный факт — о том, что, оказывается, Велье — и герцог, и его нищий убитый брат — все они имели в своих венах королевскую кровь и в случае чего могли претендовать на престол. У герцога Велье имелся сын двадцати годков, и понятное дело, что папаша мог готовить ему дорожку к трону. А вот у злодейски убитых барона и баронессы Велье была дочь, которая отвесила принцу Эдвину пощечину. Ее тело так и не было найдено. И она тоже была королевских кровей, причем непонятно, как и где так успешно размножился далекий предок Эдвина. Вроде признал бастарда, но такие подробности оказались кем-то заботливо вымараны из документов.
Камилла Велье, мда. Чье тело не нашли.
«ну так найдите», — пожелал Эдвин. А сам подумал о том, что, если Камилла все-таки объявится, то он лично объявит ее самозванкой и темной ведьмой, и при помощи того же Светлейшего отправит на костер. Зачем ему ещё наследники?
на следующее утро Камиллу Велье выловили из Свуфтицы, и все бы хорошо, но вергов дядюшка Велье в тот же день выловил из озера еще одну Камиллу.
«наша — настоящая», — поспешил изъявить свою волю Эдвин. но, конечно же, впечатление от находки оказалось изрядно подпорченным.
он все ждал, когда же дядюшка Камиллы уймется. но, похоже, герцог Велье окончательно решил добиться трона для своего сына, и это грозило перерасти в изрядную проблему и для короля Эдвина, и для самого королевства.
Мартин, явно пользуясь собственным привилегированным положением при его высочестве Эдвине, сидел на подоконнике, одну ногу согнув в колене, а другую свесив, смотрел в окно и грыз большое красное яблоко. Со своего места Эдвин рассеянно наблюдал, как солнце играет в каштановых кудрях Мартина, как будто нарочито взлохмаченных, и поблескивает мелкой россыпью искр на коричневом бархате камзола. Запястья у Мартина были узкие, и пальцы длинные и тонкие. Профиль почти идеальный — прямой нос, в меру высокий лоб, красиво очерченные скулы. Впечатление слегка портил подбородок, который, на взгляд Эдвина, был слишком узким для мужчины.
о Мартине при дворе болтали многое — и то, что он чересчур женственный, и то, что порой ночует в спальне его высочества и вообще непонятно, чем они там занимаются, и то, что графиня ньес родила мальчика, который в годик стал подозрительно похож на Мартина. но никому и в голову не приходило, что в теле этого молодого мужчины — изящного, даже немного женственного, угнездилась тьма, которая, по явному недосмотру Господа нашего, теперь состояла на службе будущего короля.
Мартин сидел на подоконнике, беззаботно болтал ногой, обутой в дорогую кожаную туфлю, смотрел в окно и хрустел яблоком. Эдвин, который до этого разбирал документы, наваленные кучей на столе, некоторое время выжидал, откинувшись на резную спинку стула и рассматривая свою, можно сказать, собственность.
«Если сейчас обернется, то семья Велье окончательно перестанет существовать», — сам не зная почему, загадал Эдвин.
И даже затаил дыхание, ожидая… ну, верги его побери, неужели не чувствует, что на него смотрит без пяти минут король?
— Мартин, — позвал он.
«Сейчас… обернется».
маг не шевельнулся, продолжая смотреть в окно. Солнце искрилось на бархате цвета шоколада и бросало на пол густую тень, тощий, вытянутый силуэт с искаженными пропорциями.
— Да что ты себе позволяешь? — взорвался Эдвин, — какого верга ты там высматриваешь?!
Мартин наконец соизволил повернуться в сторону Эдвина — и тот невольно похолодел, встретив взгляд своего раба. Что-то было неправильное в этом взгляде. так не смотрят на любимого господина. так смотрят на таракана или мухоловку. И не было ни капли покорности в светло-карих глазах, обрамленных пушистыми черными ресницами.
— Я наблюдаю, как сюда идет Светлейший, — невозмутимо сказал Мартин, — полагаю, будет лучше, если я вас покину… на время.
напрочь забыв обо всем, Эдвин вскочил, едва не опрокинул стул и, чувствуя себя неуклюжим слоном в лекарской лавке, выбрался-таки из-за стола, уронил кипу документов, и, ругнувшись, наконец добрался до окна.
— Какого верга ему надо, — процедил сквозь зубы.
отсюда было прекрасно видно, как через небольшую площадь, зажатую меж рядов кипарисов, неторопливо шагает Сам.
— Вероятно, Светлейший задался целью передать вам какую-то новость… лично, — задумчиво проговорил Мартин, — вы не против, если я уйду? мне непросто переносить присутствие этого человека.
— Иди, — Эдвин, не отрываясь следил за тем, как архимаг дошел до ступеней и там на миг остановился, вскинул голову, как будто чувствовал на себе их взгляды.
оба они разом отпрянули от стекла.
— Верги! — вырвалось у Эдвина, — что сидишь? Иди уже. Давай, двигай булками!
И, чтобы усилить эффект от своих слов, отвесил Мартину подзатыльник. тот, не глядя, быстро скользнул вниз с подоконника, торопливо поклонился и исчез за потайной дверцей. Эдвин вздохнул и поспешно занял место за столом.
«мне скучно. Я давно занимаюсь государственными делами, и мне скучно. Вот она, сама суть величия монарха».
Светлейший шел по лестнице раздражающе долго, и Эдвин в самом деле успел поправить белоснежные манжеты, стряхнуть соринку с жилета из гранатового с золотым шитьем бархата и даже зевнуть, прежде чем в дверь деликатно постучали.
— Да-да! — крикнул он, привычно складывая пальцы шалашиком.
Сперва в кабинет заскочил лакей, раскланиваясь, прошептал о том, что, мол, посетитель.
— Зови, — Эдвин невольно замер, когда за согнутой спиной лакея появился силуэт архимага.
— Ваше высочество, — низкий шелестящий голос, — я решил лично навестить вас, ибо новости таковы, что лучше нам переговорить наедине.
Эдвин молча сделал приглашающий жест. Лакей, то бледнея, то краснея, скрылся за дверью — а Светлейший, наоборот, вошел в кабинет и остановился посередине, с интересом осматриваясь.
Эдвин застыл на своем месте, совершенно не понимая, чего ожидать от этого визита.