Оливия Штерн – Камилла. Жемчужина темного мага (страница 33)
Камилла успела сделать несколько шагов до того, как из темной щели меж оградами выскользнула мужская тень — сгусток мрака в тусклом свете фонаря. она невольно попятилась к спасительной калитке. Ведь не сделают ей ничего дурного? А следом за первой тенью также незаметно из темноты вылилась и вторая, и третья.
Самое страшное, что они были совсем черные. Без лиц. По крайней мере, в скудном свете Камилла не видела ни намека на светлое пятно там, где у обычных людей находится лицо.
И двигались они… Словно плыли по воздуху. очень быстро, перетекая над мостовой. Прямо к ней.
И тут она не выдержала. Взвизгнув, подалась назад, к дому, но каким-то странным образом не успела. Запястье как будто попало в капкан, Камилла дернулась изо всех сил — и ее тут же дернули в обратную сторону, дальше от дома, в темноту.
— Аларик! — успела крикнуть она, изо всех сил.
но, понятное дело, ничего не получилось.
так может выть собака на покойника.
В следующее мгновение ей зажали рот. Перчатка из грубой кожи. темнота заглянула ей в лицо, и Камилла увидела…
Черный шлем. И совершенно дикий, сумасшедший блеск глаз в прорези. Даже, кажется, красноватый отсвет в черных радужках.
она забилась, завертелась, чувствуя, как ее тело ощупывают сильные руки. Из-под шлемов донеслось утробное рычание, так рычит голодная собака, которой бросили кость. Безумие в черных глазах затягивало, грозя поглотить и ее саму… Дышать стало тяжело, почти невозможно — потому что рот ей крепко зажали.
«Какая же я дура», — успела она подумать.
Дура — потому что пошла выяснять отношения к человеку, который ее спас. Потому что так и не научилась сдерживать собственные глупые порывы. И потому, что решила посреди ночи идти ко дворцу.
Ей показалось, что утробное рычание из-под шлемов сменилось на вполне удовлетворенное урчание.
«Что они со мной сделают?!»
Эта мысль промелькнула — и мгновенно утонула в том животном ужасе, что затопил сознание.
— нет! — прохрипела Камилла, крутясь в их руках, все ещё пытаясь выскользнуть, вырваться…
Дышать стало совершенно нечем.
Сердце заходилось, как сумасшедшее, перед глазами собирался туман. И этот ненормальный, безумный взгляд в прорезях черного шлема…
Что-то изменилось.
Как будто кто-то взял — и выключил свет в их глазах. они мгновенно стали мертвыми, тусклыми, как у снулой рыбины.
Камилла, хрипя, дернулась ещё раз. И ей показалось, что рука, держащая ее, попросту отвалилась от туловища. Да и само туловище внезапно утратило всю силу, покачнулось. теперь уже она без труда вывернулась из рук, уже ее не держащих, отскочила назад…
трое, что напали на нее, осели на мостовую. Казалось, что там, под одеждой и доспехами, просто комья сырой глины. А в следующее мгновение Камилла увидела еще один силуэт — высокий и стройный. В черной одежде мага.
Аларик Фейр спрыгнул с крыльца, в несколько мгновений достиг Камиллы и порывисто прижал ее к себе. она носом уткнулась в тонкую рубашку, вцепилась в его обеими руками. только бы не отпускал больше — и это были все ее мысли. Камилла с трудом понимала, что именно Аларик шепчет ей на ухо:
— не смотри. не надо. Господи, какой ты ещё ребенок. Да и я хорош… нашел, с кем выяснять отношения…
— Кто это был? — спросила она, и он понял без слов.
— Это же верги. Ума не приложу, что они здесь делали. нужно будет написать Светлейшему, да и в ковен. Столица вся прошита защитными заклинаниями, сквозь землю они не могли пройти… отпустишь меня, а?
она замотала головой и ещё сильнее стиснула пальцы. Казалось, что если она сейчас разожмет руки, то оступится и попросту провалится в бездонную черную яму, из которой нет выхода.
— ну, что с тобой делать, — пробормотал Аларик, — какая ты еще… Пойдем в дом, незачем здесь…
Камилла послушно двинулась вперед, все ещё цепляясь за мягкую ткань. Ее начинал бить озноб от пережитого, коленки подгибались, и если бы не Аларик — уже бы упала.
«А ведь он применил свою магию, и ему скоро тоже будет плохо!»
Сделалось совестно, как будто она могла чем-то помочь. Впрочем, могла бы. Зачем ещё Айшари? И договор у них заключен. но он… он, скорее всего, откажется, и прав будет. Хоть у кого-то из них двоих должна оставаться ясная голова. Хоть кто-то должен не идти на поводу у собственных чувств. Хотя, быть может, и нет у Аларика никаких чувств, это же у нее чувства, а у него — все холодно и продуманно.
— Вот так, садись, — он усадил ее на диван в гостиной и собственноручно запахнул пеньюар так, чтобы Камилла больше напоминала гусеницу в коконе. Аларик со свистом выдохнул сквозь зубы, — откат… начинается. Я их заклинанием уложил, быстро и эффективно. теперь придется полежать часок. ты… скажи, ты побудешь одна? ничего с тобой больше не случится?
И вымученно улыбнулся. Камилла смотрела на него и видела, что кровь отлила от лица, Аларик сделался серо-белым, и даже губы посинели. Верги! Почему он должен это терпеть? наверное, она могла бы… ее ведь спасал, и все для нее делал, ничего не требуя взамен…
И Камилла сделала то, что — как ей казалось — должна была. она поднялась, одновременно спуская с плеч скользкий шелк, заодно и бретельки тончайшей кружевной сорочки и, пока Аларик не сообразил, что происходит, поднялась на цыпочки и неловко поцеловала его. В губы. ощутив легкий привкус мяты.
он замер, как будто окаменел. А Камилла, пользуясь паузой, взяла его жесткую руку в свои и приникла щекой к тыльной стороне ладони, прикрыла глаза. Как еще можно дать понять, что она может — и хочет стать его айшари по — настоящему? Что так будет правильно и честно? она прикоснулась губами к тому месту на запястье, где под светлой кожей просвечивали синие вены. Стало так тихо, что было слышно только ее дыхание — Аларик, похоже, и дышать перестал.
— Хочешь правду? о том, как я действительно к тебе отношусь? Без всех этих глупых домыслов? — вдруг спросил он едва слышно.
она вскинула на него взгляд — лицо мага было совершенно белым, ни кровинки, и в медных волосах переливались алые отсветы. Этот образ намертво отпечатался в памяти. Всего одно мгновение — потому что уже в следующий миг Аларик выдернул у нее руку, запустил пальцы в растрепанные волосы и впился в губы совершенно сумасшедшим, жадным поцелуем.
Камилле показалось, что ее подхватил и куда-то понес огненный смерч. И дело даже не в том, какими приятными на вкус оказались его губы. И даже не в том, что он ласкал ее губами и языком, и это было так ново и будоражаще. он так яростно вжимал ее в себя, словно хотел поглотить собственным телом, и Камилла чувствовала, как горячая ладонь мага скользит по спине, опускается ниже, стискивает ягодицу, потом возвращается выше, к шее, к особенно чувствительному месту под затылком, чтобы прижать ее ещё крепче. Поцелуй этот… был потрясением. Эти объятия оказались совершенно новыми, они будили доселе неизведанные ощущения. ноги сделались ватными, и Камилла обязательно бы упала, если бы Аларик не подхватил ее под бедра и не усадил на стол. он оторвался от ее губ только один раз, чтобы ещё больше оголить плечи и грудь. откровенно и бесстыже спустил сорочку и пеньюар до пояса. Камилла заглянула ему в глаза — они были совершенно черны, расширившийся зрачок почти поглотил радужку.
— ты так прекрасна, — пробормотал он, толкая Камиллу назад.
она оперлась на локти, позволяя магу рассматривать себя. И это тоже было так странно — год назад, приключись подобное, она бы уже убегала, визжа и зовя на помощь. А сейчас никого звать не хотелось. Все было словно в тумане. Камилла закрыла глаза, когда Аларик подушечками пальцев скользнул по скуле, едва заметно коснулся шеи, плеча.
«Что он будет дальше делать? А если…»
то самое «если» уже не пугало. Ей хотелось его прикосновений. И ещё поцелуев. Хотелось, наконец, забыться, и чтобы огненный вихрь, зацепивший ее самым краем, продолжал кружить, вознося все выше, и выше…
ткань скользнула по плечам, Камилла удивленно распахнула глаза. А маг… он, прикусив губу, сосредоточенно натягивал на нее сорочку и пеньюар.
— Забудь, — сказал он, ловя ее взгляд, — пожалуйста… забудь все это. Это неправильно. не спрашивай почему. Я — темный маг, я не принадлежу себе, я член ковена Ворона. А ты — Камилла Велье. Когда закончится история, в которую ты попала, тебя выдадут замуж. А я… прости, я ничего не могу тебе предложить. И ты должна это понимать.
он закутал ее в пеньюар по горло. Потом отстранился, окинул долгим и тоскливым взглядом.
— такая она, правда. И не надо думать, что то, что я делаю для тебя, я бы делал для любого. Это не так. Я отнюдь не добряк, Камилла. Просто… пока что я не могу от тебя отказаться. И взять тебя не могу. Это тебе не нужно.
«Да откуда ты знаешь, что мне нужно, а что — нет?» — трепетало на губах, но так и осталось несказанным.
Вот она, правда, которую ей хотелось знать. Аларик желает ее как женщину, но никогда не сделает своей — потому что не принадлежит себе, темный маг и так далее по списку.
— Я пойду, отлежусь, — с кривой улыбкой сказал он, — будь дома и никуда не уходи. Утром будем выяснять, откуда здесь взялись верги.
И вышел.
Камилла, судорожно выдохнув, слезла со стола и обхватила себя руками. ну как так-то? Было и горько, и обидно. но не на Аларика она обижалась — скорее на судьбу, которая сделала ее баронессой, а его — темным магом.