Оливия Штерн – Камилла. Жемчужина темного мага (страница 35)
надо сказать, Архимага, наделенного силой Света, он побаивался всегда. непонятен он был, этот крупный мужик с гривой темных жестких волос, с холеной бородкой клинышком. на вид — любимец женщин. одевается как щеголь, а не как монах. но Эдвин никогда не слышал — и никто не доносил — чтобы хоть одна женщина задержалась в покоях Светлейшего дольше тех минут, что положены для покаяния. С мужчинами, впрочем, было так же. А когда неясны пороки человека, неясны и мотивы, которые движут его поступками, да и сам человек непонятен и опасен.
Эдвин опомнился, через силу улыбнулся Архимагу.
— Рад видеть вас в добром здравии, Светлейший, — заторопился он, — будьте любезны, садитесь. Все кресла в вашем распоряжении.
Архимаг еще раз окинул взглядом кабинет, затем шагнул к ближайшему мягкому креслу и тяжело в него опустился, положив крупные руки на подлокотники. на безымянном пальце звездой сверкнул крупный бриллиант.
— Что привело вас сюда? — спросил Эдвин.
— Дела вашего государства, — Архимаг смотрел тяжело, пристально, и Эдвину снова сделалось не по себе.
он также смотрел, когда умирал отец… тот самый отец, который натравил убийцу на собственного сына.
— так ведь… ничего не угрожает государству, — растерянно промямлил Эдвин и развел руками.
— Из монастыря святейшего Ирекиала пришло сообщение, что герцог Велье собирает войско, чтобы не допустить вашей коронации.
Воцарилось молчание. Архимаг буквально сверлил Эдвина взглядом, а тот, в свою очередь, таращился на Архимага — и единственным результатом этого осмотра стало понимание того, что глаза у Светлейшего вовсе не черные, и не карие — а с болотной прозеленью.
Эдвин передернулся и отвел взгляд.
— ну так… сделайте с ним что-нибудь, Светлейший. Свет всегда на стороне законного короля, так ведь?
— Бесспорно, — на губах Архимага мелькнула улыбка, — но в данном случае я совершенно бессилен. Я не могу убить герцога и не могу его ни к чему принудить. мы на стороне законного короля, ваше высочество, но предпочитаем не вмешиваться.
— так вы готовы не вмешиваться и довести дело до междоусобицы?
— Я уже прилагаю усилия к тому, чтобы этого не случилось, — хмыкнул Архимаг, — я пришел и рассказал вам о планах герцога Велье, который по — прежнему обвиняет вас в убийстве семьи его несчастных родственников. но повлиять на Велье не могу. Это должны сделать вы, ваше высочество.
— Да он сам их убил! — взорвался Эдвин, — это он меня подставил, он. И вам это наверняка известно!
Архимаг невозмутимо пожал широченными плечами.
— Почему вы не хотите мне помочь? — хрипло спросил Эдвин.
Будучи не в силах сидеть, он вскочил и принялся ходить по кабинету. Подошел к окну, выглянул во двор.
«Архимаг просто подозревает тебя».
— мы на стороне законного короля, а вы — ещё не король, — невозмутимо отозвался Архимаг.
— ну так коронуйте меня! Давайте перенесем коронацию. И без того слишком долго ждать!
— Сперва разберитесь с герцогом, — сказал Светлейший, — это в ваших силах. И еще раз повторюсь: наше дело — молиться и совершенствовать нашу силу, чтобы в нужный момент сдержать тьму, сорвавшую оковы. Герцог Велье — это ваше дело, Эдвин. Я все сказал.
И он неторопливо поднялся, чтобы уходить.
— Подождите, — Эдвин обернулся, — у меня к вам вопрос. Какого верга я встретил здесь темного мага, который сослался на ваш приказ? Что ему здесь искать?
Светлейший нахмурился, однако, тут же взял себя в руки и лицо его вновь сделалось безмятежным. Именно с таким лицом и глядят в лик Господа, Владыки Света.
— Ваш отец умер слишком внезапно и слишком нехорошо, — сказал Архимаг, — поэтому я послал этого темного на поиски места, где угнездилась тьма.
— Где ей гнездиться? Во дворце? не смешите меня, — буркнул Эдвин, — отзовите свою ворону, Архимаг, ему здесь делать нечего.
— Если ему здесь нечего делать, то он ничего и не найдет, — внезапно резко ответил Светлейший и нахмурился, — тьма, ежели она здесь, угрожает и вам. Если сосуд не опечатан, он будет полностью покорен тьме. А тьма ведет к разрушению, это неизбежно. Или вы думаете, нам доставляет особенное удовольствие разыскивать отмеченных тьмой детей и налагать на них сдерживающие печати? ну, в самом деле…
«Да ладно. Чтобы Мартин угрожал мне?» — Эдвин едва не рассмеялся в лицо Светлейшему.
ну и дурак этот Светлейший.
А он-то, Эдвин, его побаивался. А оказалось — просто дурак.
Эдвин скроил постную мину и кивнул.
— Я понял вас, Светлейший. Я не буду чинить этому магу препятствий, пусть хоть все здесь обыскивает, мне нечего прятать.
— Прежде всего, я забочусь о вас, Эдвин, — казалось, Архимаг смягчился, — а вы позаботьтесь о герцоге Велье. В конце концов, вы всегда можете воспользоваться услугами Эскиса, ему можно доверять.
«После того, как они с папенькой подослали убийцу? Да ни за что!»
но, конечно же, вслух Эдвин этого не сказал. Выпроводив Светлейшего, он стукнул в ту дверцу, за которой исчез Мартин.
— Выходи! надо кое-что обсудить.
Мартин, появившийся из-за дверцы, выглядел весьма бледно и как-то взъерошено. Под глазами залегли тени, которых ещё этим утром Эдвин не замечал. неужели так на него действует магия Светлейшего?
— Слышал? — коротко спросил Эдвин.
Мартин молча кивнул и, подволакивая ноги, поплелся к ближайшему креслу, уселся туда и молча уставился на Эдвина. И снова смотрел без подобающей покорности.
— Я желаю, чтобы герцог Велье и его сын умерли, — изъявил Эдвин свою королевскую волю. И плевать, что коронация ещё не состоялась.
— Вы можете послать туда переговорщиков, ваше высочество, — тихо ответил маг и задумчиво почесал макушку.
Эдвин прищурился на поганца, который, похоже, окончательно решил зарваться.
— ты в самом деле дурак или притворяешься? нашему Велье не нужны переговорщики. он и семью братца положил, чтобы расчистить дорогу к трону! он приказал и моих людей убить — диву даюсь, отчего до меня не пытался дотянуться. наверное, решил, что ему будет приятно наблюдать за тем, как состоится суд. И ты говоришь о переговорах?
— Возможно, он правда считает вас виновным, — пробормотал Мартин и сник в кресле. Затем встрепенулся, — ох, простите, ваше высочество. магия нашего архимага… весьма для меня неприятна.
Эдвин пожал плечами. Если его раб и напрашивался на сочувствие, то совершенно зря.
— Поезжай сам, — процедил он и сжал пальцы в кулак, как будто сдавливая горло ненавистного Велье, — как все сделаешь, вернешься. Возьми… одного из моих коней — и поезжай. Пять дней тебе на все про все, понял?
— Понял, ваше высочество, — Мартин склонил голову, — сейчас же и отправлюсь. Документы сопроводительные дадите?
Эдвин прошелся по кабинету, задумчиво теребя пуговицу.
— Какие ещё документы? Чтобы, если тебя поймают, все знали, от кого ты? Денег — дам. Вот на них и будешь путешествовать, благо, недалеко. И, знаешь, постарайся сделать так, чтобы ни у кого не возникло подозрений, понимаешь? ну, чтоб от естественных причин…
Мартин помолчал. Затем внимательно посмотрел на Эдвина.
— Сын Велье, говорят, мой одногодка. И без того хворает.
— младенцы тоже умирают, — механически ответил Эдвин, не понимая, зачем его раб вообще об этом говорит, — поезжай. И сделай все так, как надо.
Мартин, шипя сквозь зубы, поднялся. Просто удивительно, как действует магия Света на темных магов!
— Должен ли я выяснить, кто на самом деле напал на семью Велье? — спросил он тихо.
— Это уже не имеет значения, — так же тихо ответил Эдвин, — убей их — и все. ничто не должно помешать моей коронации, понимаешь? ничто. но если получится заполучить признание, которое бы меня обелило перед народом — тоже будет недурственно.
Мартин уехал до обеда. И Эдвин, скучая, ковырялся в тарелках, едва ли не задремывая во время смены блюд. Жареные перепелки, паштет из петушиных гребешков. Запеченный под сметанным соусом жирный сом. Какую игру ведет Светлейший? Почему не желает помогать? А ведь мог бы, но предпочитает оставаться в стороне и читать верговы молитвы… ну и пусть, сами управимся. Мартин — он как кошка, везде проберется, и наверняка семь жизней еще в запасе имеет…
Эдвин откусил кусок лимонного пирога и невольно задумался о том, как долго Мартин будет добираться до замка Велье. Дня два-три, не больше. А потом он соорудит одно из своих мудреных заклинаний — и все, не станет целой семьи, каким-то образом заполучившей себе королевскую кровь.
Глоток горячего чая с привкусом мелиссы.
А перед глазами — бледное лицо Мартина, с изящными чертами, глаза такие выразительные, но в них почему-то не читается ни почитания, ни признательности. Глаза Мартина — как пара темных зеркал, заглядываешь в них и видишь собственное лицо, кривое и уродливое. Что у него на уме, у верного раба? никому неизвестно.
Эдвин едва не подавился тем самым пирогом, швырнул остатки на блюдо. И,ткнув пальцем в замершего в ужасе ближайшего лакея, прохрипел:
— Эй, ты! Иди, разыщи мне графа Эскиса и передай, что я желаю его видеть! немедля!
Лакея как ветром сдуло. Эдвин несколько минут вслушивался в затихающий стук каблуков по паркету, затем допил чай и поднялся из-за стола. Все, довольно, отобедали. от мыслей, что посещают голову будущего монарха, любой аппетит пропадет.
мысли были… не самые радужные. В основном о том, что Мартин знал слишком много — гораздо больше, чем полагается знать даже самому верному слуге. И, кроме всего прочего, был темным магом с очень непонятными намерениями. то есть, конечно, пока Мартин был послушен и верен. но что потом? Кто знает, что у него на уме?