Оливия Штерн – Камилла. Жемчужина темного мага (страница 20)

«Помогите мне», — написала она в последний раз.

— Я помогу тебе выждать, — твердо ответил мужчина, — здесь ты будешь в полной безопасности, и никто не будет знать, что ты — дочь убитого барона. Пожалуй, в других обстоятельствах я бы обратился к его величеству, но… король умер — да здравствует новый король. Лишь бы это не привело к бунтам. Или к чему похуже.

«но что же я буду делать потом?» — Камилла торопливо царапала грифелем.

— мы будем действовать по обстоятельствам, — невозмутимо ответил маг, — и все же… я не верю в то, что принц из-за пощечины приказал вырезать семью. надо быть идиотом, чтобы такое провернуть.

Камилла посмотрела на него и пожала плечами — мол, что есть. И вздохнула, понимая, что вот-вот расплачется. Вздрогнула всем телом, когда маг склонился к ней и едва ощутимо погладил по голове.

— Послушай… твои обвинения серьезны, весьма. И, знаешь, такие вещи, как месть, вот так просто не делаются. нужно спокойно выждать — до тех пор, пока о тебе все забудут. И только тогда начинать действовать. И, хотя все говорят о том, что принц Эдвин — кровавый убийца, я бы не торопился с выводами. Все это напоминает… чьи-то интриги. Серьезные интриги, какие всегда вьются рядом с короной.

она потянулась руками к планшету с бумагой, а затем написала:

«мне нужно оповестить дядю о том, что я жива. тогда он заберет меня в свой замок, там я точно буду в безопасности».

маг прочел ее сообщение, и вдруг его лицо снова обрело хитрое лисье выражение.

— Дядю? Герцога Велье?

она кивнула, не понимая столь резкое его перемены настроения.

— нет, — маг качнул головой, все ещё улыбаясь, — мы не будем ставить в известность дядю. на мой взгляд, ситуация такова, что тебе лучше всего будет немного подождать… и побыть мертвой.

«Я не понимаю».

маг прошелся по спальне, потирая ладони, то и дело бросая на Камиллу загадочные взгляды.

— меня не оставляет мысль, что это не дело рук принца, невзирая на то, что все об этом говорят. Подожди, не торопись возражать. ну, посуди сама… он — будущий король. Вырезать семью аристократов только из-за пощечины? Сдается мне, тут дело в ином. И мы узнаем, в чем именно. наказывать надо истинного убийцу, госпожа баронесса.

«но зачем это кому-то еще?»

— Я не знаю, — он остановился, задумчиво глядя на нее, — не знаю…

В этот момент на пороге появилась Годива с подносом в руках.

— А вот и суп! Боже, сегодня я просто богиня кухни!

А Камилла даже пожалела, что она пришла так быстро. на миг ей казалось, что она обрела если не сообщника, то хотя бы… лицо заинтересованное, что ли. В этой спальне как будто зарождалось нечто новое, будоражащее кровь, но одновременно теплое и уютное. А Годива пришла и все разрушила. но, конечно же, сердиться на нее не стоило: бульон пах божественно, и Камилла видела, что глаза темного мага снова сделались светлыми, ярко-васильковыми. Ему тоже нравился запах куриного бульона.

Когда на мир спустилась ночь, Камилле не спалось. Со своего места она могла видеть окно — черный провал, завешенный тоненькой, словно стрекозиные крылья, занавеской. А потом взошла луна, ее тоже было хорошо видно, словно вылитую из серебра. Лунный свет залил спальню, и Камилле начинало казаться, что она вот-вот сама станет его частью, и будет плыть среди невесомых хрустальных струн, словно призрак или вампир. она лежала на боку, вцепившись в подушку, и думала — снова о родителях, о том, что до сих пор их тела никто не подобрал, о том, что она должна найти и наказать убийц… только вот как? Ей не очень нравилось то, что предложил Аларик — имя наконец осело в памяти. Это нужно ждать… долго ждать. А нужно было сейчас, чтобы души маменьки и папеньки обрели покой. но что она могла сделать? Сбежать из этого дома, пробраться во дворец? И Камилла горестно качала головой.

Это ведь только кажется, что ты — сильная и все сможешь.

Стоит оказаться одной на улице, и сразу станет понятно, что ты — просто слабая девчонка. А хотелось быть…

она всхлипнула. Глаза вновь жгло от слез. Хотелось быть сильной, как героини-воительницы из тех сказок, что рассказывала нянюшка, но не получалось. А ещё эта проклятая немота. Почему так получилось? И если это навсегда?

И Камилла вдруг представила себе, что даже будучи старушкой она будет везде таскать с собой блокнот на шелковой ленточке, чтобы переписываться с мужем, если таковой, конечно, когда-нибудь найдется — кому нужна немая жена?

В коридоре скрипнули половицы, и она замерла, как мышь, боясь лишний раз вдохнуть. Кто там еще? Годива ушла вечером, ещё раз накормив всех горячим… Значит, маг бродит по ночам?

Камилла не ошиблась: из темноты коридора вылился высокий мужской силуэт. В лунном свете лицо казалось совершенно белым, а глаза — двумя провалами во тьму. Рыжие волосы совершенно утратили солнечную яркость и казались серыми.

Что ему здесь нужно?

Камилла сжалась в комок. нет, до сих пор Аларик не сделал ей ничего дурного, но кто их знает, этих темных магов? неспроста Светлейший признал их проклятыми и определил опечатывать вредоносный дар каждого из них…

— Спишь? — тихо спросил Аларик, приближаясь к кровати.

Камилла помимо воли шевельнулась, хоть и думала притвориться.

— А я вот, закончил с отчетами и решил заглянуть… как ты тут, — прозвучало как оправдание.

она молчала, выжидая.

Заглянул? теперь иди обратно, к себе…

но вместо этого Аларик подошел к окну, выглянул наружу, потом повернулся к кровати, где Камилла сжалась в комок.

она в доме темного мага, подумать только!

А он подошел, посмотрел на нее сверху вниз, а потом просто опустился рядом на пол, уселся так, что его спина опиралась о край кровати, и Камилла при желании могла протянуть руку и потрогать его голову.

— Я посижу тут немного, не возражаешь?

она смирилась, все еще не понимая, что ему нужно.

А маг некоторое время сидел молча — Камилла видела профиль в лунном свете, красивый такой профиль, какие любят в романах рисовать на картинках — затем тихо заговорил.

— Знаешь, если тебя это хоть как-то поддержит… то я очень сочувствую твоему горю. мне в этом смысле было проще: меня увезли от матушки, когда я был еще мал. Поэтому сейчас я не знаю, жива она или нет, и не знаю, где ее можно попытаться разыскать — потому что понятия не имел, где жил. Это была какая-то глухая деревня, даже без названия… таких полно. меня увезли оттуда навсегда. но мне иногда приятно думать, что матушка жива, и что… я точно знаю, у нее потом были и другие дети, и, может быть, она сейчас нянчит внуков… мда… — помолчал, раздумывая, и добавил, — расстояние — не главное, что нас разделило.

Камилла пискнула из-под одеяла.

А что? Что может быть хуже расстояний?

— Время, вот что разделяет сильнее всего, — слушая какие-то свои мысли, произнес Аларик. он откинулся затылком на край перины, лунный свет обрисовал его профиль. Сделав паузу, он добавил, — поэтому, если рассматривать время как расстояние, только особенное, то… ты можешь думать, что твои родители просто… уехали. Далеко уехали. может быть, отдыхать и жить где-нибудь в милом домике на берегу моря, гулять по вечерам по белокаменной набережной… Главное во всем этом — понимать, что рано или поздно вы все равно будете вместе, но жить при этом так, чтобы потом было, о чем им рассказать.

Камилла вдруг невероятно отчетливо представила себе все то, о чем он говорил: что ее дорогие родители… где-нибудь там, и что у них есть домик о двух этажах с балкончиком и маленьким садиком с фруктовыми деревьями, и что маменька раскладывает прозрачное грушевое варенье по банкам, накрывая его хрустящей желтоватой бумагой, а папенька в это время сидит в старом кресле, в своем любимом полосатом стеганом халате.

Грудь резануло нестерпимой болью, и она задохнулась, зашлась рыданиями. И даже не сразу поняла, что сильные мужские руки попросту сгребли ее в охапку, прижали к горячей груди, и что сама она вцепилась в его рубашку и плачет, воет в голос.

— Девочка, — его ладонь гладила по волосам, по спине, — все это… просто надо пережить. Просто пережить, перетерпеть. У тебя все будет хорошо.

Камилла ещё сильнее вцепилась в грубую ткань. Ей было так холодно, тело мага казалось единственным источником тепла, и, казалось, она медленно погружается в мягкий, горячий кокон.

— ну, что ты, — пробормотал он, — ты должна быть сильной. Сильные могут отомстить, слабые гибнут.

И Камилла, словно во сне, почувствовала прикосновение его губ к виску. она уперлась локтями в грудь Аларику и отстранилась, заглядывая в его черничные глаза.

— мне страшно. И очень больно, — выдохнула.

но язык не слушался, получилось снова что-то совершенно неразборчивое.

он вдруг улыбнулся уголками рта, хитро так, по-лисьему. И снова прижал ее голову к своему плечу, гладя по волосам и плечам.

— Все пройдет, — бормотал Аларик, — чем дальше тебя будет уносить поток времени, тем легче тебе будет. Просто думай… что они где-то далеко, и что там им хорошо.

И она, отогреваясь, успокоилась. Все еще всхлипывая, прижалась щекой к промокшей от слез рубашке. от Аларика приятно пахло душистым мылом и еще чем-то неуловимым, но таким близко-знакомым. Камилла просто закрыла глаза и позволила себе греться в чужом тепле, ей казалось, что ниточки этого тепла медленно, одну за одной, выдавливают те ледяные стрелы, что пронзили сердце…