Оливия Штерн – Камилла. Жемчужина темного мага (страница 22)
Сказать она хотела — ну ничего себе.
Покраснела и вернулась к блокноту.
«Я не понимаю, за что? Что я им сделала? Принца ударила, и он мог хотеть смерти моей и моих родителей. но дядя?»
— Полагаю, тут много интересных фактов, о которых мы не знаем, — пробормотал Аларик, — подлить вам ещё чаю? нет? Возьмите, пожалуйста, булочку…
но Камилла лишь покачала головой. Как можно вообще думать о еде, когда вокруг происходит такое?
И она схватила блокнот снова.
«А мои родители? Их тела нашли?»
— Их забрал ваш дядя и уже похоронил в семейном склепе Велье, насколько мне известно, — тихо ответил Аларик и отвернулся. Помолчав, добавил, — помните, что я говорил про великую реку времени? она будет вас уносить все дальше и дальше, и это в любом случае неизбежно. Все мы… знаем друг друга только временно. не навсегда.
Камилла взяла дрожащей рукой чашку и сделала несколько глотков. Да, чай с мятой. Говорят, мята успокаивает, мятные капли дают всяким нервным девицам…
но как тут не быть нервной?
Это просто чудо, что она в состоянии ходить и даже думать. Посмотрела на Аларика, встретила его внимательный взгляд. И совершенно внезапно захотелось свернуться клубочком, и чтобы он снова обнимал ее, утешал и грел своим теплом.
Камилла покачала головой. Да, это было бы прекрасно. но он сам только что дал понять, что она — госпожа баронесса, и что далее он будет вести себя с ней так, как и положено вести простолюдину.
но какое у него все-таки умное и приятное лицо.
В деревне люди попроще, Камилла видела не раз деревенских парней. И лица у них напоминали плохо отесанные деревянные чурбачки, а развлечение не шли дальше ближайшей таверны. темный маг, вытащивший ее из реки, видимо, был из какой-то совершенно другой деревни. Или же магия попросту накладывала отпечаток на человека, который стал для нее сосудом.
«Что мы теперь будем делать, когда меня похоронили?»
Аларик понимающе кивнул.
— нам остается затаиться до поры до времени и постараться выяснить все обстоятельства… Почему все происходит так, как происходит. Зачем вашему дяде была нужна смерть вашей семьи. Зачем принцу вылавливать утопленниц и объявлять их вами.
«Я не могу поверить, что это мог быть дядя», — написала Камилла.
— Во многие вещи с трудом верится, — усмехнулся маг, — но мы понятия не имеем, что у него было на уме, и зачем он столь спешно объявил о том, что вы окончательно и бесповоротно мертвы.
Камилла медленными глотками пила чай, а сама думала, думала. И пришла к выводу, что перестала понимать что-либо вообще.
Все происходящее было странно. Чудовищно-странно.
но завтрак определенно придал сил. К тому же, она узнала о том, что тела ее родителей больше не лежат открытые всем ветрам, а упокоились в склепе — и это тоже внезапно успокоило. Камилла покосилась на окно: небо было весенним, ярким. А потом написала:
«Могу я выйти из дома? мне хочется на воздух».
— Разумеется, — серьезно ответил маг, — только не пугайтесь Енма. он совершенно безобиден.
… Безобиден?
Да она чуть не хлопнулась в обморок на высоком крыльце, когда увидела этого Енма!
Божечки… Глиняное чудовище без глаз, которое ещё и шевелится, и на задние лапы поднимается, разбрасывая при этом ярко-рыжие глиняные крошки.
— не бойтесь, он совершенно безобиден, — Аларик спустился вниз, к глиняному монстру, и демонстративно похлопал его по холке. К слову, холка находилась как раз у Аларика перед носом.
И, словно отвечая на безмолвный вопрос Камиллы, пояснил:
— Это мой голем. на нем удобно передвигаться на большие расстояния… Правда, есть недоработка: во время сильных ливней он может размокнуть. Честное слово, я уже подумываю о том, чтобы сделать себе каменного, но сидеть на мягкой глине удобнее, чем на камнях. Да и каменный больно шумный, камни ведь стучат друг о дружку…
Камилла смотрела на подобие морды какого-то животного — морды, похожей на кирпич, где были выемки для глаз, но самих глаз конечно же не было. Жуть какая-то…
А потом опомнилась, схватила блокнот и быстро написала:
«Почему же не обычная лошадь? Лошадь хотя бы не размокнет под дождем».
Аларик усмехнулся, пожал плечами.
— За лошадью, госпожа баронесса, нужен уход. И пища ей нужна, и вода, и попона. Лошадь может заболеть и умереть. И лошадь могут попросту убить. А вот Енма — если его изрубят в крошку — его всегда можно собрать заново, и так уже бывало не раз. так что, пожалуй, его единственный недостаток — это плохая влагоустойчивость…
Камилла кивнула, соглашаясь, затем показала рукой в сторону реки — сейчас она тонкой синей полоской выделялась где-то в конце участка.
«могу я пройти туда?»
— Конечно, можете, — он окинул взглядом спокойную речку, — вы можете гулять здесь, сколько сочтете нужным. У меня же, если вы не против, есть кое-какие дела. нужно написать пару писем в ковен.
И, церемонно откланявшись, Аларик удалился.
Камилла с сожалением посмотрела вслед. определенно, с ним было хорошо. И интересно. Да, она оставалась баронессой, но темный маг определенно был умнее, опытнее и сильнее. Сила, которая в нем чувствовалась — подчиняла. мягко, ненавязчиво… даже в какой-то мере приятно.
И Камилла побрела в направлении Свуфтицы, пытаясь на ходу размышлять о той странной ситуации, в которой она оказалась.
Участок земли, на котором располагался дом темного мага, оказался куда больше, чем ей казалось поначалу. он был с уклоном в сторону русла реки, и Камилла неторопливо шла туда, обходя лужи и стараясь не вступать в особенно жирную мокрую землю. Кое-где торчали прошлогодние стебли травы, кое-где вовсю пробивалась молодая травка. Свежий ветер приятно дул в лицо, а шум бегущей воды навевал мысли о том, что она просто выехала отдохнуть на природе.
наконец Камилла дошла до места, где следовало остановиться — дальше начиналась жидкая грязь, ил, какой-то мусор, принесенный разливом. А на другом берегу Свуфтицы рос дикий кустарник, и было неясно, чей-то там участок или ничейная земли.
она постояла-постояла, глядя в мутную воду. Действительно, это просто чудо, что она выжила. А Эдвин и ее дядюшка уже ее похоронили… торопливо, очень…
Сейчас речка была спокойна. Вокруг, по склонам — блестящая жидкая грязь, вся в мелких лужицах, рытвинах, каких-то вздутиях… Камилла с прищуром рассматривала, как в лужах отражается синее небо. И как-то не сразу заметила, как в десяти шагах почва как будто приподнялась, потом еще, и еще…
она моргнула.
Происходило что-то такое, чего не должно было происходить.
Земля не должна шевелиться, это точно!
но она вздувалась, как будто гигантский пузырь, все быстрее и быстрее, а Камилла — замерла, не могла шевельнуться, а в мыслях — только одно.
«Беги. Беги, дура!»
— Беги! — донеслось со стороны дома.
«Как странно, — подумалось ей, — мне совершенно не хочется шевелиться… как будто все правильно».
Жидкая грязь клочьями сползала с сияющего пузыря, как кожа с обожженной плоти. И сейчас… что-то должно было произойти, что-то важное… И в груди сделалось холодно-холодно, словно туда бросили ком снега…
«мамочка», — успела подумать она.
Камиллу дернули назад, швыряя на землю. И, глядя в чистое синее небо, она вдруг увидела, как наверху сплелась тонкая чернильная сеть. она взялась ниоткуда — и стремительным рывком опустилась вниз. туда, где земляной пузырь. Следом же, тонкой ажурной шалью, прямо из воздуха выткалась еще одна сеть цвета спелой ежевики. И снова рванулась к земле, словно коршун на добычу…
И буквально через мгновение на саму Камиллу обрушилось что-то сверху, что-то невероятно тяжелое, горячее, протащило ее волоком, прижало к холодной и мокрой земле. она уставилась в совершенно бешеные, почти черные глаза мага, и он выдохнул ей в лицо:
— Сейчас… держись.
Закрывая ее собой от того, что происходило там, рядом с речкой.
Грохнуло так, что она на миг оглохла и ослепла. Мир померк, с неба посыпались хлопья, похожие на хлопья пепла. Какие-то невнятные обрывки… Как будто крупный снег — но только серый, сбрызнутый каплями света.
Аларик вцепился пальцами ей в лицо, заставил смотреть себе в глаза и хрипло, тяжело переводя дыхание, сказал:
— Все. Уже все, не бойся. не пострадала? о, господи, девочка, надо бежать, понимаешь? не стоять и смотреть, а бежать. Хорошо, что я вовремя почувствовал…
опомнившись, он резким движением откатился в сторону и сел на земле. Со стоном вцепился руками себе в голову.
Камилла тоже поднялась и села, все ещё пытаясь сообразить, что это было.
наконец осмотрелась: в земле, совсем рядом, оказалась глубокая воронка, изнутри как будто покрытая глазуревой черной коркой. А вокруг разбросало странного вида ошметки, черные, но как будто сбрызнутые белым перламутром.
она посмотрела на Аларика: тот, как и сама она, сидел на земле, перемазанный грязью, гарью и вообще непонятно чем. на бледном лице яркими сапфирами горели глаза. он все ещё как будто пытался размять пальцами собственный череп, кривился при этом, и Камилла не понимала… Совсем не понимала.