Оливия Штерн – Камилла. Жемчужина темного мага (СИ) (страница 6)

Годива фыркнула. И ничего не сказала: откуда-то достала теплую

шаль, завернулась в нее и уселась на край кровати в ногах, потому что

стул был занят одеждой.

— Знаешь, а ты ничего так, — пробивалось сквозь дрему, — если

захочешь как-нибудь… заходи, денег не возьму.

— так ведь не ты здесь хозяйка…

— ничего, как-нибудь устрою. Глаза у тебя красивые.

— Я же темный маг.

— А покажи, где эта печать, которую вам всем ставят.

он повернул руку так, чтобы она могла рассмотреть тот старыйстарый шрам. Клеймо.

Знак сдерживания, в который зашито

заклинание светлого ковена.

— Больно было? — шепотом спросила женщина.

Аларик молча кивнул.

— И как ты на такое согласился?

— мне пришлось выбирать между этой печатью и смертью, —

просто ответил он, — кажется, выбор очевиден.

— не повезло тебе, — она вздохнула, — ну, ладно. А что тебе

рассказать? Здесь у нас мало чего интересного случается, а если и

случается, то я об этом не знаю. но вот в соседнем городе — о, я

слышала, там на днях будет бал у герцога Велье. И даже принц Эдвин

Лоджерин приедет, потому что герцог — это его родственник. Хотела

бы я посмотреть на этого принца!

— Зачем тебе? — сонно пробормотал Аларик, — я слышал, он

сволочь ещё та…

— но принц же… все-таки… ну и ладно. ну и верги с ним, с

принцем. А скажи, правда ли, что темные маги знают, когда мы

избавимся от вергов?

— так об этом все знают, — он приоткрыл один глаз, посмотрел

на Годиву. она буквально пожирала его взглядом, так ей было

интересно, — дело-то давнее. Когда-то один из наших королей

похитил подземную королеву, взял ее силой и так и не женился. А

когда она рожала и не могла разродиться, он приказал ее убить, чтобы

вынуть ребенка из чрева. И когда королева умирала, она прокляла эти

земли, и этим проклятием обрекла на войну два народа, и свой, и наш.

 Вергов обуяла жажда мести, понимаешь ли… и они утратили рассудок.

А люди — те, кто на земной поверхности — обречены воевать, терять

близких, раз за разом, до тех пор, пока королева не убьет короля. Это

исходя из проклятия.

— А как она его убьет-то? — спросила Годива.

— то-то и беда, что уже никак, — пробормотал Аларик, —

поэтому войне конца не будет, а все эти легенды — так, чтоб

развлечься…

— ты в это не веришь, да? В проклятие?

— Уже не верю, — выдохнул он и зевнул, — пожалуйста, помолчи немного, а? И разбуди на рассвете.

***

Конечно же, на рассвете его никто не разбудил, и поэтому Аларик

проснулся позже — от криков и воплей, которые без труда

просочились сквозь окно. Годива, подкатившись ему под бок, и

укутавшись в шаль, продолжала спать сном младенца.

Аларик застонал от досады. ну как же так? Голем, провались все к

вергам. Голем!

Скатившись с кровати, он принялся натягивать штаны — и все

казалось, что делает это слишком медленно, потом нырнул в тунику, сунул босые ноги в сапоги и, на всякий случай прихватив меч, бегом

устремился на улицу. По пути он никого не встретил: после рабочей

ночи дом развлечений спал крепким сном.

А на улице, там, где оставил Енма, разворачивалась нешуточная

драма. несчастный голем спокойно стоял, окруженный истерично

орущей толпой, и к нему уже пробивались патрульные, целых четыре, пытаясь перекричать вопящих кумушек и локтями прокладывая себе

дорогу.

— Стойте! — успел крикнуть Аларик, но его никто не услышал.

он рванулся вперед изо всех сил, но, конечно же, не успел.

толпа взревела торжествующе, когда сабли патрульных

обрушились на Енма. Правда, торжествовали они недолго: Аларику не

нужно было даже видеть, что там произойдет дальше, он лично