Оливия Мун – Лёд между нами (страница 1)

Оливия Мун

Лёд между нами

Глава 1

Северный океан просыпался нехотя, потягиваясь в своей ледяной постели, будто огромный ленивый зверь, которому слишком тепло и уютно в берлоге, чтобы вылезать наружу. Солнце уже давно встало где-то там, за горизонтом, но его лучам приходилось пробиваться сквозь плотную вату облаков, которые висели так низко, что, казалось, цеплялись за макушки одиноких айсбергов, плывущих вдалеке, и те от этого казались ещё более хмурыми и неприступными, словно не хотели пускать свет в свои владения.

Где-то на границе видимости, где вода сливалась с небом, лениво ворочался кит — он то показывал свою огромную чёрную спину, блестящую на свету, то выпускал в небо высокие фонтаны пара, которые ветер тут же подхватывал и разрывал в мелкую водяную пыль, разнося её над волнами солёным туманом. Недалеко от скал дрейфовала небольшая льдина, и на ней, развалившись, как на курорте, грела бока целая стая нерп — толстые, круглые, с усатыми мордами и большими влажными глазами, они жмурились от редких солнечных лучей, то и дело лениво сползали в ледяную воду, чтобы освежиться, а потом снова забирались на лёд, громко фыркая и толкаясь боками, будто спорили, кому сегодня лежать с краю, а кому досталось самое тёплое местечко в середине. На верхушках прибрежных камней сидели чайки, нахохлившись и втянув головы в перья, но при этом внимательно следили за всем, что творилось внизу. Каждая была готова в любой момент сорваться с места с диким криком, если вдруг покажется что-то съедобное или хоть сколько-нибудь интересное.

Чуть поодаль, на огромном плоском обломке льда, который мерно покачивался на лёгкой волне, сидела Вивиан. Она устроилась на самом краю, свесив в воду свой мощный хвост. Чешуя на нём переливалась всеми оттенками серебра и тёмного индиго. Сама девушка была занята важным делом: она расчёсывала свои длинные, до самого пояса, волосы. Они были белоснежными, густыми и тяжёлыми, обрамляли острое лицо с выступающими скулами и тонкими, будто нарисованными бровями. Она медленно водила по волосам гребнем из рыбьей кости и тихо напевала, и песня у неё была без слов, просто тягучая, чуть печальная мелодия, похожая на старую колыбельную, которую поёт мама, укачивая ребёнка — она стелилась над студёной водой, мешалась с тихим плеском волн и далёкими криками чаек, и от этого вокруг становилось ещё спокойнее, будто даже океан притих, слушая её голос.

Рядом с ней, на самом пузе, по льдине катался Лу — маленький пингвинёнок с забавными крыльями-плавниками, которые он то и дело растопыривал в стороны, чтобы не завалиться набок, и от этого он был похож на неуклюжего, но очень довольного собой карапуза, который только-только научился держать равновесие и теперь никак не мог усидеть на месте. На голове у него красовалось белое пятнышко. Вивиан, не прекращая напевать, ласково говорила ему: «Лу, угомонись уже», и пингвинёнок на секунду замирал, садился рядом с ней и прижимался тёплым боком к её сверкающему хвосту, прикрывая глаза и делая вид, что внимательно слушает песню, но уже через минуту снова вскакивал и бежал к другому краю льдины, вытягивал шею и всматривался в воду — не плывёт ли там какая-нибудь вкусная рыба, которую можно было бы поймать на обед, и тогда его маленькое тельце аж подрагивало от нетерпения, а лапки перебирали на льду в предвкушении погони.

Неподалёку, на соседних льдинах, несколько русалок устроили настоящие игрища. Они с визгом выпрыгивали из воды, высоко взлетая над поверхностью, и с шумом падали обратно, поднимая тучи брызг, в которых тут же зажигались маленькие радуги. Рыжая Изольда и темноволосая Тайла гонялись друг за другом, ныряя под воду и выныривая с другой стороны льдины, хохоча во всё горло, и их звонкие голоса разносились над океаном, смешиваясь с плеском волн и криками чаек. Третья, Сигрид, постарше, лежала на животе, лениво наблюдая за их вознёй и изредка постукивая по воде своим зелёным хвостом. Иногда кто-то из них подплывал слишком близко к Вивиан, и тогда брызги долетали до Лу. Пингвинёнок возмущённо встряхивался, отряхивая мокрые перья, и недовольно косился в сторону хулиганок, но те лишь смеялись ещё громче и уплывали прочь, поднимая новую волну брызг.

— Иди к нам! — крикнула Изольда, выныривая и с шумом отфыркиваясь от воды, которая попала ей в нос, пока она хохотала, но Вивиан даже не подняла голову — кричали не ей, звали Сигрид, и она просто медленно опустила руки с гребнем, чувствуя, как внутри разливается знакомый горький привкус одиночества, потому что, хоть она и была прямо тут, среди всех, но в то же время находилась где-то далеко-далеко, на своей отдельной льдине, со своим единственным другом-пингвинёнком, и казалось, что между ней и остальными русалками пролегла невидимая стена изо льда. Лу, будто почувствовав её настроение, тут же подбежал и ткнулся мокрым клювом ей в плечо.

— Девочки, — позвала Сигрид негромко, но в голосе её прозвучало что-то такое, от чего все разом обернулись и игрища прекратились в ту же секунду. Она подалась вперёд, приставила ладонь к глазам, вглядываясь куда-то вдаль, туда, где горизонт сливался с небом в мутную, серую полосу, и тихо добавила:

— Там.

Русалки — кто на льдинах, кто в воде, все как одна повернули головы в ту сторону, куда смотрела Сигрид, и Изольда замерла с открытым ртом, смех Тайлы оборвался на полуслове, а Вивиан опустила гребень на колени и забыла про свою обиду, потому что в воздухе вдруг запахло чем-то тревожным, таким, от чего даже чайки перестали кричать и затихли на своих камнях. Лу замер на полпути к краю льдины, принюхиваясь своим чёрным носиком и насторожив маленькие уши

На горизонте, едва различимый в утренней дымке, двигался лайнер. Он был ещё очень далеко, но даже с такого расстояния можно было разглядеть его очертания: огромный, белый, многоэтажный, с рядами крошечных окошек, и длинными полосами палуб, на которых толпились люди. Корабль шёл медленно и уверенно, разрезая носом воду и оставляя за собой длинный пенистый след, который расходился в стороны и долго не исчезал.

— Опять, — выдохнула Тайла, и в её голосе послышалась такая злость, что её красивое лицо с высокими скулами и яркими губами вдруг сделалось почти злым, а пальцы, которыми она опиралась о край льдины, побелели от напряжения. — Опять они!

— Это тот же, что вчера вечером проплывал? — спросила Изольда, подплывая ближе к Сигрид и тоже вглядываясь вдаль, щуря свои рыжие ресницы, на которых ещё блестели капли воды после недавних игр. — Или другой?

— Другой, — ответила Сигрид, даже не оборачиваясь, потому что не могла оторвать взгляд от корабля. — Вчера был поменьше, рыбацкий, а этот огромный, туристический, или ещё какой. Такие тут раньше никогда не ходили.

Вивиан смотрела на лайнер и чувствовала, как внутри неё всё холодеет, но не от воды, а от какого-то древнего страха, который, наверное, живёт в каждой русалке с рождения. Корабли означали людей, а люди означали шум, железо, сети, которые безжалостно рвут чешую и запутываются в волосах, и непонятные вещи, от которых хотелось спрятаться поглубже, туда, куда не достанут ни лодки, ни багры, ни любопытные глаза.

— Прячемся, — коротко скомандовала Сигрид и легко соскользнула с льдины в воду, даже не подняв ни единого брызга, только лёгкая рябь разошлась в стороны.

Изольда с Тайлой нырнули следом, только их хвосты мелькнули в воздухе, сверкнув на прощание чешуёй. Вивиан задержалась на своей льдине ещё на секунду, погладила дрожащего Лу по голове, чувствуя, как под её пальцами мелко-мелко вибрирует его тельце, шепнула ему: «Сиди тихо, малыш, не высовывайся», — и тоже скользнула в воду, стараясь сделать это так же бесшумно, как Сигрид.

Под водой было тихо и темно, но этот полумрак казался сейчас уютным и безопасным, как одеяло, в которое можно завернуться с головой. Сквозь толщу воды свет пробивался с трудом, размытыми пятнами ложился на дно и камни. Русалки собрались вместе, зависнув на глубине нескольких метров, задрав головы вверх, и следили, как над их головами проплывает огромная тень, закрывая собой свет.

— Сколько их теперь будет? — прошептала Изольда, провожая взглядом лайнер, и голос её звучал глухо и испуганно в толще воды. — Раньше за весь сезон пара рыбаков пройдёт, и всё, а теперь эти… каждый день.

— Не только корабли, — подала голос Сигрид, и все сразу повернулись к ней, потому что она была старше, опытнее и всегда знала то, чего не знали молодые. Она смотрела куда-то в сторону берега, и лицо её было серьёзным. — Я слышала от тюленей, которые с той стороны приплыли. Люди ставят свои лагеря прямо на берегу, жгут костры. И не просто так сидят, рыбу ловят — они ныряют в воду, плавают в странных костюмах, с масками на лице и с железными баллонами за спиной, таскают с собой ящики, которые гудят и пугают всю рыбу в округе.

— Зачем? — удивилась Тайла, и в её голосе слышалось искреннее непонимание, как будто она пыталась представить, зачем кому-то может понадобиться так шуметь и пугать всех вокруг.

— Исследуют, — ответила Сигрид, и в её голосе послышалась горечь. — Говорят, им интересно, что у нас тут, на севере. Какая вода, какие рыбы, какие течения, что растёт на дне. Они всё записывают в свои книжки, всё считают, всё фотографируют. И с каждым годом их всё больше.