Оливия Мэннинг – Разграбленный город (страница 65)

Гарриет рассмеялась:

– Надо только подождать, и всё это уйдет в прошлое.

– Главное – самому не уйти в прошлое, – заметил Дэвид с мрачной улыбкой.

Еда запаздывала. Им подали суп. Минуло добрых двадцать минут, прежде чем официант принес ножи и вилки, а затем наконец пришел черед friptură.

– В свое время в этом ресторане подавали лучшие стейки в Европе, – сообщил Дэвид.

– А что мы едим сегодня, интересно? – спросил Гай.

Дэвид фыркнул.

– Очевидно, какой-то извозчик лишился лошади.

Мужчины вспоминали прошлую весну и начало лета, когда они часто сидели в саду «Полишинеля» и рассуждали о грядущей войне. Посетители прибывали до самой полуночи и засиживались, пока небо за деревьями не начинало белеть. Музыканты играли до самого последнего посетителя – сентиментальные, простенькие мотивы; но, делая уступку позднему часу, они играли всё тише, порой замолкая на середине фразы и начиная новую мелодию, или в ожидании награды просто брали случайные ноты, символизировавшие музыку.

– Сколько им дать? – спросил Гай и вытащил купюру в тысячу леев.

Гарриет и Дэвид были поражены такой расточительностью, но Гай отдал деньги музыкантам.

– За прошлые радости, – сказал он.

Когда они дошли до дома Принглов, было чуть больше одиннадцати вечера. Дэвид согласился зайти на последний стаканчик. Вестибюль был погружен во тьму. Швейцара уже давно забрали в армию, и замены ему так и не нашли. Лифт не работал.

Гарриет почудилось нечто странное в атмосфере дома. Возможно, дело было в тишине. Румыны засиживались допоздна; обычно из квартир до утра доносились голоса и музыка. Теперь в доме было тихо. Они поднимались по темным пролетам, сопровождаемые лишь звуками собственных шагов. На восьмом этаже они увидели падающий откуда-то луч света.

– Это свет из нашей квартиры, – сказала Гарриет. – Дверь открыта.

Они остановились и прислушались. Тишина была абсолютной. Через несколько мгновений Гай стал бесшумно подниматься по последнему лестничному пролету. Дэвид двинулся следом. Гарриет на минуту замерла: ее пугали тишина и вид распахнутой двери. Из квартиры не доносилось ни звука. Она осторожно поднялась на пару ступенек и заглянула в прихожую. Дверь в гостиную была приоткрыта. Везде горел свет.

Услышав ее шаги, Гай прошептал:

– Подожди.

Он толкнул дверь в гостиную; она распахнулась. В комнате не было никакого движения.

– Нет нужды спрашивать, что произошло, – сказал Дэвид.

– Здесь был обыск, – сказал Гай.

– Где Саша и Деспина?

– Видимо, где-то прячутся.

Они прошли по квартире, заваленной бумагами, книгами, одеждой и битым стеклом. Из ящиков всё вытряхнули, с постелей стянули белье, книги сбросили с полок, фотографии разбили, ковры сорвали с их мест. Это было не хаотичное нападение, а систематический поиск. Все поломки и беспорядок были преднамеренными. Что же они искали? Что-то, что можно было спрятать в ящике или под матрасом, то есть не Сашу. Но, возможно, именно Сашу они и нашли.

Во всяком случае, в квартире его не было. Его комната была в таком же состоянии, как и остальные.

Гай прошел в кухню. Дверь, ведущая к пожарной лестнице, была распахнута. Здесь ящики тоже опустошили, а чай, кофе и крупы высыпали на пол.

Гарриет заглянула в комнату Деспины. Там было пусто. Ее вещи исчезли.

Они вышли на пожарную лестницу. Во дворе-колодце, куда выходили окна всех кухонь, обычно было шумно даже по ночам, но сегодня все остальные двери были заперты. Нигде не горел свет. Казалось, что все кухни заброшены.

Гарриет поднялась на крышу. Все сараи для слуг были заперты. Гарриет открыла тот, где раньше жил Саша. Внутри было пусто.

– Саша! Деспина! – крикнула она. Никто не ответил.

Они вернулись в комнату Саши. Постельное белье лежало на полу. Гарриет подняла его, и на пол выпала гармошка. Она вручила ее Гаю – еще одно доказательство того, что Сашу увели силой. Под простынями лежал поддельный паспорт, разорванный пополам – очевидно, намеренно.

Вспоминая, как в детстве она переживала смерть домашних любимцев, Гарриет сказала:

– Его, конечно, убьют.

– Нет, почему же! – ответил Гай. – Утром я пойду в миссию. Они узнают, что произошло. Не бойся. Мы этого так не оставим.

Гарриет покачала головой, не в силах сказать ни слова. Она знала, что тут ничего не поделаешь. Румыны практически не имели власти над «Железной гвардией». У Британской миссии власти не было совсем. Так или иначе, Саша дезертировал из армии. Его арестовали в соответствии с законом, и у него не было никаких прав.

– Не думаю, что нам стоит здесь оставаться, – сказал Дэвид. – Они могут вернуться.

Он караулил на лестничной площадке, пока Гарриет торопливо паковала чемодан. Гай положил в рюкзак несколько рубашек и предметов белья, после чего пошел в гостиную и стал собирать книги. Некоторые были истоптаны – корешки порваны, на страницах отпечатки подошв. Это была та самая дикость, противником которой он себя считал.

– К нам проникли чудовища, – сказал он, радуясь, что Гарриет завтра уезжает. Теперь могло произойти всё что угодно.

Ему удалось втиснуть в рюкзак пару дюжин книг и еще шесть – в карманы. Последнюю он взял под мышку. Это были сонеты Шекспира.

Перед уходом они погасили везде свет и заперли двери. Времени наводить порядок не было, и они оставили квартиру в том же состоянии. Оказавшись на улице, они почувствовали, что им удалось сбежать.

– Мне там было не по себе, – заметил Дэвид.

– Господи, да мне никогда в жизни не было так страшно, – отозвался Гай.

Гарриет молчала, пока они не вышли на площадь, после чего заявила:

– Теперь я точно никуда не поеду. Да мне уже и не надо ехать.

– Тебе обязательно надо ехать! – запротестовал Гай. – Ты должна найти мне работу. Если останешься здесь, то не сможешь ничего сделать. И к тому же Добсон будет ждать тебя в аэропорту.

В комнате Дэвида было две кровати. Внезапно ощутив полное изнеможение от всего пережитого, Гарриет упала на одну из них и тут же уснула. Мужчины были слишком встревожены, чтобы спать, и всю ночь беседовали, пили и играли в шахматы.

28

На следующее утро, вспомнив о произошедшем накануне, Гарриет с удивлением поняла, что ничего не чувствует. Она стала собираться в дорогу, уже не заботясь, уедет или останется.

Дэвида вызвали в миссию, и Гарриет попрощалась с ним в вестибюле. Выходя из гостиницы, они с Гаем встретили Галпина, который запихивал чемоданы в автомобиль. Гай спросил, уезжает ли он.

Галпин потряс головой:

– Что-то в воздухе. Чую, что всё началось.

– Думаете, это вопрос нескольких дней?

– Нескольких часов. Как бы то ни было, я готов. Могу вас подвезти, если хотите.

– Гарриет сегодня улетает в Афины. Я должен остаться.

– Остаться? Чего ради? Пули в черепе?

На лице Гая появилось несвойственное ему выражение упорства.

– У меня есть дело, – возразил он.

– Что ж, – сказал Галпин и стал натягивать плащ. – Ваш покорный слуга не желает подвергать себя такому риску.

Он поспешил обратно в гостиницу.

Добсон уже ожидал Принглов на взлетном поле. Утро было прохладным, и он облачился в пальто с каракулевым воротником. Его заранее предупредили, что Гарриет будет сопровождать один из студентов Гая, и он спросил:

– А где же ваш юный друг?

Гай рассказал ему о случившемся. Теперь уже не было смысла скрывать, что этим студентом был Саша Дракер. Гай сказал, что собирается сообщить о произошедшем в Британскую миссию и заручиться помощью Фицсимона, который играл Троила в его постановке.

Добсон слушал его с сочувственным, но непонимающим видом, словно хотел спросить: на что вы надеетесь? Если Британская миссия не могла более защитить своих подданных, что она могла сделать для дискредитировавшего себя еврея, который бесследно исчез?

– По всей Европе люди, подобные Саше…

Он беспомощно повел рукой. Бесконечное страдание в последнее время стало общим местом.