Оливия Мэннинг – Разграбленный город (страница 33)

– Скажу только, что это лишь прикрытие. На самом деле я… но об этом не стоит говорить.

Фон Флюгель пристально наблюдал за ним. Не дождавшись продолжения, он сказал:

– Ты, очевидно, стал важной персоной. Но скажи мне, mein Lieber, чем ты всё же занимаешься?

Ответа на этот вопрос у Якимова не было, и он воспользовался привычным маршрутом для отступления:

– Боюсь, это не для разглашения, дорогой мой.

– Позволь мне угадать, – лукаво сказал Фредди. – Я бы предположил, что ты связан с Британской миссией.

Якимов поднял взгляд, пораженный точностью этой догадки.

– Между нами говоря, скажу тебе как старому другу: я там свой человек. Кое-что знаю. Можно даже сказать, что практически всё.

Фон Флюгель медленно кивнул.

– Ты работаешь с мистером Левереттом? – спросил он.

– Старина Фокси!

Якимов тут же пожалел о сказанном, поскольку стало ясно, что таким образом он выдал свою неосведомленность. Фон Флюгель улыбнулся, но ничего не сказал. Раздосадованный Якимов уставился в опустевший бокал, после чего сообразил, что имеет при себе еще кое-что, чем можно усилить интерес к своей персоне. Он вытащил из кармана найденный в столе Гая план.

– Есть у меня тут кое-что, – сказал он. – Просто чтобы обрисовать… мне не полагается это показывать, но старому другу…

Он передал бумагу Фредди. Тот с улыбкой взял ее, вгляделся и тут же перестал улыбаться. Оглядев план с обеих сторон, он поднес его к свету.

– Где ты это взял? – спросил он.

Встревоженный интонацией Фредди, Якимов протянул руку, чтобы забрать бумагу.

– Не для разглашения, дорогой мой.

– Я бы хотел оставить это себе.

– Никак не выйдет, дорогой. Это не совсем мое. Должен вернуть…

– Кому?

Вопрос был задан резко, что обидело и напугало Якимова. Он позабыл, каким дурачком был Фредди, но даже не подозревал, что он может быть таким чудовищем.

– Это секретное дело, дорогой мой, – сказал он тоном оскорбленного достоинства. – Боюсь, я не могу тебе ничего больше сказать. И мне нужна эта бумага.

Фон Флюгель встал, молча подошел к одному из шкафчиков, убрал план в ящик и запер его.

Не понимая до конца, не является ли всё происходящее шуткой, Якимов запротестовал:

– Что за дела, дорогой мой! Мне нужно его вернуть.

– Заберешь перед отъездом. – Фредди сунул ключ в карман. – Пока что мы проверим, настоящий ли он.

– Конечно настоящий.

– Посмотрим.

Фредди держался резко и сурово. Вдруг его манеры снова переменились. Сцепив руки под подбородком, он приблизился к Якимову, напоминая карикатуру на самого себя. Якимову стало неловко от такого, на его взгляд, странного поведения. Неловкость сменилась ужасом, когда фон Флюгель подошел почти вплотную и уставился на него, словно старый крокодил.

– Да что случилось, дорогой мой? – дрожащим голосом спросил Якимов.

– Что за игру ты ведешь? Возможно, ты считаешь меня за дурачка?

– Как ты мог такое предположить?

– А как можно представить, что кто-то входит в логово льва и говорит: съешь меня, я такой сочный!

Всем своим видом фон Флюгель выражал угрозу, но Якимову это казалось такой натужной игрой, что он ожидал, что всё закончится взрывом смеха. Вместо этого Фредди еще более мрачно продолжил:

– Или же предположить, что кто-то придет к нацистскому чиновнику и скажет: я вражеский агент, вот мой план саботажа, сдайте меня гестапо!

– Ну что ты, дорогой мой, какое гестапо!

– Именно гестапо! – Фредди раздраженно передразнил возмущенный голос Якимова. – Что еще делать с британским шпионом?

Якимов впервые по-настоящему испугался. От его старого друга Фредди ничего не осталось. Перед ним был настоящий нацист, который вполне мог сдать его гестапо. При одной мысли об этом он чуть не упал в обморок.

– Дорогой мой! – всхлипнул он.

Фредди – теперь незнакомец, и незнакомец опасный, – принялся его допрашивать.

– Что ты задумал? Как вы это называете: двойной блеф? Скоро мы всё узнаем. В этом доме полно сильных людей с тяжелыми кулаками.

– Фредди, не злись так, – всхлипывал Якимов. – Это была просто дружеская шутка.

– Такой план – не шутка.

– Я же сказал тебе, он не мой. Я стянул его. Чтобы развлечь тебя, дорогой мой!

– Ты сказал, что служишь в британской разведке.

– Нет же, дорогой мой, я этого не утверждал! Ты что, правда думаешь, что бедный Яки мог бы стать шпионом? Ну сам подумай!

Скрючившись в углу дивана и с ужасом наблюдая за Фредди, Якимов увидел на его лице неуверенность. Если сам Фредди теперь работал на нацистов, то и с Якимовым в такое непростое время могло произойти многое. Постепенно лицо фон Флюгеля смягчилось, приняв презрительное выражение. Он сел и спросил тоном, ясно показывающим, что никаких глупостей он более не потерпит:

– Где ты взял этот план?

Якимов испытал такое облегчение, что готов был ответить на все вопросы и даже более того. Он рассказал, что временно живет у некоего Гая Прингла, англичанина, преподающего в университете. План он нашел в квартире и шутки ради позаимствовал.

– Зла я не хотел, – сказал он. – Я, признаться, даже не понял, что это, но у меня зародились некоторые подозрения. Странные там типы бывают…

Некоторое время он описывал свои подозрения и «странных типов», попутно вспомнив, как он играл в спектакле Гая, а тот забросил его сразу же после премьеры.

– Лично я считаю, что Прингл – большевик.

Фон Флюгель спокойно кивнул и спросил:

– А кто входил в число этих «странных типов»?

– Есть там такой Дэвид Бойд. Он совершенно точно работает с Левереттом, и никто не знает, чем он там занимается. И на кухне постоянно торчит какой-то подозрительный юнец. Притворяется, что в родстве с горничной, но по-английски говорит, словно джентльмен. Принглы его прячут. Все были в панике, когда я его увидел.

Фон Флюгель прикусил губу, погрузившись в раздумья. Наконец он спросил:

– А ты-то что делаешь у подобных людей?

– Я был так наивен, дорогой мой. Мне они казались такими милыми.

Фредди кивнул:

– Обаяние – это фирменная уловка подобных типов. Это всё для того, чтобы ты расслабился.

Якимов кивнул. Он и впрямь расслабился – и кто был этому виной, как не Гай Прингл? Он уверился в том, что выдать всё Фредди было абсолютно правильным поступком. Ведь Фредди был его другом, старым добрым другом, и Яки всего лишь предупредил его.

– Увидев этот план, я сразу понял, что надо показать его тебе.

После чего Якимов радостно продолжил перечислять подозрительных персонажей, которых встречал у Принглов, и различные подозрительные события, свидетелем которых там стал.

Фон Флюгель по-прежнему держался холодно и строго. Он молча выслушал Якимова и в конце концов сказал:

– У меня для тебя один совет: как можно скорее съезжай с этой квартиры. Лучше даже уезжай из Бухареста. Это я для твоего же блага советую.