Оливия Мэннинг – Друзья и герои (страница 56)
Смущенно ухмыляясь, они качали головами и разводили руками, показывая, что у них ничего нет, они ничего не знают.
– Они были голодны, – сказал Гай. – Не будем больше об этом.
– Мы все голодны. И мы непременно поделились бы с ними.
Миссис Бретт вновь налетела на рабочих:
– Если вы съели не всё, то где остальное?
Местные недоуменно переглядывались. Кто знает?
Их удивление было таким убедительным, что некоторые стали подозрительно поглядывать на Якимова, но он был совершенно очевидно разочарован. Он собрал и съел все крошки и закусил вишней. Облизав палец, он собрал последние крошки и пробормотал:
– Это был кекс.
– Надо было охранять еду, – сказала миссис Бретт. – Но подобные идеи вечно приходят в голову слишком поздно.
Усталые артисты отправились за своими пальто. Бен Фиппс, увидев телефон, схватил трубку. Телефон оказался подключен.
– Минутку! – крикнул он Гаю. – Давайте выясним, нет ли новостей.
Он позвонил в «Стефани». Остальные толпились вокруг, пока Бен, оглядывая их, кричал в трубку:
– Подписали, да? Подписали!
Он с важным видом кивнул Гаю:
– Ну, что я говорил? Пока вы демонстрировали свою солидарность, всё закончилось. Павел заключил очень выгодную сделку. Немцы будут соблюдать суверенитет территории Югославии.
Они залезли в грузовик и устроились поближе друг к другу: ночной воздух был холодным. Гай всё распространялся о своей вере в югославов:
– Они никогда не заключат союз с Гитлером.
– Не будьте ребенком, – сказал Бен. – Если они удержат немцев на расстоянии, то спасут свою шкуру и, возможно, нашу. Если Гитлер не сможет пройти через Югославию, он останется на болгарской границе. Она меньше трехсот километров длиной, и всё сплошь горы. Хорошо, что есть Олимп. Мы могли бы захватить этих мерзавцев перед рекой Альякмон и удерживать их там несколько месяцев.
Несмотря на голод и холод, несмотря ни на что, пассажиры грузовика вдруг ощутили проблеск надежды. Их новый враг мог в конечном счете оказаться их спасителем.
Часть четвертая
Похороны
25
На следующее утро после вестей из Югославии лорд Пинкроуз вызвал к себе посыльного, и тот вернулся в бильярдную с записями, которые требовалось напечатать на машинке.
Все подобного рода материалы сначала попадали к мисс Глэдис, которая проглядывала их, после чего объясняла сестре, что от той требовалось, и сажала ее за работу. Если же материалы оказывались особенно интересными, она занималась ими сама.
В этот раз принесенные бумаги заставили ее взвизгнуть от восторга, и она приказала мальчику поставить машинку на ее стол. Мисс Глэдис всегда подолгу готовилась к работе, но этим утром ее приготовления казались бесконечными. Пока она заправляла бумагу, Гарриет по ее оханью и пыхтению поняла, что к ним в кабинет принесли какие-то необычайно важные сведения. Она полагала, что сведения эти могут быть связаны с Югославией. Алану позвонили из миссии и сообщили, что в Грецию едут беженцы из Белграда. Ему предстояло организовать их прием.
Когда раздался этот звонок, Гарриет как раз сидела в отделе новостей. Пока она дожидалась, чтобы Алан освободился, в комнату вошел Пинкроуз и жестами показал, что желает сообщить нечто куда более важное, чем какие бы то ни было поручения от Британской миссии. Его серое лицо было покрыто каплями пота. Он барабанил пальцами по столу, пребывая в слишком сильном возбуждении, чтобы заметить, что за ним наблюдают Гарриет и Якимов.
Уяснив наконец, что потребности Пинкроуза куда важнее, чем нужды беженцев, Алан извинился перед собеседником, положил трубку и обратил мученический взгляд на директора Бюро пропаганды.
Пинкроуз ткнул пальцем в карту на стене:
– Знаете, что случилось, Фрюэн? Знаете?
Алан медленно повернулся к нему. Гарриет и Якимов подняли головы. Все они смотрели на изображенный на карте греческий полуостров, который напоминал изодранный флаг, летящий в сторону Африки.
– Всё захвачено, – пыхтел Пинкроуз. – Итальянцы в Албании. Немцы захватили Болгарию и Югославию. Они захватили всю границу!
– И впрямь, и впрямь, – промурлыкал Якимов завороженно.
– Что же будет теперь здесь? Надо что-то предпринять. Меня послали сюда по ошибке. Я прибыл на Балканы в полнейшем неведении. В полнейшем! Никто не знал, какие опасности тут ждут. И до сих пор не знает! Иначе меня уже давно выписали бы обратно. Совет обязан вернуть меня на родину, так говорится в контракте. И сейчас самое время. Самое время! Я хочу, чтобы это было устроено безотлагательно.
– Я не имею никакого отношения к Британскому совету, – терпеливо сказал Алан. – Это вы возглавляете местное отделение. Наверное, вы сами должны организовать свое возвращение.
– Вот я и организовываю его. Прямо сейчас. Да-да, здесь и сейчас. Я возлагаю всю ответственность на вас, Фрюэн. Я рассчитываю на вас.
– В самом деле? Не знаю, чем могу вам помочь, но попробую поспрашивать. Регулярного сообщения, как вы знаете, нет. Я слышал, что гражданских лиц высшего ранга могут в случае нужды доставить в Египет силами ВВС.
– Я прибыл на Балканы на грузовом самолете! – с готовностью заявил Пинкроуз. – В бомбовом отсеке!
– Надо же. Хорошо, узнаем, что можно сделать.
– Да-да, узнайте. Как можно скорее. Это важнейший вопрос. Через час дайте мне знать, как обстоят дела.
– Через час? Хорошо, если мне ответят через неделю. Возможно, следующий самолет будет недель через шесть.
– Шесть? Шесть недель? Да вы шутите!
– Ничего подобного. Быстро такие вопросы не решаются.
Лицо Пинкроуза исказилось, он шумно втянул в себя воздух.
– Так что же, я в ловушке? – вопросил он трагически.
– Как и мы все. Но я не вижу причин для паники. Ситуация не стала хуже – можно даже сказать, что она немного прояснилась. Германия согласилась соблюдать суверенитет Югославии и не посылать войска через ее территорию. Я знаю, вы не доверяете немцам, но они всё же застрянут там на некоторое время.
Пинкроуз уставился на Алана, после чего тихо спросил:
– С чего это вы взяли?
– Это общеизвестная информация. И, кстати, как насчет вашей лекции? Вы ее отмените?
Пинкроуз сглотнул и опустил взгляд.
– Нет, – сказал он после долгого молчания. – Я поторопился, Фрюэн. Поторопился. Погодите пока.
– Так что, пока не искать вам самолет?
– Нет. Меня здесь держит долг. Это невероятно важная лекция. Ее нельзя отменять. Да, нельзя. Есть и другие дела…
Он резко повернулся и покинул комнату – очевидно, чтобы заняться другими делами.
Одно из этих дел лежало сейчас на столе мисс Глэдис. Она как раз начала печатать, когда в комнату ворвался Пинкроуз с еще одним листком.
– Здесь остальное, – сказал он, после чего вполголоса подозвал мисс Глэдис к столу возле стены. Раздвинув лежавшие на нем карты и разложив свои листы, он прошептал: – Прочтите всё и скажите, если что-то непонятно.
Последовала долгая пауза. Пинкроуз, бормоча что-то себе под нос, вел карандашом по строчкам.
– Я всё поняла, лорд Пинкроуз, – прошептала мисс Глэдис. – Я всё поняла.
Гарриет почувствовала себя лишней и решила уйти в отдел новостей. Она поднялась со стула, и остальные вдруг вспомнили о ее присутствии. Шепот прекратился. Они повернулись, чтобы увидеть, куда она пойдет. Проходя мимо стола мисс Глэдис, Гарриет остановилась. В машинке торчал лист, на котором Глэдис успела напечатать: «Отзыв о работе Гая Прингла. По моему мнению, Гай Прингл не подходит для работы в организации…»
Гарриет схватила лежащий на столе лист.
– Да как вы смеете! – возмущенно воскликнула мисс Глэдис. – Это конфиденциальный отчет!
Гарриет читала дальше. По мнению Пинкроуза, Гай проявлял опасную склонность к левым взглядам. Он был возмутителем спокойствия и поддерживал отношения с греками, имеющими дурную славу. Он был заправилой у мятежников, и все разумные жители Афин относились к нему неодобрительно.
– Что за вранье! – сказала Гарриет.
Кроме того, Гай организовал постановку непристойного спектакля, и на него много жаловались видные представители британской колонии. Директор запретил эту постановку. Несмотря на запрет, Прингл объезжал военные лагеря и демонстрировал свое произведение, которое деморализовало всех, кто его видел…
–
Мисс Глэдис повернулась к своему начальнику, возмущенная тем, что не получила никакой поддержки, и Пинкроуз послушно залопотал:
– Положите на место. Немедленно. Положите отчет на место.