Оливия Лоран – Бывшие. Мы (не) твои (страница 4)

Он стоит около своей машины, замечает, как мы приближаемся к дороге, но потом вдруг идет к нашему такси.

— Ты что делаешь?! — не сдерживаю эмоций и перевожу взгляд с удаляющейся машины на него. — Зачем отменил?!

— Куда собирались? — интересуется он. — Мы с Матвеем можем вас отвезти.

Опомнившись, смотрю на притихших детей и отвечаю уже спокойным тоном.

— Не нужно. Соня, пойдем в дом, — обращаюсь к дочери, — на улице холодно. Подождем наше такси там.

Аверин с сыном следуют за нами, но когда мы остаемся в прихожей, чтобы дождаться другую машину, он подходит к Соне и опускается перед ней на уровне глаз.

На инстинктах сжимаю крепче ладошку дочери и притягиваю ближе к себе.

— Это тебе, — Саша достает из подарочного пакета розовую коробку и протягивает Соне. — С Матвеем вместе выбирали. Он решил, что тебе понравится.

— Я такой давно хотела! — радуется дочь и говорит то же, что и всегда, когда я ей дарю игрушки. — Спасибо…

Отпустив мою руку, она принимает подарок и с восторгом рассматривает кукольный домик.

— Слышал? — Саша оборачивается к сыну. — Ты угадал.

Мальчик довольно улыбается и радуется вместе с моей Соней.

— Мама, можно поиграть сейчас? Я не хочу никуда ехать, — обращается она ко мне.

Борюсь с внутренним негодованием и злостью на Аверина, но дочери отказать не могу.

— Не нужно было этого делать, — возмущаюсь, не глядя на Сашу и с какой-то нервозностью снимаю свою верхнюю одежду, когда дети уже уносятся в игровую.

— Ребенок рад, почему нет? — пожимает плечами, словно ничего не понимает.

— Всё равно не нужно было, — повторяю снова, не желая объяснять ему очевидное.

Огибаю его и быстрым шагом иду на кухню к Оле, которая крутится около плиты.

— Вы разве не уехали? — удивляется подруга. — Не слышала, как вернулись, вытяжка работает… — ее голос понижается, когда она замечает в дверном проеме Аверина.

— Раз уж мы остались, давай помогу тебе, — стараюсь улыбнуться. — Что еще отнести на стол?

Ужина избежать у меня не вышло, но я должна хотя бы попытаться вести себя уверенно и не показывать, как меня волнует присутствие Саши.

— Возьми салаты, я отнесу пока утку.

Оля понимает меня и без слов. Не задает больше никаких вопросов, поддерживает лишь взглядом и ведет себя так же непринужденно.

Даю себе несколько секунд, чтобы успокоиться, когда остаюсь на кухне одна. Опираюсь руками на столешницу, прикрываю глаза и стараюсь выровнять дыхание.

Всё будет хорошо, — убеждаю себя. Оля теперь всё знает, и больше не пригласит его в этот дом, пока мы с дочкой находимся здесь. Нужно лишь дождаться, когда он уедет. Больше я его не увижу.

Внутренние установки работают, хоть и слабо. Но слетают они мгновенно, когда я сталкиваюсь в дверном проеме с ним.

Сцепившись взглядами, ощущаю, как колотится мое сердце и разгоняется пульс. Практически не дышу, не желая впускать в легкие запах его парфюма. Он действует на меня отравляюще.

Саша машинально удерживает салатник в моих руках, но не спешит отпустить.

А я чувствую на пальцах тепло его ладоней и не могу заставить себя отвести глаза. Разорвать этот контакт.

5

5

— Давай помогу, — Аверин забирает салат из моих рук.

— Ты уже помог… — сиплю недовольно.

Саша непонимающе смотрит на меня, чем еще больше нервирует. Он даже вины не чувствует за то, что отменил наше с Соней такси…

Не понимаю только, зачем это сделал? Неужели ему мое присутствие не доставляет того же дискомфорта, что и мне его?

Из столовой доносится детский смех, и я спешу вернуться ко всем. Ставлю закуски на стол и подхожу к дочери, которая играет с новым подарком.

Мне не нравится, как Саша смотрит на нее, хотя и не могу прочитать его взгляда, понять о чем думает. Но и неприязни не вижу. Он, скорее, изучает ее, с интересом наблюдает за тем, как наши дети играют вместе.

А я не знаю, что как мне быть. Хочется увести дочку в игровую, а лучше остаться там с ней.

— Соня, — зову ее, но потом перевожу взгляд на Матвея и обращаюсь уже к обоим: — Давайте за стол. Поужинаете, потом продолжите игру, — произношу, скрепя сердцем.

Сын Аверина оставляет машинки и поднимается с ковра, даже не споря, в то время как моя дочь недовольно хмурится.

— Мам, я не хочу есть, — жалобно стонет. — Можно мы поиграем?

— Соня, все за столом, — добавляю в голос строгости. — Покушаете и продолжите игру. Миша с Матвеем уже едят.

На этот раз Соня откладывает куклы и поднимается на ноги, хотя и остается такой же недовольной.

Сажаю ее рядом с собой и подаю горячее блюдо.

Напряжение в воздухе ощутимо давит, даже несмотря на то, что муж подруги практически не замолкает, стараясь разрядить атмосферу.

Оля по большей степени молчит, но я вижу, как она то и дело недовольно косится на Аверина.

Теперь я даже сомневаюсь, что всё сделала правильно, рассказав о нем подруге…

Саша входит в их близкий круг друзей, раз уж приглашен на сегодняшний ужин. Не хотелось бы, чтобы из-за меня их отношения стали испорчены.

Дети убегают в игровую, толком не притронувшись к еде, и теперь эта неловкость, витающая в воздухе, становится еще ощутимее.

— А поехали завтра на горный склон? — предлагает Игорь с неугасающим энтузиазмом.

Оля легко толкает его в бок, отчего он непонимающе хмурится.

— Мы с Аней хотели сводить детей на елку, — улыбается она мужу.

— У меня тоже на завтра планы, так что мы с Матвеем — пас, — подключается Саша.

Смотрю на него, пытаясь понять, правду ли говорит или тоже понимает, что лучше нам больше не встречаться в одной компании. И встречаюсь с его холодным взглядом. Видимо, понимает…

— Я скоро вернусь, — предупреждаю всех и выхожу из-за стола с острым желанием перевести дух.

Поднимаюсь к детям в игровую, откуда доносится отчетливое рычание моей Сони.

— Мама! — замечает меня. — Матвей не говорит букву «р», и я учу его, как ты! — объяснившись, она снова принимается за свое.

Невольно улыбаюсь и подхожу к ним ближе, а затем опускаюсь коленками на ковер.

Я не испытываю к сыну Аверина негативных чувств, хотя и невольно вспоминаю болезненное прошлое, глядя на него. Дети не виноваты в ошибках родителей. И мне не приходится себя в этом убеждать.

— Так ему будет сложно понять, — пытаюсь мягко поправить дочь. — Матвей, приподними кончик языка… — обрываюсь на полуслове, когда слышу тихие шаги за спиной.

Резко оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Сашей.

Он обжигает, пробирается под кожу, смотрит слишком глубоко.

По телу проносится дрожь, пульс разгоняется, а к лицу приливает жар. Запоздало разрываю этот зрительный контакт и спешу подняться на ноги.

Я не сделала ничего плохого, но почему-то испытываю ужасную неловкость.

Еще вчера я думала о том, как сложно мне было бы заниматься с его ребенком, а тут сама… Даже не поняла, как это произошло.