Оливия Ливингстон – Алгоритм вины: презумпция риска (страница 8)

ЗАПИСЬ ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ РЕАКЦИЙ: ОГРАНИЧЕНА

ЗАПИСЬ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ: АКТИВНА

Хорошая формулировка.

Эмоции будто бы не писали. Действия — да. Между эмоцией и действием НейроКонтур давно научился находить всё, что ему требовалось.

Ксения положила чёрную папку на стол. Села. Не стала сразу активировать канал.

Сначала открыла материалы, которые Сотников выгрузил во временный контур. Доступ был неудобным: документ нельзя было копировать, нельзя было сохранять заметки вне защищённого поля, нельзя было делать скриншоты, нельзя было выносить фрагменты в собственную базу. НейроКонтур позволял ей смотреть, но не владеть.

Юристы это ненавидели.

Ксения — особенно.

Верхняя строка досье Смелова снова была красной.

СМЕЛОВ ДМИТРИЙ АНДРЕЕВИЧ

СТАТУС: КРАСНЫЙ

ИНДЕКС ВЕРОЯТНОСТИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ: 84,9%

РЕЖИМ: УСИЛЕННОЕ ПРЕВЕНТИВНОЕ ОГРАНИЧЕНИЕ

ФОРМА КОНТАКТА: ДИСТАНЦИОННАЯ / С ЗАДЕРЖКОЙ 1,8 СЕКУНДЫ

Задержка была ниже стандартной.

Обычным красным давали три секунды. Для усиленного уровня это было странно щедро. Или странно опасно. Ксения отметила это, не став пока делать вывод.

На соседней вкладке висел отказ в доступе к нейроиску. Документ был образцовым.

Не длинным. Не грубым. Не уязвимым.

Именно поэтому он был опасен.

В предоставлении прямого процессуального доступа отказано в связи с наличием признаков потенциального использования судебного механизма в целях обхода действующего режима превентивного ограничения. Заявителю сохранена возможность подачи обращения через предварительный цифровой фильтр с участием назначенного представителя.

Ксения прочитала ещё раз.

Слова были поставлены так, чтобы ни одно из них нельзя было ударить напрямую. Не «запрет». Не «лишение». Не «невозможность». Сохранена возможность. Предварительный фильтр. Назначенный представитель.

Дверь клетки была нарисована достаточно убедительно, чтобы её можно было назвать выходом.

Она активировала канал.

Серый прямоугольник на стене мигнул. По нему прошла тонкая полоса проверки. Затем экран стал чёрным, и только через секунду появилось лицо Дмитрия Смелова.

Фотография в досье его почти не врала.

Те же тёмные волосы, худое лицо, спокойный взгляд. Только в живом канале это спокойствие выглядело иначе. Не усталостью. Не покорностью. Скорее привычкой не отдавать системе лишнего.

Он сидел в пустой комнате, похожей на комнату Ксении, только хуже освещённой. За его спиной не было ни окна, ни личных вещей. Красные помещения не предполагали деталей, за которые взгляд мог бы зацепиться и назвать их жизнью.

В углу экрана горела строка:

СУБЪЕКТ: СМЕЛОВ Д.А.

КРАСНЫЙ СТАТУС / УСИЛЕННЫЙ УРОВЕНЬ

РЕЧЕВАЯ ЗАДЕРЖКА: 1,8 СЕК.

ПОВЕДЕНЧЕСКАЯ ФИЛЬТРАЦИЯ: АКТИВНА

— Ксения Сергеевна Ветрова, — сказал он.

Из-за задержки его губы успели закрыться раньше, чем фраза пришла в комнату.

Даже приветствие красного появлялось с опозданием.

— Дмитрий Андреевич.

— Значит, они прислали вас.

— Вы знаете меня?

— Я знаю ваши заключения.

Это было хуже знакомства.

Ксения слегка откинулась на спинку стула.

— Тогда вы знаете, что я представляю не вас.

— Пока.

Задержка испортила бы большинство реплик. Его — нет. Он говорил так, будто оставлял системе время догнать смысл.

— Я не принимала ваше дело, — сказала Ксения. — Сейчас я оцениваю позицию оператора.

— Оператор оценивает вас.

— Это его право.

— Нет. Это его привычка.

Ксения посмотрела в досье, хотя нужды не было. Иногда взгляд в документы был способом напомнить собеседнику, что он не единственный источник информации.

— Начнём с начала. Вы пытаетесь подать нейроиск об оспаривании собственного НейроПаспорта.

— Нет, это не так.

Она подняла глаза.

— В материалах указано именно это.

— В материалах указано то, что им удобно читать.

— Тогда сформулируйте в чем суть ваших требований.

Смелов слегка улыбнулся. Не приятно. Не вызывающе. Как человек, которому дали возможность произнести фразу, уже много раз отвергнутую фильтром.

— Я пытаюсь оспорить не свой НейроПаспорт. Я пытаюсь оспорить право НейроПаспорта решать, могу ли я его оспорить.

Ксения молчала.

— Это красивая формула, — сказала она. — В суде красивые формулы обычно проигрывают, если за ними нет предмета.

— Предмет есть. Дверь.

— Дверь?

— Та, которую они называют предварительным цифровым фильтром.

Ксения открыла отказ.

— Вам сохранена возможность подачи обращения через фильтр с участием назначенного представителя.