Оливия Ливингстон – Алгоритм вины: презумпция риска (страница 5)

Романов снова улыбнулся.

— Именно поэтому вы здесь.

Он коснулся интерфейса, и досье Смелова свернулось до нескольких блоков.

РИСК-ФАКТОРЫ:

— ДОСТУП К АРХИТЕКТУРНЫМ УЯЗВИМОСТЯМ МОДЕЛИ

— УСТОЙЧИВОСТЬ К КОРРЕКЦИОННЫМ ПРОТОКОЛАМ

— ВЫСОКАЯ КОГНИТИВНАЯ АВТОНОМИЯ

— СКЛОННОСТЬ К СИСТЕМНОМУ ОСПАРИВАНИЮ

— СПОСОБНОСТЬ ФОРМИРОВАТЬ ГРУППЫ ПРАВОВОГО СОПРОТИВЛЕНИЯ

Ксения задержалась на последней строке.

— «Группы правового сопротивления»?

— Термин технический.

— Нет. Термин политический, переодетый в технический.

— Ваша работа — не спорить с термином, а оценить его применимость.

— Моя работа — понять, где термин начнёт разваливаться под судьёй.

Романов кивнул.

— Поэтому мы хотим, чтобы позицию готовили вы.

Она посмотрела на него. В этой фразе было больше доверия, чем в комплименте, и больше контроля, чем в приказе.

— Вы хотите, чтобы я защитила отказ?

— Да.

— На каком основании?

— Процессуальная безопасность.

— Слишком широко.

— Предотвращение злоупотребления правом.

— Слишком привычно.

— Защита судебной системы от инструментализации лицом, обладающим знаниями о внутренних механизмах предиктивного ограничения.

Ксения молчала.

Это уже было лучше.

Формулировка имела позвоночник. Не очень красивый, но прочный. Из неё можно было сделать позицию: Смелов не лишён права на защиту; ему лишь предложена безопасная процедура фильтрации. Его особый статус требует особой формы доступа. НейроКонтур не препятствует суду, а защищает суд от использования в целях обхода законных ограничений.

Плохая конструкция.

Рабочая.

— Судья? — спросила она.

— Предварительное рассмотрение у Белого.

— Артём Викторович?

— Да.

Ксения знала Белого. Он не любил революций, но уважал аккуратные логические ловушки. Не идеальный судья для оператора. Не худший для Ксении.

— Почему не закрыть на фильтре окончательно?

— Смелов обжалует отказы быстрее, чем фильтр успевает формировать мотивировку.

— Значит, он не так уж ограничен.

— Ограничен достаточно, чтобы не попасть в процесс. Недостаточно, чтобы перестать создавать процессуальный шум.

— Шум опасен?

— В его исполнении — да.

— Потому что он может выиграть?

Романов впервые посмотрел на неё без вежливой оболочки. Очень коротко. Почти незаметно.

— Потому что он может быть услышан.

Это было честно.

Слишком честно для сорок третьего этажа.

Ксения опустила взгляд на досье Мальцева.

— Медицинская нейровиза. Почему отказ?

— Невозможность безопасного сопровождения в белую клиническую зону.

— Диагноз?

— Последствия коррекционной процедуры.

— Добровольной?

— Согласованной.

— Это не одно и то же.

— В документах — одно.

Она подняла глаза.

— Кто согласовал?

— Мальцев. Под серым статусом с наблюдением. Красным он стал после отказа от продолжения коррекции.

Ксения не сказала ничего.

Человек согласился на коррекцию серым. Отказался продолжать — стал красным. Красному отказали в визе, которая нужна, чтобы устранить последствия той самой коррекции.

Петля была собрана так аккуратно, что в ней не к чему было придраться. Формально всё чисто. Иногда именно это было хуже всего.

— Вы считаете, Смелов использует Мальцева как повод?

— Я считаю, Смелов использует любой повод, который позволяет ему атаковать модель.

— А если повод реальный?