Оливия Ливингстон – Алгоритм вины: презумпция риска (страница 15)

— Вы всегда так встречаете адвокатов?

— Белых — да.

Он отступил от двери.

— Мальцев внутри.

— Вы не должны были встречать меня в коридоре.

— Я знаю.

— Это ухудшит ваш профиль.

— Он переживёт.

— Вы — не факт.

Смелов посмотрел на неё почти с интересом.

— Значит, разговор сработал.

— Не переоценивайте себя.

— Я переоцениваю систему. Она быстрее вас признает, что вы уже здесь не по поручению Романова.

Ксения прошла в квартиру.

Игорь Мальцев сидел у окна.

Вернее, сначала Ксения увидела не его, а комнату вокруг него. Низкий стол, две чашки, одна пустая, вторая с тёмной жидкостью. Медицинский модуль у стены. Стопка бумажных распечаток — настоящих, неэкранных, что в 2056 году выглядело почти как оружие. На подоконнике — маленькое растение в пластиковом стакане. Сухое наполовину, но ещё живое. Из упрямства или по недосмотру.

Потом она увидела Игоря.

Ему было чуть больше сорока, но лицо казалось старше. Не из-за морщин. Из-за выражения человека, которому слишком долго объясняли, что с ним всё делается правильно. Волосы короткие, виски седые, скулы острые. На шее у ключицы — тонкая серебристая полоса медицинского порта. Она уходила под ворот свободной домашней рубашки.

Он сидел прямо. Слишком прямо для больного.

— Это она? — спросил он.

Голос был низкий, хриплый.

— Она, — сказал Смелов.

— Белая?

— Пока что, да.

Ксения посмотрела на Дмитрия.

— Очень профессионально.

— Здесь любят точность, — сказал Игорь.

Он повернул голову к ней. Медленно. На столе рядом с ним лежал браслет медицинского мониторинга, отключённый.

— Ксения Ветрова, — сказала она. — Адвокат.

— Чей?

Хороший вопрос.

— Пока ничей.

— Тогда зачем пришли?

— Понять, есть ли основания для обеспечительных мер по вашей медицинской нейровизе.

Игорь коротко усмехнулся. Усмешка перешла в кашель. Он отвернулся, приложил к губам салфетку. На белой бумаге осталось небольшое тёмное пятно.

Ксения заметила, но ничего не спросила.

— Основания, — повторил он. — Они любят это слово. Как будто человеку плохо просто потому, что он плохо обосновал.

— Мне нужны факты.

— Факты в модуле.

— Модуль отключён.

— Потому что он передаёт не врачу. Он передаёт им.

Ксения посмотрела на медицинский блок у стены.

ДОМАШНИЙ МОНИТОРИНГ / КРАСНЫЙ СТАТУС

ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ: ПРИОСТАНОВЛЕНА ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ

РИСК НЕСОТРУДНИЧЕСТВА: ПОВЫШЕН

— Если вы отключаете мониторинг, это ухудшает позицию.

— Если я включаю мониторинг, они пишут, что я нестабилен.

— На основании чего?

Игорь улыбнулся. Некрасиво.

— На основании того, что мне больно.

Смелов подошёл к окну, но не сел. Ксения поняла: в этой квартире он не позволял себе занимать место, которое могло понадобиться Игорю. Вина иногда проявлялась не словами. Иногда — тем, как человек стоит.

— Расскажите про коррекцию, — сказала она.

— Вам Дмитрий не рассказал?

— Мне нужны ваши слова.

— Мои слова ухудшают мой профиль.

— Эта встреча адвокатская.

Игорь посмотрел на неё почти с жалостью.

— Вы правда в это верите или это для протокола?

Ксения не ответила. Он кивнул, будто получил подтверждение.

— Я был серым. Неприятно, но жить можно. Работа с ограничениями, жильё без центра, транспорт с задержками. Никаких смешанных маршрутов после десяти вечера. Никаких публичных выступлений без фильтра. Нормальная жизнь пониженной категории.

— За что серый?

— За несогласованную экспертную активность.

— Переведите.

— Я подписал заключение, что модель путает риск преступления с риском неподчинения. Дмитрий дал расчёты. Я подтвердил методологию.

— Вы понимали последствия?