Оливия Ливингстон – Алгоритм вины: презумпция риска (страница 14)

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ИЗМЕНЯТЬ ТОЧКИ ОСТАНОВКИ. НЕ ВСТУПАТЬ В НЕПРОТОКОЛИРОВАННЫЕ КОНТАКТЫ. НЕ ПРИНИМАТЬ ПРЕДМЕТЫ ОТ ЛИЦ КРАСНОГО СТАТУСА.

Ксения прочитала до конца.

— Отключить рекомендации.

— Рекомендации не подлежат отключению в зоне повышенного риска.

— Скрыть визуальное отображение.

— Отображение скрыто.

Текст исчез. Смысл остался.

Город менялся постепенно — так, чтобы его нельзя было обвинить в границе. Сначала пропали чистые фасады. Потом реклама стала ниже и громче — не товары, а услуги допуска: помощь в обжаловании статуса, сопровождение красных к врачу, «подготовка профиля к пересмотру — честно, без обещаний». На одном экране подросток в школьной форме смотрел в камеру, и подпись обещала родителям «ранний профиль с четырнадцати лет — знайте траекторию ребёнка заранее». Ксения отвела взгляд раньше, чем успела подумать почему. Потом дома сдвинулись теснее, будто им не хватало допуска к воздуху.

Красный сектор не выглядел разрушенным.

Это было хуже.

Он выглядел обслуживаемым по минимуму: достаточно света, чтобы не назвать темнотой; достаточно медицины, чтобы не назвать отказом; достаточно закона, чтобы не назвать произволом.

На въезде в К-17 машину остановил не шлагбаум. Шлагбаумы оставались в старых фильмах. Здесь дорога просто перестала быть доступной.

Перед лобовым стеклом возникла красная сетка.

ВХОД В СЕКТОР К-17.

НЕЙРОВИЗА: ДЕЙСТВИТЕЛЬНА.

ПАССАЖИР: ВЕТРОВА К.С.

СТАТУС: БЕЛЫЙ.

ЦЕЛЬ: АДВОКАТСКИЙ КОНТАКТ.

ДОПУСТИМОЕ ОТКЛОНЕНИЕ ОТ МАРШРУТА: 12 МЕТРОВ.

Двенадцать метров.

Ксения усмехнулась.

В белой зоне она могла опоздать на встречу, свернуть за кофе, выйти из здания через другой вход и не объяснять это никому. В красной зоне ей оставляли двенадцать метров свободы.

— Маршрут подтверждён, — сказала машина. — При нарушении коридора движения НейроВиза может быть приостановлена.

— И меня заберут.

— Будет осуществлена процедура безопасного выхода.

Ксения не стала спорить с машиной. Машины выигрывали спор не аргументами, а исполнением.

Она вышла у жилого блока.

Воздух здесь был другим. Не грязным. Просто человеческим. Пахло влажной одеждой, дешёвым синтетическим кофе, медицинским антисептиком, горячим металлом, чем-то жареным из автомата у перехода. После сорок третьего этажа это казалось почти неприличным.

Перед подъездом стояли двое подростков. Один — высокий, сутулый, в серой куртке. Второй — младше, с выбритым виском и красным браслетом сопровождения на запястье. Они оба замолчали, когда увидели Ксению.

Не потому что узнали. Потому что белое платье в красном секторе было громче сирены.

— Адвокат? — спросил старший.

— Проходите, — сказал младший, не дожидаясь ответа.

— Я не спрашивала дорогу.

— А тут белые просто так не ходят.

Ксения посмотрела на него. Браслет на его запястье коротко мигнул, фиксируя контакт.

Старший толкнул младшего плечом.

— Не тупи.

— Я и не туплю. Я вежливый.

— С белыми не надо быть вежливым.

Они отошли к стене. Ксения прошла мимо.

У подъезда её встретил сканер. Старый, настенный, с затёртым стеклом, на котором кто-то ногтем выцарапал короткое слово: ВЕРЬ.

Ниже другим почерком было добавлено: НЕ ЕЙ.

Ксения приложила ладонь.

Сканер думал долго. Слишком долго для её статуса. Потом открыл дверь и показал маршрут:

ЭТАЖ 9. КВАРТИРА 914.

ОТКЛОНЕНИЕ ОТ МАРШРУТА: 0 М.

НАПОМИНАНИЕ: НЕ ПРИНИМАЙТЕ ПРЕДМЕТЫ ОТ ЛИЦ КРАСНОГО СТАТУСА.

В подъезде пахло старым пластиком и чужой усталостью.

Лифт работал. Это было почти неожиданно. Кабина поднялась рывками, как будто каждый этаж должен был отдельно разрешить ей движение. На пятом вошла женщина с пакетом лекарств. Увидела Ксению, увидела белый интерфейс на её браслете нейровизы и отвернулась слишком быстро.

На седьмом лифт остановился, но двери не открылись.

ПРИОРИТЕТНЫЙ МАРШРУТ БЕЛОГО ГОСТЯ.

ОСТАНОВКА ОТМЕНЕНА.

Ксения почувствовала, как женщина с пакетом рядом напряглась.

— Извините, — сказала Ксения.

Женщина не стала смотреть на неё.

— Это не вы.

Ответ был хуже упрёка.

На девятом этаже двери открылись.

Коридор был узким, но чистым. Чистота здесь не выглядела стерильностью. Она выглядела усилием. У двери 914 стоял Дмитрий Смелов.

Не на экране. Живой.

Ксения остановилась на шаг раньше, чем требовал протокол. Она заметила это сама. Вероятно, Контур тоже.

Смелов был выше, чем казался на канале. Худой, в тёмной рубашке без воротника, с теми же спокойными глазами. Красный браслет сопровождения на его запястье не мигал. Он горел ровно, как маленькая узаконенная рана.

— Вы отклонились от маршрута на один метр, — сказал он.

— Добрый день, Дмитрий Андреевич.

— Это не день. Это разрешённый временной слот.