Оливия Лейк – Ты не мой муж (страница 8)

– Плохо, но жить буду. Наверное.

– Лейсан, ты молода, у тебя еще все будет. На одном говнюке свет клином не сошелся.

– Не нужно, мам. Может, мы еще…

– Может… – развела руками. – Но звоночек прозвенел… и довольно рано.

Я вернулась в свою старую спальню. Сейчас, правда, здесь симпатичная гостевая комната. Сколько я здесь пробуду? Не знаю. Наверное, нам с Амиром все же нужно поговорить и что-то решить. Мы ведь не чужие, связаны брачными клятвами и даже кровью. Мы не можем разъехаться и сделать вид, что ничего не было.

Я не спала почти до утра. Нет, сын на удивление хорошо себя вел: животик пришел в норму и со стулом больше нет проблем. Видимо, он начал входить в ту самую фазу, когда малыши спят, кушают, учатся новому. Даян освоил улыбку, уже сам переворачивался на бочок, держал головку, пускал слюни и гулил. Милаш, по-другому его воспринимать сейчас невозможно. Мама с папой весь вечер не отходили от внука. Дай им волю, и они его всего как маленького пророка обласкают.

Не спала я, потому что из рук телефон не выпускала: ждала звонка или хотя бы сообщения. Вернулся ли Амир домой? Если да, то заметил, что нас с Даяном нет?

Если не вернулся, то все в принципе ясно. Если вернулся, но настолько плевать, куда мы пропали – тоже понятно.

Так я пролежала до утра. Никто мне не звонил и не писал. Значит, я все правильно сделала, не поторопилась.

– Мам, я отъеду на часик-полтора? – решила поехать на работу к Амиру и там поговорить. Дома мы элементарно не слышали друг друга. Возможно, там что-то прояснится. Может, по-человечески разберемся с нашей жизнью.

– Конечно, – отмахнулась мама. Когда мне понадобилась ее помощь, после рождения сына, она решила оставить активную деятельность в компании отца. Она была одним из акционеров, и ей бояться остаться на бобах не стоило. Но она долго возглавляла бухгалтерскую службу, привыкла работать и быть занятой. Отец зато доволен. Жена только дома.

– Сегодня приедет Эльвира Сабировна. Если я не успею…

– Не волнуйся, со свахой я разберусь, – и подмигнула мне. С моей матерью даже слегка сложная и высокомерная свекровь не решалась конфликтовать.

Июль, тепло, солнце светило. Я достала из чемодана легкое платье с обтягивающим лифом и пышной струящейся юбкой. Волосы распустила и выпрямила, дневной неброский, но эффектный макияж. Объективно я была красивой, а фигура пришла в норму: грудь пышная и высокая троечка, талия ярко выраженная, длинные ноги. Мне хотелось быть сногсшибательной, я давно такой не была.

Приехала в деловой центр на машине. Припарковалась напротив входа в башню «Федерация», где располагался офис мужа. Оплатила парковку, почти перешла дорогу, когда увидела Амира: он вышел из здания не один, с девушкой. Она не просто шла рядом, он держал ее за руку, вел за собой.

Симпатичная, стройная блондинка. Та, которую видела в его телефоне. Все-таки мастурбировал он тогда именно на нее. По срокам они вместе минимум третий месяц, а может, все началось раньше.

Я упрямо шагнула в их сторону, но остановилась, когда мой муж распахнул перед ней двери своего Ламборджини, но не удержался: привлек к себе и начал целовать. Долго, глубоко, страстно. Гладил спину, зарывался в волосы пальцами, сжимал ягодицы. Я все это проходила с ним: у него эрекция, и он хочет эту девушку. Абсолютно бесстыдно выставлял напоказ свою измену. Вот его новое увлечение, завоевание, трофей. А я в утиль.

Я быстро вернулась к своей машине и спряталась в ней. Возможно, нужно было подойти и устроить скандал, вцепиться девице в волосы, дать мужу пощечину, но все, чего добьюсь – унижение.

Я знаю Амира, своего мужа, он не будет извиняться, падать на колени и целовать ноги. Он все решил. Он будет с ней. Если я была хоть чуточку важна, то он бы не выставлял свою страсть напоказ средь бела дня. Быть раздавленной его пренебрежительным «поговорим потом» перед любовницей мужа – нет, не хочу.

Вот и случилось: мой Мир стал моим палачом. Я развернулась и села в машину. Они тоже уехали. Осталось только хирургическим методом вынуть мое глупое любящее сердце и выкинуть на помойку. Но это я сама сделаю. А муж острым скальпелем проведет по последней связующей нити – нашему сыну. Амир сможет. Больше я в этом не сомневалась…

Глава 7

Амир

Меня выгнали из дома. Или это я сам ушел. Я пока не определился. Это было легко и неимоверно трудно. В глаза ее, полные невысказанных вопросов и горьких слез, смотреть было сложно и стыдно. За каждую мысль в голове было совестно. За каждое действие и бездействие.

За то, что не поддержал. За то, что не помогал. За то, что не полюбил сына. За то, что разлюбил ее, свою жену.

Вопреки желаниям и похоти, я не поехал той ночью к Лизе. В своей старой холостяцкой берлоге ночевал и думал. Очень много думал. Развод. Это звучало странно и непривычно.

В нашей семье разводы не приветствовались, но я никогда не подчинялся чужим приказам. Дело не в их одобрении или порицании, сам шаг трудный. Я ведь любил Лейсан, хотел, чтобы моей навсегда стала, детей от нее хотел, а вышло, что все как-то не так.

Мы четыре года вместе – для кого-то срок небольшой, но для меня огромный. Я с женщиной не проводил больше пары месяцев, и это даже не на одной территории. Про любовь вообще молчу. С Лейсан все изначально иначе было: это не банальное желание залезть под юбку, это восхищение, ошеломительная радость, когда смотрел на нее, стремление оберегать, целовать, любить… Куда и почему это ушло? Неужели так у всех, и то, к чему я пришел – закономерный итог?

Два года мы с Лесей жили для себя: наслаждались друг другом, делились планами, поддерживали и любили. Потом решили, что хотим иметь общее и сокровенное, самое ценное. Не сразу получилось, да и беременность не была легкой, но родился Даян. И… Все закончилось. Неужели это все? Конец?

С Лизой у меня больше ничего не было. Я не провоцировал, она не намекала. Делали вид, что в гости на чай я к ней не заходил. Я не хотел форсировать события, пока не разберусь в своей жизни. Я не должен изменять жене, и Лизу использовать тоже не нужно: она не хочет быть женщиной для сброса напряжения. Хорошие девочки хотят, если не с принцами, то хотя бы с какими-то дальнейшими перспективами в отношениях, а с женатым обычно впустую все.

В воскресенье днем мне нужно было ехать на обед к матери: там будут братья с сыновьями. Раз в пару месяцев мама устраивала такие вот сыновьи смотрины: без невесток, но с внуками. Эльвира Сабировна Черкесова считала себя идеальной матерью, а мы, ее дети и внуки, плоть от плоти, должны быть на коротком поводке и всячески почитать и ублажать ее. Был бы жив отец, вероятно, они оба принимали нас как сюзерены вассалов. Кроме Давида, нашего старшего, он уж точно наследный принц, а мы с Аделем так, словно бы «с другой стороны одеяла».

– Амир, почему ты без Даяна? – мать начала с меня. Я перевел на нее взгляд, до этого зависал на бирже, хоть что-то интересное.

– Он маленький, куда мне его.

– Ну Давид справлялся всегда, даже с младенцами, а Даяну уже три месяца! – вставила шпильку мать. Она, похоже, даже не понимала, что, противопоставляя мне брата, вносила разлад между нами. Кому понравится слушать, что ты не такой, а вот первенец!

– Ну, я не Давид, – нахально улыбнулся и подмигнул брату. – У меня и руки из жопы, и голова не такая светлая.

– Ты как с матерью разговариваешь?! – возмутилась она.

– Амир, – Адель тоже осудил одним взглядом.

– Да я правду сказал, – смеялся. Я вообще не любил на серьезных щах все эти мероприятия просиживать. Я третий сын, и по мнению родителей был самым «не получившимся». Не такой важный и серьезный как Давид, не такой башковитый как Адель (хотя и он не мамина радость), слишком непостоянный, ветреный, гуляка и вообще каши со мной не сварить. Может, мама и права. Сейчас так уж точно.

– Устроил балаган, – мама фыркнула. Она не воспринимала всерьез мои слова, не слышала в них обиду, не хотела видеть, что разделила детей: кто-то лучший, кто-то худший, равных нет. – Завтра заеду к вам, посмотрю внука. В прошлый визит мне показалось, что у Даяна глазик косит.

– Не говори глупостей! – меня взбесило это замечание. Она еще и внуков будет делить на хороших и плохих! На правильных и неправильных. – Он грудной малыш и ссыт под себя, а ты от него хочешь докторской, м?

Я поднялся и ушел. Хватит с меня этих сборов! Надоели. Они мне все надоели.

– Амир! – старший брат догнал, когда уже дверь машины распахнул. – Постой.

Я обернулся, руки в кулаки сжал, набычился. Если решил воспитывать за непослушание и грубость к старшим – готов и подраться. Это я умею, младший ведь из братьев: получал от них люлей, тут хочешь не хочешь, а научишься защищаться.

– Что с тобой, братишка? – Давид вопреки ожиданиям сжал мое плечо. – Я же вижу, что в последнее время ты потерялся. Расскажешь?

Я провел руками по лицу, сбрасывая агрессивное раздражение. Сколько во мне его? Много. Не вычерпать. Пока я в этом варюсь, оно будет прибывать и прибывать. Нужно не откачивать и ставить заплатки, а убирать его источник.

– Сложно мне, Дава. Херовый из меня отец вышел. Не получается… Ничего не получается.

– Это пройдет, Амир. Я трижды отец, и привязка к сыновьям пришла не с первого взгляда.