Оливия Хоррокс – Прекрасные маленькие глупышки (страница 9)
– Вы уделили ужасно много внимания выражению лица, но над остальным еще нужно поработать, – заметила она.
– Я пока не закончила, – пробормотала я, вдруг сильно покраснев. Надо признать, я откладывала детализацию торса в надежде, что со временем наберусь для этого мужества. – Пожалуй, меня немного смущает тема рисунка… Поэтому я сосредоточилась на чем-то… более легком.
Кивнув, Марджори продолжила рассматривать мою работу. Мне казалось, что взоры всех присутствующих устремились на меня в ожидании вердикта – как преподаватель оценит новую студентку.
– Мне нравится, как вы используете светотень. И текстура передана хорошо. Но перспективе нужно уделить больше внимания, – мягко произнесла преподавательница. – И вам следует избавиться от чопорности и смущения, если вы хотите добиться успеха в этом классе. Весь смысл вашего пребывания здесь заключается в том, чтобы отринуть все наносное, изучая реальность.
Она перешла к следующему студенту, и все вернулись к своим мольбертам. Я почувствовала себя выпотрошенной. Бог с ней, с перспективой – над ней я обязательно поработаю. Но я разозлилась на себя за то, что не выказала больше стойкости. Что подумают обо мне соученики? У меня был единственный шанс произвести хорошее первое впечатление, а я его упустила.
Я сочла Марджори суровым критиком, однако она оказалась милейшим созданием по сравнению с другим нашим преподавателем, мистером Блаем. К концу дня он умудрился довести до слез половину класса. Его критические замечания граничили с хамством, и по студии прокатилась волна облегченных вздохов, когда он наконец отпустил нас. Я чувствовала себя вымотанной и обескураженной, когда мы всей компанией спускались по тропинке со скалы к пляжу.
– Как вы думаете, натурщик Марджори не замерз? – лукаво спросил Эдди. – Ему особенно нечем похвастаться, не так ли? – Над этой шуткой похихикали только они с Ниной.
А я мучилась вопросом, не совершила ли ужасную ошибку, приехав сюда. Одной из тех, кого довел до слез мистер Блай, была Бэбс. Посмотрев на нас, Эдди вздохнул.
– Да ладно, все не так уж плохо. Берди, это твой первый день, а педагоги всегда строги к новеньким. Им нужно проверить, способна ли ты одолеть длинную дистанцию. А ты, Бэбс, сама знаешь, что бо́льшую часть времени ты – звезда старины Блая. И если бы он не критиковал тебя так зверски, то это означало бы, что ты ему безразлична.
Сама я более или менее сносно пережила третирования мистера Блая, а вот Бэбс выглядела подавленной.
– Я не могу позволить себе быть звездой
– Нет ничего плохого в маленьком дружеском состязании, дорогая. – Сунув руки в карманы, Эдди пожал плечами. Он смотрел на океан, игнорируя унылый вид Бэбс.
– Ну все, хватит хандрить. – Нина сурово взглянула на подругу. – Кто хочет попрыгать со скалы?
– А надо ли? – жалобно проскулил Эдди, утратив бодрый вид. – У меня кошмарное похмелье.
– Это обряд посвящения для Берди. Сегодня же ее первый день! – настаивала Нина, бросив на Эдди взгляд, полный осуждения. – Да и ты, вероятно, почувствуешь себя от этого лучше.
Слова об «обряде посвящения» мне не понравились. В памяти сразу всплыли разные ритуалы и кровавые забавы.
– А что это за прыжки со скалы? – осторожно спросила я, опасаясь, что ответ меня не устроит.
– Прыжки – они и есть прыжки, – ответила Нина просто, но в ее глазах появился опасный блеск. – Видишь вон ту скалу, которая похожа на плавник акулы? – Я посмотрела, куда она указывала, и действительно в нескольких сотнях футов от нас разглядела большой выступ – как и сказала Нина, похожий на акулу в волнах. – Мы поплывем к ней, заберемся на вершину и спрыгнем. Все мы делали это в свой первый день, теперь твоя очередь. Ты же умеешь плавать?
Сердце мое совершило кульбит. К счастью, плавать я умела. Дома мы каждое лето плавали в большом озере на вересковой пустоши. Но есть разница между спокойной зеленой водой, к которой я привыкла, и бурным синим океаном, простиравшимся передо мной.
– Похоже, это совсем не безопасно… – начала я, но Нина перебила.
– Да, если ты дилетант, – энергично отрезала она, пытаясь развеять мои сомнения. – Но мы проделывали это много раз. Мы знаем, когда прилив достаточно высокий, чтобы не отбить себе зад и не сломать ноги.
Если она собиралась меня успокоить, то это ей не удалось.
– Держись в полете на расстоянии от скалы, чтобы не зацепиться за нее, – рекомендовал Эдди, лишь усугубив мою тревогу.
– И остерегайся акул, – вставила Бэбс. – Да ладно, я пошутила… – добавила она.
Я почувствовала, что краска отхлынула от моего лица.
– Вы сами-то себя слышите? – воскликнула я неестественным, писклявым голосом. – Это ужасная идея. Я предпочла бы плавать с акулами, нежели прыгать со скалы высотой тридцать футов. Кроме того, я полагала, что мое боевое крещение уже состоялось вчера вечером, когда вы заставили меня беседовать с этим надменным Александром Тремейном.
– Не преувеличивай, дорогая, тебе это не идет, – возразил Эдди, беря меня за руку. – Идем. К тому же я не уверен, что поединок в остроумии с очаровательным лордом был для тебя настоящим вызовом. Думаю, втайне ты этим наслаждалась.
– Вовсе нет! Он отвратителен! – Но Эдди уже не слушал и тащил меня к берегу. – Вы в самом деле думаете, что я буду плавать в платье? У меня же нет купальника! – отбивалась я, но он уже сбросил туфли и зашел в воду.
Да, не так я представляла себе свой первый заплыв в океан… Хотя весеннее солнце уже хорошо припекало, вода еще совсем не прогрелась.
– Ничего страшного, ты обсохнешь! – отмахнулся Эдди и погрузился в воду, не оставляя мне выбора.
Нина и Бэбс бросились за нами, смеясь и взвизгивая в ледяных волнах. Я зашла по плечи, и тысячи крошечных иголок впились в мою кожу. Поэтому я сразу же начала энергично грести в отчаянной надежде согреться.
Вскоре мы доплыли до большой скалы. Эдди первым забрался наверх и протянул мне руку, помогая вылезти из воды. Мы начали карабкаться по камням, цепляясь за естественные выступы и ступая на площадки, размытые волнами. Однако мои мокрые после купания руки и ноги постоянно соскальзывали, задевая острые каменные края. Когда мы наконец добрались до вершины, мои бедные ноги с благодарностью ступили на покрывающий ее травяной ковер. Я дрожала в мокром платье, глядя на темно-синюю воду. Неужели эти сумасшедшие и правда полагали, что я сигану с такой высоты?
– Тебе станет легче, если я прыгну первой? – крикнула Нина, перекрывая шум ветра.
– А хочешь, я тебя подтолкну? – предложил Эдди с коварной усмешкой.
Сердце мое бешено колотилось, а все тело дрожало. Оно словно хотело сказать мне, насколько кошмарна эта идея. Я подобралась к краю, чтобы снова взглянуть вниз, и у меня закружилась голова.
– Вы все сошли с ума! – выкрикнула я, смахивая с глаз волосы, которые трепал ветер.
– Ожидание – это самый страшный этап, – попыталась успокоить меня Бэбс. – Как только ты прыгнешь, все изменится – будет очень весело и волнующе.
– Это великолепно, Берди! Ощущение сродни полету, – поддержала друзей Нина и, не раздумывая, разбежалась и прыгнула со скалы.
– Нина! – взвыла я, услышав, как она с громким всплеском врезалась в воду. Я неотрывно смотрела на волны: мгновение спустя голова Нины показалась над поверхностью, и она помахала нам с ликующим видом.
– Давай, Берди! – крикнули все трое, и во мне что-то пробудилось. Я вспомнила о своих вчерашних мыслях: «Берди» – это имя для девушки, которая готова бесшабашно бросаться в любые авантюры. Ну что же, у меня появился шанс именно так и поступить. Нужно лишь побороть страх, и если я выдержу это испытание, то в будущем сумею выдержать и другие. Я закрыла глаза. Ветер трепал мои волосы, прибой принес с собой запах соли… Сделав глубокий вдох, я наполнила легкие морским воздухом и прыгнула.
Глава 4
Дотянув до конца своей первой недели в Сент-Агс, я испытывала облегчение и ужасную усталость. Однако я глубоко заблуждалась, думая, что пятница принесет передышку. Сначала мы два часа рисовали с натуры, затем изучали динамику в живописи с мистером Блаем. Он довел до слез всего двух студентов, и Бэбс, к счастью, на этот раз не вошла в их число. Под конец дня мы вернулись в класс Марджори – на занятие по перспективе, которого я с нетерпением ждала всю неделю. Атмосфера в классах больше напоминала университетскую, в отличие от той, которая царила в студии, где мы сидели за мольбертами друг напротив друга. Студенты, рассевшись группами за длинными деревянными столами, склонились над своими альбомами. Бэбс возилась с глиной на гончарном круге у раковины. Диего Перес, студент из Мексики, получающий стипендию, растянулся на полу, разложив перед собой собственные этюды пейзажей Корнуолла. Эдди, Нина и я устроились вокруг маленького стола, касаясь друг друга коленями. Для работы нам выдали разнообразный реквизит, и мы как раз изучали греческий бюст в тот момент, когда к нам приблизилась Марджори. Она склонилась над моим альбомом, а я замерла в надежде, что на этот раз все сделала правильно.
– Вы не думаете, что голова маловата? – заметила она, указав на бюст. Затем вынула из кармана карандаш и, перевернув лист, сделала набросок, продемонстрировав правильные пропорции. – Видите, так выглядит немного реалистичнее?