Оливер Шлик – Первое дело Матильды (страница 23)

– Почему он считает, что это Лана Берг? – шепчу я Рори. – Я бы скорее подумала на Дориана Шпруделя. Он же за пару евро продаст прессе любую басню, которую та хотела бы услышать.

Пожав плечами, Рори окидывает взглядом холл и шепчет мне на ухо:

– Опросила бы ты сейчас Торвальда. А я… э-э-э… за это время немного осмотрюсь.

Кивнув, я оборачиваюсь к дворецкому:

– Можно с вами переговорить? С глазу на глаз. Может, там, на кухне?

– Как пожелаете. Но пса я туда не пущу.

Вынужденно оставив Доктора Херкенрата с Рори, я следую за Торвальдом в профессионально оборудованную, отдраенную до блеска кухню: громадная плита со стеклокерамической поверхностью, две духовки, всех размеров сверкающие ножи на специальной подставке, сервировочный столик, на котором стоят корзинка с булочками с изюмом и вазочки с маслом и джемом… Справа от себя я вижу узкую кладовую, в конце кухни за массивной стальной дверью находится морозильная камера.

Именно в ту секунду, когда я собираюсь начать допрос, в кухню проскальзывает Дориан Шпрудель:

– Доброе утро, Торвальд, рыба снулая. Я тут спросить хотел… О, комиссар Гном! Снова здесь? – На двоюродном брате Шарлотты мятая пижама, волосы стоят дыбом. Шишка на лбу стала уже светло-зелёного цвета, а нос в гипсе!

– Вчера вечером сходил ещё в травму, – радостно поясняет он и, повернувшись к Торвальду, говорит: – Как назло, у меня закончились сигареты и мелочь. И вот я подумал – спрошу-ка, нельзя ли у вас немного стрельнуть.

– Сожалею, – холодно отвечает дворецкий. – Не курю. По-прежнему. Как вчера. И позавчера. И на прошлой неделе.

– Чёрт, всё время забываю, – вздыхает Дориан, глядя в окно. – Вероятно, стоит спросить у кого-нибудь из журналистов. – И с этими словами он, позёвывая, невозмутимо плетётся из кухни.

– Мне нужно задать вам несколько дежурных вопросов, – говорю я, когда мы с дворецким наконец-то остаёмся одни. – Что вы делали вчера утром между десятью и одиннадцатью часами?

– Боюсь, тут вышло недоразумение, – гнусит Торвальд. – Когда вы сказали, что хотите поговорить, я подумал, что вы остались чем-то недовольны во время вчерашнего визита. Относительно качества моей работы. И хотите мне на это указать. Я открыт для критики и всегда стараюсь работать ещё лучше. Но это, как мне кажется, скорее официальный допрос со стороны агентства Рори Шая.

– Так и есть, – подтверждаю я.

Направив на меня взгляд своих осиных глаз, Торвальд высокомерно заявляет:

– У меня есть определённые запросы. И подчиняюсь я далеко не всем. Если уж отвечать на вопросы детективного агентства Рори Шая – то только если их задаёт лично господин Шай. А не его практикантка.

– Коллега, – поправляю я.

– Всё одно, – отбривает он. – С радостью готов ответить на любой вопрос. Но только если его задаст господин Шай.

«Господи, как же можно быть таким снобом?!» – думаю я. Но если мы хотим у него что-то узнать, придётся уступить.

– Что ж, ладно, – бурчу я. – Позову Рори. Но вы действительно уверены, что хотите, чтобы вас допрашивал он? Может статься, вы скоро об этом пожалеете.

18

Застенчивый допрос и след

Рори стоит у лестницы и, склонив голову набок, сосредоточенно рассматривает картину, на которой изображена Шарлотта с родителями. У его ног сидит Доктор Херкенрат, тоскливо косясь в сторону второго этажа. Из кабинета Ланы доносятся возбуждённые голоса спорящих. Похоже, спор у них с Геральдом Шеделем жаркий.

– Есть одна крошечная проблема, – говорю я сыщику, пытаясь в самой деликатной форме сообщить, что допросить Торвальда придётся ему.

– Что?! – вырывается у Рори, и он в испуге округляет глаза. Точно так же выглядит Доктор Херкенрат перед тем, как его пробирает понос.

– Не бойтесь. Я же рядом. – Я толкаю застенчивого детектива по холлу в сторону кухни. Доктор Херкенрат тем временем сонно разваливается на паркете.

Торвальд, стоя у двери морозильной камеры, полирует пуговицы своей чёрно-золотой жилетки. При нашем появлении он рывком поднимает голову, и губы его трогает самодовольная улыбка:

– А, господин Шай. Рад ответить на ваши вопросы.

– Очень… э-э-эм… любезно с вашей стороны, Торвальд. – Рори смущённо приглаживает волосы. – Я… э-э-эм… прямо даже не знаю… – Сыщик бросает мне взгляд, который означает «Спаси меня, пожалуйста!».

– Алиби между десятью и одиннадцатью! – шепчу я ему.

– Я должен об этом спрашивать? – смущённо шепчет он в ответ. – Может, вместо этого…

– Спрашивайте уже! – шепчу я. – Мы теряем время. На кону свобода Шарлотты.

– Э-э-эм… да. Разумеется, – покраснев, Рори с нервной улыбкой обращается к дворецкому: – Надеюсь, вы… э-э-э… не примете вопрос на свой счёт, Торвальд. Мы вынуждены задавать его всем, кто находился в доме на момент кражи. Не подумайте, пожалуйста, что я в чём-то подозреваю лично вас. Но, к сожалению, я обязан и вас спросить о том… э-э-э… И конечно же, я пойму, если мой вопрос вы сочтёте неподобающим и…

– Ближе к делу, – шиплю я.

Вид у Рори совершенно несчастный, но затем он, тяжело вздохнув, собирается с силами:

– В общем… короче говоря, я должен спросить вас, Торвальд, что вы делали вчера между десятью и одиннадцатью часами утра.

– Я здесь, на кухне, готовил обед, – гнусит оса-дворецкий. – Без четверти одиннадцать зазвонил телефон в холле. Я принял звонок. Это был господин Шедель, который хотел поговорить с госпожой Шпрудель. Я позвал её к телефону, а затем закончил работу на кухне. После этого поднялся на второй этаж и посвятил все силы удалению особо въевшихся пятен извести в ближайшей ванной комнате. А потом, незадолго до одиннадцати, увидел, как взволнованная госпожа Шпрудель бежит в кабинет госпожи Берг.

– Что ж… э-э-э… большое спасибо за информацию, Торвальд. Думаю, что… это всё, – вздохнув с облегчением, говорит Рори и собирается попрощаться.

– Останьтесь! – шиплю я, удерживая его за рукав. – Спросите, не заметил ли он чего-нибудь.

– Ах да! Не заметили ли вы случайно… кхе-кхе… между десятью и одиннадцатью часами чего-нибудь необычного, Торвальд?

– Насколько могу припомнить – ничего.

– Спросите о скульптуре из снега, – тихо подсказываю я Рори.

– Этот… э-э-э… снежный ангел в парке… Вы же наверняка обратили внимание, что у него лицо Ланы Берг. Есть ли у вас… э-э-э… какие-то предположения, кто мог его слепить? – послушно спрашивает он.

– Нет, – недоумённо вскинув брови, скупо отвечает Торвальд. – Лицо Ланы Берг? Правда? Возможно, очень отдалённое сходство и есть, но…

– Спросите, что он о ней думает, – суфлирую я Рори.

– А какое лично у вас… э-э-э… мнение о Лане Берг? – в смущении ломая руки, спрашивает он.

– Госпожа Берг моя коллега, – высокомерно говорит дворецкий. – Мы оба работаем на госпожу Шпрудель. И я считаю, что мне не пристало высказывать личное мнение о коллегах.

– Э-э-э… прекрасно вас понимаю, – соглашается Рори. – Мне бы тоже было чрезвычайно неприятно, если бы я…

– Не позволяйте ему отделываться пустыми фразами, – шепчу я. – Настаивайте! Вперёд!

Судя по лицу сыщика, он охотнее всего растворился бы сейчас в каком-нибудь застенчивом тумане, но затем он, откашлявшись, смущённо мнётся:

– И тем не менее я попросил бы вас, Торвальд… Для нашего расследования имело бы большое значение, если бы вы смогли дать краткую… э-э-э… оценку госпоже Берг.

Дворецкий морщится:

– Если вы настаиваете. Могу сказать только, что мне госпожа Берг кажется несколько сомнительной личностью. И большего по этому поводу вы от меня не услышите.

– А Дориан Шпрудель? Что вы о нём думаете? – выпаливаю я, потому что по горло сыта этим допросом вокруг да около.

Торвальд смотрит на меня так, будто с радостью расправил бы свои осиные крылья, бросился бы ко мне по воздуху и пребольно вонзил в меня своё жало. Он изволит ответить, лишь когда Рори говорит:

– Да… э-э-э… об этом я как раз и собирался спросить.

– Господин Шпрудель живёт за счёт своей двоюродной сестры. На мой взгляд, это достаточно его характеризует, – презрительно поджав губы, отвечает Торвальд.

– А что насчёт Шарлотты… э-э-э… госпожи Шпрудель? – мямлит Рори. – С ней вы… хорошо ладите?

– Госпожа Шпрудель милая и щедрая работодательница, – поясняет дворецкий. – И насколько мне известно, моей работой она очень довольна.

– Теперь мы… э-э-э… теперь всё? – умоляюще глядя на меня, почти беззвучно выдыхает Рори. Когда я киваю, он с облегчением говорит Торвальду: – Ещё раз простите, пожалуйста, что мы отвлекли вас от дел. Сердечно благодарю вас, что нашли время, чтобы с нами… э-э-э…

– Если у вас ещё возникнут какие-либо вопросы, господин Шай, я, само собой разумеется, в вашем распоряжении, – заверяет оса-дворецкий. – Обращайтесь без всякого стеснения.

– Э-э-эм… да, – бормочет Рори. – Э-э-э… посмотрим.

– Особой информации допрос нам не дал, – комментирую я по дороге в холл. – Разве что теперь мы знаем, что Торвальд несносный сноб и терпеть не может ни Дориана, ни Лану. И нисколько не сомневаюсь, что это взаимно.

Ссора между Ланой Берг и Геральдом Шеделем всё ещё в разгаре. Их вопли достигли уже такой громкости, что их, возможно, слышно и в парке. Рори от допроса дворецкого так уморился, словно марафон пробежал, и, похоже, ему срочно требуется кофейная бурда.

– Пойдём теперь к Шарлотте? – спрашиваю я. Едва звучит её имя, как преисполненный надежд Доктор Херкенрат принимается учащённо дышать, вывалив язык.