Оливер Шлик – Первое дело Матильды (страница 24)

– Ещё одну… секунду, – с отсутствующим видом говорит Рори, несмелыми шагами подходя к портрету Шарлотты с родителями. – Когда я перед допросом разглядывал эту картину, у меня ненадолго возникло ощущение…

– Вы уловили сигнал? – возбуждённо выпаливаю я, просто не веря такой удаче. После того как Рори не обнаружил никаких следов у сейфа, я на это почти не надеялась. С другой стороны, мне, конечно, интересно, какое отношение может иметь к краже жемчужины эта старая мазня.

– Сигнал был очень слабый, – объясняет Рори. – Мне бы стоило исследовать картину… подробнее… – Его пальцы медленно скользят по раме, затем, повернув голову, он оглядывает холл. – Может, ты могла бы пока последить, чтобы меня никто… э-э-э…

– Усекла, – говорю я. – Мы с Доктором Херкенратом постоим на стрёме. Начинайте!

Торвальд усердствует на кухне, оттуда слышится звяканье посуды. Геральд Шедель с Ланой Берг по-прежнему бурно скандалят у неё в кабинете. Интересно, что все в этом доме, похоже, симпатизируют Шарлотте, а друг с другом – как пауки в банке. Не только секретарша и адвокат: Торвальд тоже только что нелестно отозвался о Лане Берг. Как и о Дориане Шпруделе. А братец Шарлотты, обращаясь к Торвальду, называет его «снулой рыбой», а Лану Берг характеризует как «мегеру вреднючую».

Стараясь держать холл в поле зрения, я снова и снова посматриваю на Рори. Закрыв глаза, он ощупывает раму картины и очень медленно гладит ладонями холст. Не менее трёх минут. Судя по всему, без ожидаемого успеха. А значит, он переходит ко второму методу: вытянув голову, осторожно высовывает язык и проводит им вдоль всей картины.

О! «Выглядит малопривлекательно», – кривясь, думаю я и отвожу взгляд. Именно в эту секунду я замечаю, что что-то изменилось: вопли в кабинете Ланы стихли. В следующее мгновение хлопает дверь, а затем ко мне с мрачным видом решительно направляется Геральд Шедель.

Я бросаю беглый взгляд на Рори. Сыщик проходится языком по раме и, судя по его лицу, кажется, берёт след. В этот критический момент его никак нельзя отрывать от расследования.

– Вы тоже собираетесь к Шарлотте? – спрашиваю я, заступая путь Геральду Шеделю.

– Да, – пребывая в дурном настроении, буркнул он. – А где же застенчивый детектив?

– О, у вас на плече перхоть, – вру я. – Позвольте? – Вид у него слегка растерянный, когда я, проведя рукой по его пиджаку, беру его за плечи и разворачиваю так, чтобы он стоял спиной к Рори.

– Так где же сыщик? – спрашивает он.

– Он ещё занят, – улыбаюсь я, как можно незаметнее глядя адвокату через плечо: Рори самозабвенно облизывает правый нижний угол картины, где художник оставил свою подпись. – И что? Лана Берг призналась, что сообщила прессе о краже? – пытаюсь я втянуть Геральда Шеделя в разговор. Главное, чтобы ему не пришла в голову мысль развернуться.

– Разумеется, нет, – бурчит адвокат. – Она всё отрицает. Но наверняка это она. Змея, а не женщина. Да что я говорю: она целый клубок змей!

– Почему вы так плохо о ней думаете? – осведомляюсь я, незаметно косясь на Рори, по-прежнему погружённого в своё «языковое» расследование.

– В толк не возьму, зачем Шарлотта вообще её наняла, – кипятится адвокат. – Из всех претенденток у неё минимальный профессиональный опыт. Но она здорово давила на слёзные железы, рыдая, как ей нужна эта работа. И Шарлотта… Она милая девочка, но, к сожалению, немного наивна. Всегда хочет в каждом видеть только хорошее. Вот и позволила Лане Берг обвести себя вокруг пальца, – Геральд Шедель так яростно фыркает, что Доктор Херкенрат пугливо прячется у меня за спиной. – Не успела она начать здесь работать, как стала пытаться влиять на Шарлотту. Постоянно приходила с новыми идеями и проектами для благотворительности и делала всё, чтобы оттеснить меня как советника. А ведь я работал ещё на отца Шарлотты и после смерти родителей всячески поддерживал её. Если хотите знать моё мнение: Лане Берг нет никакого дела до благотворительности. Эту дамочку интересует исключительно её собственное благополучие. И уверен, она срубила кругленькую сумму, выложив прессе историю с кражей жемчужины Шпруделей. Представляешь, как ужасно для такой скромной девушки, как Шарлотта, когда её дом осаждают журналисты!

– Да, кошмар, – откликаюсь я, с облегчением увидев, что Рори заканчивает обследование картины. Вытащив из кармана куртки бутылочку с ополаскивателем, он полощет рот и как можно аккуратнее сплёвывает синюю жидкость в кадку с каким-то растением. Затем он прячет бутылочку и, нерешительно подойдя к нам, громко откашливается.

– А, вот и вы, мой мальчик, – говорит Геральд Шедель. – Тогда приступим. Нам нужно вместе с Шарлоттой продумать стратегию защиты.

– Э-э-эм… возможно… может, вы пойдёте вперёд? – робко предлагает Рори. – Мне ещё нужно кое-что быстренько обсудить с моей сотрудницей.

– Ладно. До скорого, мальчик мой, – громко сопя, адвокат поднимается по ступенькам на второй этаж.

– Ну что? – лопаясь от любопытства, выпаливаю я, когда Геральд Шедель скрывается из виду. – Что с картиной? Что-нибудь увидели или услышали, когда…

– Э-э-эм… нет, – бормочет Рори. – Ничего не увидел. Но… возникло какое-то странное ощущение. Словно с картиной что-то не так. Словно… словно на ней чего-то не хватает.

– Чего-то не хватает? – я критически разглядываю портрет. – Интересно чего. Вроде бы всё, что должно быть на семейном портрете Шпруделей, на месте: Шпрудель-отец, Шпрудель-мать, Шпрудель-ребёнок.

– Первая подсказка в каком-либо деле всегда несколько… э-э-э… туманна, – тихо поясняет Рори. – Дело может проясниться, лишь когда я найду второй предмет, который мне что-то расскажет. И уловив сигнал от картины, я питаю… э-э-эм… большие надежды на то, что в этом доме есть и другие предметы, которые могли бы дать какие-то подсказки. Но сперва нужно поговорить с Шарлоттой. – Щёки Рори покрываются румянцем. – Уверен, что она уже с нетерпением ждёт нас.

– Да. Наверняка, – хихикаю я. – И не волнуйтесь: волосы у вас не растрёпаны, дыхание свежее, а исходящий от вас застенчивый аромат сведёт с ума любую застенчивую девушку.

19

Что-то появляется и исчезает

На Шарлотте сегодня футболка не с кроликом, а пёстрая, всех цветов радуги. Доктор Херкенрат на радостях заячьими прыжками подскакивает к ней, и когда она, здороваясь, чешет у него за ушами, он косится на неё, весь в счастье, и от восторга заливает слюнями её сапоги с бахромой.

Геральд Шедель, сидящий на разноцветном диване рядом с Шарлоттой, смотрит на это с отвращением, а затем забирается рукой в одну из вазочек и, закинув в рот несколько шоколадных драже, с хрустом их разгрызает.

– Доброе утро, Шарлотта, – приветствую я наследницу.

– Привет, Матильда. Привет, Рори, – говорит она, вставая, чтобы поздороваться с нами. – Тебе лучше? – смущённо глядя в пол, спрашивает она у сыщика.

– Да. Э-э-эм… Большое спасибо.

Морща лоб, Шарлотта поводит носом. Наклонившись к Рори, она снова принюхивается, лицо у неё розовеет, и она шепчет:

– Ты… э-э-э… так вкусно пахнешь, Рори. Чем-то таким…

– Давайте о деле, – перебивает её Геральд Шедель. Он дожидается, пока мы с детективом усаживаемся на подушки-пуфы, и сообщает: – Положение у Шарлотты трудное. Моя вчерашняя жалоба начальнице полиции ничего не дала. Она женщина несговорчивая и стопроцентно поддерживает методы комиссара Фалько. А как дела у вас, мой мальчик? Удалось что-нибудь выяснить? Вы кого-то подозреваете?

– Э-э-эм… ну да, – мямлит Рори с таким видом, будто сейчас задохнётся, и взглядом молит меня о помощи. – Э-э-эм… Матильда? Может, коротко введёшь Шарлотту и господина Шеделя в курс дела?..

– Конечно, – киваю я, но сперва мне приходится подумать, с чего начать. В конце концов, не могу же я рассказать Шарлотте и её адвокату о необыкновенной способности Рори. Как и о том, что он не уловил никаких сигналов от сейфа. И о его ощущении, что что-то не так с картиной. И поэтому я говорю: – Я опросила всех, кто был дома на момент кражи. У Ланы Берг алиби, которое подтверждает полиция. Дориан утверждает, что лежал в постели. А Торвальд, по его словам, работал на кухне, а потом убирал ванную комнату. Их алиби никакие свидетели подтвердить не могут. Но… Шарлотта, не могла бы ты ещё что-нибудь рассказать о Дориане и твоих работниках? Возможно, это нам поможет. Всё, что тебе вспомнится: их странности и особенности. Что-то необычное, что ты в них замечала. То, что тебе известно об их прошлом. Давай начнём с твоего двоюродного брата.

Глядя на меня своими карими косульими глазами, Шарлотта робко улыбается:

– Дориан уже ребёнком прекрасно умел создавать хаос. В одиннадцать лет он спровоцировал крупную операцию с участием полиции, отправившись на велосипеде по автобану. В шестнадцать вылетел из интерната, после того как спрятался и случайно поджёг спортивный зал. А два года назад его арестовали на предполётном досмотре в аэропорту, потому что он счёл остроумным надеть футболку с надписью «Я в бомбическом настроении!».

– Прелестный мальчуган, – со вздохом комментирую я и спрашиваю:

– И ему удалось моментально профукать всё своё наследство? На вино, подружек и машины?

– Да, – подтверждает Шарлотта. – У него больше нет ни гроша. Поэтому он и живёт здесь. Временно. Пока он… пока не найдёт работу.