Оливер Милман – Закат и падение крошечных империй. Почему гибель насекомых угрожает существованию жизни на планете (страница 34)

Для опыления каждого засаженного миндалем участка площадью четыре тысячи квадратных метров требуются два пчелиных улья. Таким образом, почти весь миндаль в мире производится усилиями 2,34 миллиона ульев, которые содержат около 30 миллиардов пчел.

Дополнительные гектары новых миндальных садов увеличат потребность в пчелах еще на 600 тысяч ульев.

В Калифорнии около полумиллиона ульев, поэтому дефицит пчел восполняется благодаря поразительному по своим масштабам перемещению насекомых. Около 85 % всех коммерческих пчелиных семей США каждый год загружают в грузовики, закрепляют и везут в Калифорнийскую долину – за сотни, а иногда и за тысячи километров. Каждую зиму, на несколько недель, пчелы Америки собираются на своеобразный слет: на клочке земли теснятся кедровые ящики, полные пчел, которые вынужденно покинули свои дома и теперь должны сориентироваться на новой местности. Целая армия сражается за урожай миндаля. Это крупнейшее в мире событие опыления, ошеломительная операция, направленная на то, чтобы подчинить мир природы и заставить его идти в ногу с нашими собственными желаниями. «Чувствуешь себя ковбоем на приграничной территории: едешь всю ночь, спишь на ходу», – рассказывает пасечник из Пенсильвании Дэвид Хакенберг, который начал разводить пчел еще в 1962 году, когда учился в средней школе. Каждый год он перевозил до двух тысяч ульев в Калифорнию и обратно.

Иногда такое дерзкое предприятие может пойти не по плану. В 2019 году грузовик, перевозивший пчел из Калифорнии обратно в Монтану, перевернулся. Сто тридцать миллионов пчел вырвались на свободу и пронеслись над головами перепуганных автомобилистов. Бороться с роем пришлось пожарным в полном защитном облачении. Год спустя в окрестностях миндальных садов тысячи пчел облепили автомобиль, за рулем которого была женщина. Когда отчаянные попытки стряхнуть насекомых с машины, разогнавшись до высокой скорости, не увенчались успехом, женщина поехала к ближайшей пожарной станции, где пчелы быстро передислоцировались на машину перепуганного начальника пожарной охраны.

Из-за масштабности и щедрой оплаты за опыление, которую предлагают производители миндаля, этот неофициальный фестиваль пасечников получил название «Суперкубок пчеловодства». Но это не единственный слет за год – многие из этих пчел вновь окажутся на грузовиках и отправятся в путешествие по всей стране, чтобы опылить дыни во Флориде, яблоки в Пенсильвании и чернику в штате Мэн.

Европейская медоносная пчела Apis mellifera появилась в США относительно недавно, но уже успела зарекомендовать себя как бесплатный выездной работник, в чьи обязанности входит поддержание продовольственной системы страны. Потребность в медоносных пчелах растет по всему миру; по данным ООН, объем агропромышленного производства, зависящего от опыления, за последние полвека увеличился на 300 %. Например, в Австралии около полутора миллиардов пчел отправляют на юг опылять сады в штате Виктория. Правительство страны определяет этот процесс как крупнейшее перемещение сельскохозяйственных животных за всю историю континента.

Но сейчас, когда мы так зависим от пчел, нам пришлось столкнуться с тяжелой реальностью: медоносные пчелы по всему миру страдают от нападения смертоносных хищников, болезней и химикатов.

Само пчеловодство из буколического времяпрепровождения ради пары ложек золотистого меда превратилось в лихорадочную тыловую оборону, задача которой – уберечь пчелиные семьи от катастрофических потерь ради удовлетворения растущего спроса сельскохозяйственного колосса на опыление. «Это больше не бюджетное увлекательное хобби, как раньше», – говорит специалист по пчелам из Редингского университета Саймон Поттс.

С тех пор как в Китай в XIX веке завезли пчелу Apis mellifera, популяция ее азиатских родственников Apis cerana сократилась на 80 %. Европейская медоносная пчела была завезена в Китай, так как она производит больше меда, и на вкус он более сладкий, но она также переносит заболевания, которые уничтожили местных насекомых. Несколько подвидов азиатских пчел в настоящее время находятся под угрозой исчезновения, что вызывает опасения за судьбу местных растений, которые обычно игнорируются европейскими пчелами. Однако Apis mellifera также сталкиваются с проблемами в своем родном ареале обитания. Первое комплексное исследование, проведенное в 2014 году в 17 странах – участницах Европейского союза, показало, что Бельгия, Швеция и Дания каждую зиму теряют более 20 % пчелиных семей. Зимой 2017/18 года Португалия, Северная Ирландия и Италия лишились четверти семей.

Из-за необычайно поздних заморозков, которые иссушили цветы и тем самым уничтожили нектар, французские пчеловоды были вынуждены кормить голодных пчел сиропом. Среднегодовые потери семей выросли с 5 % в 1990-х годах до 30 % в настоящее время. По мнению французских пчеловодов, это связано с изменением погодного режима из-за глобального потепления. Хотя неоникотиноиды в стране запрещены, высказываются опасения по поводу пестицидов, даже органических, которые могут наносить вред пчелам. «Пчеловоды в замешательстве, – говорит генеральный секретарь Национального союза французских пчеловодов Анри Клеман. – Им приходится заводить больше ульев, чтобы производить меньше меда, а также создавать или приобретать новые рои, чтобы заменить вымершие и сохранить поголовье пчел. Отрасль переживает коллапс».

По словам Клемана, ситуация катастрофическая и требует внедрения «реальной политики на основе принципов агроэкологии, что предусматривает сокращение применения пестицидов, возвращение деревьев и живых изгородей, а также более разнородных культур с учетом нужд опылителей и биоразнообразия». Исследование гибели пчелиных семей на континенте показало, что пчелы, которые кормились исключительно цветами плодовых деревьев, рапсом или кукурузой, понесли большие потери той зимой, чем колонии с более разнообразным рационом питания.

Ухудшение ситуации чревато дестабилизацией фундаментальных основ жизни в Европе.

«Если мы лишимся пчел, то останемся без фруктов, овощей и даже зерновых. Это, в свою очередь, приведет к вымиранию птиц, млекопитающих и прочих видов, – говорит Клеман. – Пчелы – краеугольный камень биологического разнообразия».

Устойчивая тенденция, наблюдаемая в Великобритании, вызывает тревогу. По данным Редингского университета, с 1985 по 2008 год потери семей медоносных пчел составили 54 %. Имеющихся ульев хватит только для опыления трети британских посевов, то есть эта задача по большей части ложится на диких пчел, например на гнездящихся в почве шмелей. «Даже если гипотетически мы могли бы поставить каждый пчелиный улей в нужное время в нужном месте, все равно наблюдалась бы массовая нехватка опылителей», – говорит эксперт по пчелам Саймон Поттс. Он добавляет, что, хотя в некоторых уголках мира количество семей медоносных пчел растет, «в Европе и Северной Америке присутствует огромная брешь».

Поттс изучал пчел в течение 30 лет и недавно вышел на политическую арену, чтобы донести до общественности, что гибель опылителей требует немедленных мер. Однажды он пригласил британских политиков на завтрак, где не было ни джема, ни мармелада – никаких продуктов, для производства которых требуются опылители. Эта показательная акция привлекла внимание широкой публики. Поттс заметил, что даже завсегдатаи местного паба все чаще заговаривают с ним о гибели пчел. Это свидетельствует о том, что пчелы стали самым значимым и узнаваемым символом кризиса насекомых в общественном сознании.

Люди боятся пчелиных укусов, но в целом большинство из нас смутно понимают важность этих существ и то, что в их мире что-то пошло не так. Наша тревога может даже улучшить отношение к пчелам. «Двадцать лет назад люди, обнаружившие у себя на заднем дворе пчел, звонили мне, чтобы выяснить, как их убить, – рассказывает энтомолог из Университета Иллинойса Мэй Беренбаум. – Теперь они спрашивают, как помочь пчелам».

Поворотным моментом в нашем отношении к этим насекомым стало возникновение зловещей угрозы в 2006 году. Рабочие пчелы начали массово покидать ульи, по 30–40 тысяч за раз, бросая матку и ее потомство, что наносило пчелиным семьям серьезный ущерб. Пчеловоды привыкли видеть мертвых пчел. Здоровые особи выбрасывают их на землю, когда наводят порядок в улье, но на этот раз тела отсутствовали. На месте преступления не было никаких улик, кроме опустевших ульев. Казалось, мир вступил в новую чудовищную, но непостижимую фазу.

Хакенберг, пчеловод из штата Пенсильвания, приобрел некоторую известность среди коллег, так как стал одним из первых свидетелей явления, которое вскоре окрестили синдромом разрушения пчелиных семей. В ноябре 2006 года он осматривал 400 своих ульев к югу от Тампы во Флориде, когда его вдруг охватило необъяснимое чувство тревоги. «Сын управлял автопогрузчиком, а я подкуривал пчел, но их почти не было, – рассказывает он. – У меня возникло жуткое чувство, что что-то не так. Я бросился поднимать крышки ульев и обнаружил, что они пусты».

Ошарашенный, Хакенберг опустился на четвереньки и начал ползать по гравию, выискивая мертвых пчел. «Я ничего не нашел, – говорит он. – Во всех четырехстах ульях не набралось бы достаточно пчел, чтобы наполнить двадцатилитровое ведро». Пчеловод попытался объяснить сыну, в чем дело, но, видимо, из-за стресса начал заикаться. «Впервые в жизни я потерял дар речи», – признается Хакенберг. В том году он лишился 80 % своих ульев и вскоре понял, что другие тоже столкнулись с этой проблемой.