Оливер Ло – Системный Друид (страница 31)

Работа шла медленно, как в те времена, когда я выхаживал подстреленных животных в ветеринарном пункте заповедника. Промыть, осмотреть глубину, проверить на инородные тела. В одной из ран я нащупал обломок металла, застрявший между рёбрами, осколок наконечника копья.

— Это придётся вытащить.

Нож вышел из ножен с тихим шорохом. Тигр напрягся, глаза сузились до щёлок, губы снова приподнялись над клыками.

— Полегче, — я показал ему лезвие, потом указал на рану. — Там металл. Оставить нельзя, загноится сильнее.

Понял ли он? Я думаю, да. Взгляд зверя метнулся к ране, потом обратно к ножу. Тигр выдохнул длинно и тяжело, опуская голову.

Я действовал быстро и точно. Кончик лезвия скользнул в рану, нащупал осколок, поддел его. Тигр зарычал, мышцы под шкурой окаменели, когти впились в землю, вспарывая мох. Я выдернул металл одним движением и отбросил в сторону, тут же прижимая к ране кусок ткани, пропитанной мазью.

— Всё. Самое паршивое позади.

Дальше было проще. Мазь ложилась на порезы густым слоем, впитываясь в повреждённые ткани, запуская процесс восстановления. Каменный бархат останавливал кровотечение, экстракт железного дуба создавал защитную плёнку от инфекции. Ожоги требовали другого подхода: я смешал в ладони каплю антидота с остатками мази, получив импровизированный охлаждающий состав.

Тигр лежал неподвижно, изредка подрагивая, когда я касался особенно болезненных участков. Его дыхание постепенно выравнивалось, глаза полуприкрылись.

— С задними лапами сложнее, — я осмотрел область крестца, где расползалось сине-чёрное пятно гематомы. — Удар пришёлся по позвоночнику. Повезло, что кость цела. Паралич, скорее всего, временный, от отёка.

Я достал последний пузырёк с укрепляющим составом, размышляя. Средство предназначалось для мышечных травм, но могло помочь и с отёком. Рискованно вводить непроверенное лекарство в рану такого калибра, но ситуация требовала действий. Ну и хотелось надеяться на магические свойства состава и что зверю от этого не станет хуже.

— Сейчас будет холодить, — предупредил я, нанося состав на нижнюю часть спины.

Тигр вздрогнул, когда прохладная жидкость коснулась кожи, потом расслабился, ощущая, как уходит боль. Хвост дёрнулся, раз, другой.

Я отошёл к ручью, бившему из-под корней дуба, и набрал воды во флягу. Вернулся, огляделся в поисках подходящей ёмкости. Кусок коры, отвалившийся от соседнего дерева, показался достаточно большим и глубоким. Я уложил его рядом с мордой тигра и наполнил водой.

— Пей. Тебе нужна жидкость для восстановления.

Зверь приподнял голову, понюхал воду, потом начал лакать, жадно и шумно. Я сел в нескольких шагах, наблюдая.

Обработка заняла почти час. Когда я закончил, все серьёзные раны были промыты, смазаны и забинтованы полосками ткани из моего аварийного запаса. Идеальной работой это назвать было трудно, в хижине с полным набором инструментов и запасом трав я сделал бы лучше. Здесь приходилось обходиться тем, что есть.

Спустя минут двадцать Тигр поднялся.

Движение было медленным, осторожным, лапы дрожали от усилия. Но он встал, опираясь на все четыре конечности, и это было хорошим знаком. Паралич, действительно, оказался временным.

Зверь повернул голову, глядя на меня. В жёлтых глазах я видел боль, усталость и что-то ещё, что-то, что мог бы назвать признанием, если бы речь шла о человеке. Благодарности там точно не было, и я не ждал её. Дикие звери не благодарят. Они принимают помощь как данность или не принимают вовсе.

Громовой Тигр фыркнул, тряхнул массивной головой и двинулся прочь от поляны. Его походка была неровной, раненый бок явно беспокоил, задние лапы ступали неуверенно. Он шёл на северо-запад, туда, где, по моим расчётам, находились скальные выступы, покрытые густым лесом.

Ни разу не обернулся.

Я смотрел, как серебристо-чёрная шкура мелькает между стволами, как исчезает. Через минуту тигр пропал из виду, оставив после себя только примятый мох и пятна крови.

Поляна снова стала тихой. Солнечный Колокольчик продолжал светиться золотом посреди зелёного мха.

Я подошёл к цветку, опустился на колени. Руки двигались на автомате, доставая мешочек, выстланный влажным мхом. Стебель я срезал у самого основания, одним аккуратным движением ножа, и уложил растение в мешочек, закрывая от света и воздуха.

Пять золотых качались в моих руках, но радости я почему-то не чувствовал.

Взгляд упал на место, где лежал тигр. Серебристые ворсинки шерсти усеивали мох, оставшиеся после его ухода. Они слабо поблёскивали, и когда я провёл над ними ладонью, почувствовал лёгкое покалывание.

Статическое электричество, заряд молнии, сохранившийся в шерсти.

Я собрал ворсинки в отдельный мешочек, ещё один фокус для изучения, ещё один шаг к пониманию стихийной силы.

Что-то сдавило грудь, когда я убирал мешочек в котомку.

Раны тигра были свежими, нанесёнными в последние сутки. Кто-то охотился на него совсем рядом с Тихой Рощей, в местах, где, по словам Сорта, люди появлялись редко. Охотился организованно, с мечами, копьями и магией. Группа, подготовленная к встрече с мана-зверем четвёртого ранга. Будь иначе, то и раны были бы другие.

Происходящее напоминало историю, из-за которой погиб прежний Вик.

Тогда люди графа де Валлуа искали редких зверей в Пределе. Прежний хозяин этого тела провёл их тайной тропой к лежбищу существ, которых охранял Торн. Чем закончилась та охота, я знал по отрывочным воспоминаниям: криками, кровью и ядом в собственной крови.

Для меня и деда лес был местом изучения, сосуществования и осторожного баланса. Торн поддерживал равновесие между мана-зверями, предотвращал конфликты, следил, чтобы одни виды не уничтожали другие. Его работа была сродни работе егеря, которой я отчасти занимался всю прошлую жизнь.

Для других людей Предел представлялся источником добычи. Шкуры, рога, клыки, кристаллы маны из сердец убитых зверей. Всё это имело цену на рынках городов, и достаточно высокую, чтобы рисковать жизнью ради охоты.

Я понимал обе стороны. Понимал, что голодные люди охотятся, чтобы выжить, что торговля редкими материалами кормит семьи и двигает экономику. В прошлой жизни мне приходилось находить компромиссы с местными общинами, выделять квоты на отстрел, закрывать глаза на мелкие нарушения.

Но здесь всё было иначе.

Мана-звери обладали разумом. Тигр, которого я только что лечил, понимал мою речь, принимал решения, переживал боль и страх как существо, осознающее происходящее. Охота на него была ближе к убийству другого разумного, чем к добыче пропитания.

И рано или поздно я столкнусь с теми, кто это делает.

Столкновение взглядов казалось неизбежным. Я, внук Хранителя Леса, наследник традиции защиты, против охотников, добытчиков, тех, кто видит в Пределе только ресурсы для обогащения.

Разговор с ними получится совсем другим. Без мази и перевязок. Без терпения и ожидания.

Я закинул котомку на плечо, готовясь к обратному пути.

Тихая Роща провожала меня той же ватной тишиной, что встретила утром. Воздух по-прежнему был густым от маны, стволы древних деревьев по-прежнему уходили в небо, теряясь в пологе крон. Поляна с Солнечным Колокольчиком осталась позади.

На полпути к границе рощи воздух передо мной вспыхнул знакомой полупрозрачной панелью.

Скрытое условие выполнено!

Действие: Оказание помощи раненому мана-зверю высокого ранга без принуждения и ожидания награды.

Источник: Громовой Тигр (ранг 4).

Получена способность: «Когти Грозы».

Я моргнул, перечитывая текст. Снова? Способность за помощь, а я был уверен, что такое сработает только с медвежонком из-за его особого статуса детёныша.

Способность: «Когти Грозы».

Ранг: Ученик.

Тип: Активная, боевая.

Описание: Концентрация электрической энергии на кончиках пальцев с последующим высвобождением в форме режущего удара. Оставляет следы, напоминающие полосы от когтей, заряженные остаточным электричеством.

Дальность до трёх метров.

Урон зависит от вложенной маны. На текущем уровне способен пробить защиту существ до второго ранга включительно.

Ранг Ученик. Выше, чем всё, что у меня было до этого. Каменная Плоть, Рывок, Стойкость к Ядам, Усиленные Чувства, все они относились к рангу Новичок.

Я поднял правую руку, глядя на пальцы.

Ничего не происходило. Потом я мысленно потянулся к новой способности так же, как тянулся к Каменной Плоти, и воздух вокруг ладони затрещал.

Искры вспыхнули на кончиках пальцев, голубовато-белые, яркие. Они сплетались в тонкие линии, похожие на миниатюрные молнии, танцующие между фалангами. Покалывание побежало по коже, приятное, живое, наполненное силой.

Я махнул рукой, представляя удар когтями.

Воздух разорвался треском. Три полосы света прочертили пространство передо мной, врезаясь в ствол ближайшего дерева. Кора взорвалась щепками, древесина почернела в местах попадания, по ней разбегались мелкие разряды, догорая и затухая.

Следы ударов напоминали борозды от тигриных когтей. Глубокие, параллельные, с обугленными краями.

Я опустил руку, чувствуя, как мана уходит из резерва. Потрачено в разы больше, чем на Каменную Плоть, но и эффект ощутимее.

Взгляд вернулся к панели, всё ещё висящей в воздухе.

Ранг Ученик. Боевая способность с потенциалом роста. Подарок от существа, которое я спас, ничего не ожидая взамен.