Оливер Ло – Системный Друид (страница 33)
— Две недели, — повторил Дарен тем же ровным тоном, который звучал страшнее любого крика. — Его светлость щедро вознаградит своевременное исполнение. И крайне неодобрительно отнесётся к задержкам. Тут на десятки километров вокруг ты единственный толковый алхимик. Так что радуйся, что именно к тебе обратились с этим заказом.
Сорт сжал пергамент так, что костяшки пальцев побелели.
— Будет сделано, господин.
— Вот и славно.
Дарен развернулся к выходу. Его взгляд скользнул по мне, задержался на мгновение. Я стоял у дальней полки, рассматривая какую-то склянку с видом человека, которого совершенно не касается происходящее вокруг.
Серые глаза равнодушно отвернулись. Дарен вышел из лавки, сопровождающие потянулись следом. Дверь закрылась с мягким стуком, колокольчик тихо звякнул.
Сорт выдохнул так, словно задерживал дыхание всё это время.
— Проклятые аристократы, — пробормотал он, когда шаги на улице стихли. — Всегда себе на уме. Защита от электричества! Где я им возьму столько…
Он осёкся, заметив, что я всё ещё здесь.
— Вик. Ты слышал?
Я кивнул, возвращая склянку на полку.
— Крупный заказ.
— Крупный? — Сорт рассмеялся нервным, дребезжащим смехом. — Это катастрофа! Мне придётся отложить все остальные дела, работать день и ночь, и даже тогда… — он потряс пергаментом. — Защита от молний! Боги, на кого они решили охотиться…
Мои догадки подтвердились. Они охотились на того самого тигра, которого я вылечил в Тихой Роще. Первая попытка провалилась, зверь ушёл раненым. Теперь они готовились ко второй.
— Мне нужны ингредиенты, — Сорт начал метаться по лавке, хватая какие-то записи. — Много ингредиентов. Вик, ты мог бы…
— Нет.
Алхимик замер на полуслове.
— Что?
— У меня свои дела, — я направился к двери. — Этот заказ — твоя головная боль. Я в чужие игры влезать не собираюсь. Если что-то найду, то принесу, но не более того.
Сорт открыл рот, собираясь что-то сказать, потом закрыл. В его глазах мелькнуло понимание.
— Ладно, — он вздохнул. — Понимаю. Но если передумаешь…
— Не передумаю.
Я толкнул дверь и вышел на улицу. Вечерний воздух был прохладным, пахло свежим хлебом из пекарни через дорогу.
Обратный путь к хижине занял остаток дня. Я шёл быстро, почти не останавливаясь, прокручивая в голове всё, что узнал.
Дарен. Человек, который организовал предательство прежнего Вика и отравил Торна. Теперь он снова в деле, снова готовит охоту на мана-зверя высокого ранга. Защитные составы от молний указывали на конкретную цель: Громовой Тигр, тот самый, которого я перевязывал несколько дней назад.
Две недели. Столько времени понадобится Сорту на изготовление заказа. Столько времени у тигра на восстановление. Столько времени у меня, чтобы решить, что делать.
Торн сидел на крыльце, когда я вышел на поляну. Старик поднял голову, оценивая мой вид: напряжённые плечи, сжатые губы, взгляд, устремлённый куда-то сквозь деревья.
— Рассказывай.
Я сел рядом, прислонившись спиной к брёвнам стены. Слова полились сами, от начала до конца. Тихая Роща, раненый тигр, следы оружия и магии. Встреча в лавке Сорта, Дарен и его заказ. Защита от молний, охота, которая должна возобновиться через две недели.
Торн слушал молча, его лицо оставалось неподвижным. Когда я закончил, он долго смотрел на темнеющий лес.
— Громовой Тигр, значит, — произнёс он наконец. — Редкий зверь. Сильный. Понятно, почему они за ним охотятся.
— Они уже пытались его убить. Я видел раны.
— Видел, — Торн кивнул. — И вылечил. Зачем?
Вопрос повис в воздухе. Я обдумал его, подбирая слова.
— Потому что мог. Потому что это было правильно. Не было никакой особой причины так поступить.
Старик хмыкнул, то ли одобрительно, то ли насмешливо.
— Правильно, — повторил он медленно. — Знаешь, что говорят старые Хранители? Лес сам решает, кому жить, кому умирать. Выживает сильнейший. Это закон природы, древний как сами деревья.
— Но…
— Но, — Торн поднял руку, останавливая меня. — Закон природы касается зверей. Люди с мечами и магией — это другое. Это охота ради трофеев и золота, не ради выживания или добычи пищи, — его голос стал жёстче. — Люди графа де Валлуа мне кое-что должны. За Сердце Леса, которое они осквернили. За яд в моей крови. За внука, которого я чуть не похоронил.
Он замолчал, глядя на свои руки, узловатые и покрытые шрамами.
— Если ты решишь вмешаться, мешать не буду. Но сам в это дело лезть не стану. Я стар, силы мои на исходе. Лес требует моего внимания каждый день, без Хранителя здесь начнётся хаос.
Я понимал его позицию. Торн был прагматиком, как и я сам. Эмоции эмоциями, а обязанности никуда не девались.
— Две недели, — сказал я. — Столько у меня времени.
— Достаточно, чтобы подготовиться. Или достаточно, чтобы передумать, — Торн поднялся, опираясь на посох. — Выбор за тобой. Но вот что я скажу тебе, Вик, о чем тебе надо подумать на досуге. Спасаешь ли ты тигра или мстишь за то, что люди графа сделали нам?
Он ушёл в хижину, оставив меня наедине с наступающей ночью.
Я смотрел на звёзды, проступающие сквозь кроны деревьев. Вопрос был и, правда, серьезный. С другой стороны, а какая разница. Каждый, так или иначе, должен получить по заслугам.
В том, что рано или поздно судьба столкнет меня с графом, я не сомневался. Но я хочу, чтобы это было на моих условиях, а значит, мне нужно быть готовым.
Лес вокруг шелестел листвой, будто нашёптывая что-то на своём древнем языке. Я прислушался, пытаясь разобрать слова.
Ответа не было. Только ветер в кронах и далёкий вой какого-то зверя.
Я поднялся и вошёл в хижину. Утро принесёт новые заботы. А пока нужен отдых.
Тело требовало сна. Разум требовал плана.
И то, и другое могло подождать до рассвета.
Утро началось с сюрприза.
Торн разбудил меня ещё до того, как первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, и молча протянул небольшую книжицу в потёртом кожаном переплёте. Обложка потемнела от времени, уголки загнулись и обтрепались, на корешке виднелись следы от многократных открываний.
Я принял её осторожно, ощущая под пальцами гладкость выделанной кожи, и вопросительно посмотрел на деда.
— Мои записи, — Торн опустился на табурет у очага, потирая колено. — Собирал долгое время, с тех пор как стал Хранителем. Там кое-что о зверях, о травах, о законах Предела. Думал отдать тебе позже, когда сам решу, что ты готов, — он хмыкнул, в его голосе мелькнула нотка горькой иронии. — Но ты, похоже, уже знаешь больше, чем положено знать мальчишке твоих лет. Так что держи.
Я раскрыл книжку на первой странице. Почерк деда был мелким, угловатым, с характерными завитушками на концах букв. Строчки теснились на пожелтевшей бумаге, оставляя узкие поля, заполненные пометками и рисунками.
Большая часть информации перекликалась с тем, что выдавала мне Система: названия растений, их свойства, способы применения. Описания мана-зверей, их повадки, слабые места. Карты охотничьих троп и водопоев, отметки опасных участков.
Но дальше начиналось интересное.
Торн описывал вещи, о которых Система умалчивала или упоминала вскользь. Взаимосвязи между видами, сезонные миграции, признаки приближающегося пробуждения у молодых зверей. И главное, подробности о рангах, которые я раньше воспринимал просто как числа, показывающие силу.
Я остановился на странице, озаглавленной «О природе силы».
«На четвёртом ранге, — гласил текст, — в теле мана-зверя формируется ядро. Сгусток чистой энергии, кристаллизованный в физическую форму. Ядро становится центром, через который проходят все потоки маны, усиливая их многократно. Проводимость магии возрастает в разы, позволяя зверю использовать способности, недоступные существам низших рангов».
Я перечитал абзац, впитывая смысл.
«Разница между третьим и четвёртым рангами подобна разнице между ручьём и рекой. Зверь третьего ранга опасен, силён, способен убить неосторожного охотника. Зверь четвёртого ранга смертоносен на ином уровне, его удары несут стихийную мощь, его защита выдерживает то, что пробило бы насквозь любого представителя низшего ранга. Пятый же ранг… о пятом я могу лишь судить по тем редким встречам, что дарует Хранителю его долг».
Образы всплыли в памяти: гроза, расколовшая небо пополам, и два исполинских силуэта на поляне. Скальный Медведь с каменной бронёй, возвышающийся среди деревьев. Громовая Птица, чьи крылья затмевали часть неба.