Оливер Ло – Арсенал Регрессора. Том 3 (страница 19)

Аура ударила в них, точно цунами. Такая тяжелая и древняя, что от ее давления внутренности сжались. Шульгин пошатнулся, его колени подогнулись сами собой. Рядом Кенширо опустил кисть, его лицо побледнело.

Тронный зал был огромен.

Потолок терялся где-то в вышине, поддерживаемый колоннами из человеческих костей. Вдоль стен выстроились сотни высших ёкаев, каждый излучал силу, способную стереть город с лица земли. Они стояли неподвижно, точно статуи, и их глаза, горящие потусторонним светом, смотрели на незваных гостей.

В центре зала, на возвышении из чёрного нефрита, восседали Четыре Столпа.

Тамамо-но-Маэ, девятихвостая кицунэ, чьи золотые глаза сверкали холодным весельем. Сютэн-додзи, краснокожий гигант с рогами, способными насадить десяток людей, воплощение ярости и разрушения. Высшая Юки-онна, Снежная Дева, чья красота обжигала холодом, а белоснежное кимоно искрилось инеем. И Содзёбо, Король Тэнгу, величественный воин с чёрными крыльями и веером из перьев ворона.

Но все они меркли перед тем, кто сидел на троне.

Нурарихён.

Вопреки легендам о сгорбленном старике с огромной головой, Повелитель Ночного Парада предстал в своей боевой форме. Молодой мужчина с аристократическими чертами лица, облачённый в тёмное кимоно, расшитое золотыми нитями. Его глаза были бездонными колодцами тьмы, а улыбка источала надменность существа, которое не знало равных тысячелетиями.

В руке он держал чашу с саке. Даже не поднялся при виде вторженцев.

— Человеческие черви, — голос Нурарихёна был мягким, почти ласковым, но от него дрожали стены. — Как самонадеянно с вашей стороны прервать мою подготовку к ритуалу.

Шульгин попытался выпрямиться, но аура давила на плечи, вдавливая в пол. Рядом Кенширо стиснул зубы до скрипа, кисть в его руке дрожала.

Нурарихён отпил из чаши, его движения были неспешными, демонстративно расслабленными.

— Марать руки о таких как вы ниже моего достоинства.

Щелчок пальцев.

Сютэн-додзи спрыгнул с возвышения, и пол содрогнулся от удара. Три метра алых мускулов, рога, и канабо, дубина размером с фонарный столб. Его рык сотряс стены, заставив нескольких низших ёкаев упасть на колени.

Содзёбо расправил крылья, каждое перо блестело, точно отточенный клинок. Он поднялся в воздух, его веер раскрылся, порождая порыв ветра.

— Разберитесь с мусором, пусть перед ритуалом у нас будет небольшое представление, — Нурарихён махнул рукой и вернулся к своему саке.

Сютэн-додзи бросился на Шульгина. Коллекционер выставил телекинетический барьер, но краснокожий гигант прошёл сквозь него, словно сквозь бумагу. Стальные Нити метнулись к его горлу и скользнули по коже, не оставив даже царапины.

Металлическая палица обрушилась на Шульгина.

Он едва успел уйти в сторону, но ударная волна подхватила его и швырнула через весь зал. Коллекционер врезался в колонну, кости хрустнули, и он сполз на пол, выплёвывая кровь.

Кенширо атаковал Содзёбо. Его кисть летала, рисуя иероглиф «Щит», но Король Тэнгу взмахнул веером, и ветряные лезвия рассекли чернила ещё до того, как они успели материализоваться. Каллиграф отшатнулся, и второй взмах веера оставил глубокую рану на его груди.

Кровь хлынула на пол. Кенширо упал на колено, его лицо исказилось от боли.

Шульгин поднялся, игнорируя сломанные рёбра. Электричество врезалось в Сютэн-додзи, но Король Они даже не замедлился. Его кулак впечатал Коллекционера в стену, проламывая камень.

Содзёбо парил над Кенширо, его веер поднимался для финального удара.

Два сильнейших рейдера оказались на грани поражения.

Я вышел из личных покоев Нурарихёна, прикрывая за собой дверь с такой аккуратностью, будто всего лишь навещал старого друга.

Подделка Мэнрэйши превзошла все ожидания. Когда я попросил Хранителя создать копию, честно говоря, рассчитывал на качественную работу, но не на шедевр. Старый мастер вложил в изделие всё мастерство, накопленное за множество столетий. Око Бога Знаний, которое показывало объективную реальность и не могло лгать, оценило результат одним словом: «Идеальная».

Коридор за порогом встретил меня хаосом. Демоны носились мимо, их глаза были выпучены от ужаса, а вопли сливались в единый вой паники. Никто из них даже не взглянул на серокожего прислужника, прижавшегося к стене. Они спасались от чего-то страшного и не обращали внимание ни на что.

Грохот сотряс стены дворца, и с потолка посыпалась древняя пыль. Вопли демонов стали громче, они толкались, карабкались друг по другу, лишь бы оказаться подальше от центра здания. От тронного зала.

Коллекционер и Калиграф. Судя по интенсивности паники, они добрались до дворца.

Я двинулся против потока убегающих ёкаев, лавируя между мохнатыми телами, чешуйчатыми хвостами и перепончатыми крыльями.

Через зал с костяными деревьями, мимо опрокинутых столов пиршественной залы, по лестнице, забрызганной чёрной демонической кровью. Следы битвы Двух Рейдеров вели меня надёжнее любого компаса.

Врата тронного зала были разнесены в щепки.

Я проскользнул внутрь через боковой проход, который прятался за обломками резной колонны. Тень скрыла моё появление, пока глаза привыкали к масштабу открывшейся картины.

Зал был колоссальным. Колонны из человеческих костей подпирали потолок, теряющийся во мраке. Сотни высших ёкаев выстроились вдоль стен живыми статуями, их глаза горели потусторонним огнём.

Кенширо Ямамото стоял на одном колене, прижимая руку к груди. Кровь сочилась сквозь пальцы, его белое хаори потемнело от багровых пятен. Над ним парил Содзёбо, Король Тэнгу, и его веер из вороньих перьев уже поднимался для финального удара.

Шульгин лежал у противоположной стены, наполовину вмурованный в камень. Сютэн-додзи нависал над ним, краснокожая гора мышц с рогами и дубиной размером с фонарный столб. Калейдоскоп в глазах Коллекционера всё ещё вращался, но его тело было сломано в нескольких местах.

А на троне из чёрного нефрита восседал Нурарихён, с чашей саке в руке и скучающим выражением на идеальном лице.

Рядом с ним, на возвышении, стояли ещё двое из Четырёх Столпов. Тамамо-но-Маэ, чьи девять хвостов лениво покачивались за спиной. И высшая Юки-онна в белоснежном кимоно, от присутствия которой воздух искрился инеем.

Снежная Дева пнула что-то у своих ног. По каменным плитам покатилось тело, оставляя за собой тёмный след. Этим телом оказался Мэнрэйши. Хранитель масок был избит до неузнаваемости, его фарфоровая личина треснула в дюжине мест, сквозь щели сочилась густая тьма, похожая на чернила. Белое кимоно висело клочьями, обнажая иссиня-чёрную кожу, испещрённую свежими ранами.

Он поднял голову и бросил на меня такой взгляд, будто извинялся. Юки-онна небрежно наступила ему на спину, вдавливая в пол. Хруст рёбер эхом прокатился по залу.

Взгляд Нурарихёна медленно скользнул по тронному залу, перебирая лица поверженных рейдеров, израненного Шульгина, истекающего кровью Кенширо, и остановился на мне.

— А вот и наш маленький вор.

Повелитель Ночного Парада отставил чашу с саке на подлокотник трона. Фарфор звякнул. Он поднялся, и его движения были текучими, хищными, как у змеи, разворачивающей кольца перед броском. Каждый шаг источал древнюю силу, от которой у меня заныли зубы.

— Как любезно с твоей стороны принести то, что ты у меня украл.

Он указал на меня пальцем. Небрежный жест хозяина, отдающего приказ прислуге. Даже не угроза, просто констатация факта: ты — насекомое, и сейчас тебя раздавят.

— Тамамо. Убей вора. Принеси мне его голову и то, что он украл.

Девятихвостая кицунэ сорвалась с места без раздумий.

Она двигалась быстрее, чем мог уследить глаз. Девять хвостов развернулись веером за её спиной, их кончики заострились, превращаясь в смертоносные клинки из чистой энергии. Золотой огонь лизнул воздух там, где они рассекали пространство. Её глаза пылали убийственным холодом, лицо застыло маской безупречной исполнительницы.

Я остался неподвижен.

Грань Равновесия покоилась в Арсенале. Руки висели вдоль тела. Я просто стоял и смотрел, как острия хвостов несутся к моему горлу, оставляя за собой золотистые росчерки в воздухе.

Тамамо остановилась в сантиметре от моей кожи. Жар её силы опалил мне подбородок.

— Глупец, — её шёпот был таким тихим, что даже ближайшие демоны не услышали. Губы едва шевелились, а лицо сохраняло выражение хищной сосредоточенности для тех, кто смотрел со стороны. — Я же предупреждала. Если тебя раскроют, мне придётся убить тебя. Ради моей легенды, ради того, чтобы не вызвать подозрений у хозяина. Почему ты не защищаешься⁈

— А зачем мне защищаться?

Она моргнула, сбитая с толку моим спокойствием. В золотых глазах мелькнула растерянность, быстро скрытая за яростью.

— Жемчужина всё ещё у него! Он контролирует меня, он…

— Ты уверена?

Моя рука скользнула к поясу. Пространственный Арсенал откликнулся мгновенно, выбрасывая предмет прямо в ладонь. Я повернул кисть так, чтобы тело кицунэ закрывало её от глаз Нурарихёна, от сотен пар демонических глаз, наблюдающих за казнью.

Хоси-но-тама покоилась в моих пальцах.

Нефритовая сфера размером с перепелиное яйцо, молочно-белая, с золотистыми прожилками, пульсирующими в такт невидимому сердцебиению. Лисий жемчуг. Половина души Тамамо-но-Маэ, которую Нурарихён держал в плену восемьсот лет.

— Я уже говорил, что всегда исполняю обещания?