Ольга Жукова – Страшная Маша (страница 30)

Кончики пальцев похолодели, стало тяжело дышать. Чтобы хоть как-то успокоиться, Маша взяла карандаши и бумагу. Она решила нарисовать картинку генеалогического дерева, которое однажды рассматривала в книжке. На этом дереве, словно яблоки, висели портреты с именами большого семейства и прослеживались родственные связи до «царя гороха». Портретов Шумиловых у нее не было, но зато теперь она знала имена семейства, а для пущей красоты можно было пофантазировать и пририсовать лица тем, кого она не видела, а видела она всего двоих, но ведь другие должны быть на них похожи.

В корень дерева она поставила два имени: Александр и Ольга. Они родили детей – Любовь и Михаила. Ствол дерева раздвоился. Дальше потянулась веточка к Ивану, которого родила Любовь, но фамилия Ивана изменилась на Рагутин. Иван родил… и тут Маша запнулась, но догадалась: если отчество их любимого доктора было Петрович, значит, Алешиного папу звали Петр. Последним на веточке оказался Алексей, который не успел никого родить и умер, не узнав своего происхождения. Вторая ветка этого дерева была значительно короче. Получалось, что Михаил родил Антона, вернее, мальчика по имени Энтони. По приезде в Россию Энтони стал Антоном Михайловичем, да еще изменил фамилию.

С удовольствием вырисовывая листики и веточки, вписывая имена в кружочки, напоминавшие яблоки, Маша вдруг остановилась и прислушалась. Витя и Валентина вернулись. Соседка с кем-то говорила по мобильному, и голос ее был тревожным: «Как не нашли? Куда она могла деться? Что ты говоришь? Как это? То есть поезда шли до моста, а потом без остановок? А как же она, пешком, что ли? К вам оттуда трубить километров десять… Да мы звонили ей много раз, телефон вне доступа…»

Маша сорвалась с места и подбежала к Валентине, заглядывая ей в рот. Валентина отмахнулась: «А что Антон? Не видел ее? Ну и дела… Что значит, ему сейчас не до этого? При чем тут губернатор и телевизионщики? Послать всех к чертовой бабушке! Дело к ночи идет. Человек ехал, но не доехал… Не понимаю! Ему что, на нее наплевать?»

Маша и Витя крутились возле Валентины с испуганными лицами. Они были готовы выскочить из дому и мчаться на вокзал. Валентина рявкнула на них: «Спокойно! Никто никуда не едет. Поезда не ходят, к вашему сведению. Толик уже организовал поисковую бригаду, идут прочесывать лес. Раньше не могли, вода поднялась. Сейчас на гидроузле что-то подкрутили, не поняла, что. Короче, вода осела чуток. Найдут вашу маму бестолковую. Это ж надо, так голову потерять. Приспичило ей… Лучше бы о детях подумала…»

Вечер превратился в гипнотический сеанс, в котором главным гипнотизером выступал телефон. От него никто не мог оторвать взгляд. Пару раз он обманывал их малозначащими звонками, но из Предгорья никто не звонил. Маша не выдержала и набрала Катю. После разговора с ней стало еще страшнее. У Кати утонули две кошки, вода вокруг дома не убывала, никому вокруг до нее не было дела, как и до Наташи, потому что Антон занят спасением своего добра – строек, спа-центра, гольф-клуба.

– Люди – мусор, чего про них думать… – ворчала Катя. – Смоет всех к чертовой матери, утопит, как моих котяток… Маму никто не найдет… Хочешь найти – сама приезжай.

Последние слова Кати полоснули по сердцу острой бритвой. Маша приняла решение ночью сбежать и отправиться в Предгорье пешком. Проложенный на телефоне маршрут обещал, что через двенадцать часов она доберется до Предгорья.

Глава семнадцатая

Звонок Нины раздался поздним вечером, но все равно вовремя. Он остановил Машу, не дав осуществиться опасному плану ночного марш-броска. О чем конкретно говорили Валентина и Нина, было непонятно, но, судя по односложным ответам Валентины, кое-что прояснилось. С тревогой на лице соседка повторяла: «Да, хорошо, так и сделаю. Завтра поедут поезда? Отлично. Приедем первой электричкой. Успокою, да…» Закончив разговор, она вздохнула. Дети с замиранием сердца смотрели на нее. Приклеив улыбочку, Валентина выдавила из себя: «Маму ищут, установили ее маршрут и нашли тех, кто видел, как утром она шла по дороге. Могла сбиться с пути, а телефон потерять. Найдут, не переживайте. Завтра поедем все вместе. Говорят, что ты, Маша, можешь помочь. Сама знаешь, кто говорит. Все сошли с ума. Чем ты можешь помочь? Этот Антон, скорее, не шпион, а шизик. Ладно, завтра разберемся, а сейчас все по койкам! Утро вечера мудренее. Я ночую с вами, чтобы никому из вас в голову не пришло удрать на поиски мамы. Знаю, с кем дело имею», – и она сурово глянула на Машу.

Ночь разбудила затихшие страхи. Они бесшумно, как мыши, подбирались все ближе и ближе, шкодливо шастая под диваном и шелестя в шкафах свалявшимися бумажками. Их вкрадчивое шуршание наполняло сны ползучими кошмарами. Во всех кошмарах была мама. «Не слышу, не слышу тебя! Заберись повыше!» – шептала Маша во сне пересохшими губами, но мама не могла вылезти из глубокой расщелины. Она царапала стены, стараясь ухватиться за трещинки внутри каменного мешка, но все время падала.

Маша проснулась в ужасе и не смогла уснуть до рассвета, брызнувшего клюквенным соком на крыши и верхушки деревьев. Утро рассеяло сомнения:

что бы ни случилось, она спасет маму. Встав с постели, Маша первым делом напоила Темку водой из-под мертвика. Лечение подействовало мгновенно – щенок вскочил и побежал к хозяйке. Валентина не верила глазам: «Ох, мой собакен дорогой, ты здоров! Значит, с нами поедешь, а я боялась, как же его одного больного оставить?» Маша, пряча камень, удивилась тому, как он быстро растет. Теперь он был величиной с лесной орех. «Если вырос, значит, стал сильнее. Теперь, если понадобится его помощь, вылечит и даже воскресит… Нет, про это не думать! Мама жива! Сейчас самое главное ее найти, а потом раскрыть правду, что Антон и не человек вовсе, а ходячий труп, и забыть Предгорье как страшный сон, чтобы больше туда никогда не возвращаться».

Когда Машин внутренний монолог подошел к словам «не возвращаться…», мертвик, с таким трудом втиснутый в браслет, сжался, как от испуга, превратившись из ореха в горошину. Маша остолбенела, не поверив своим глазам. И тут же рассердилась:

– Еще чего! Даже подумать нельзя, что ли? А если я не хочу там жить? Если я не хочу всей этой магии – светящихся камней, воды, оживших мертвецов! Можно мне, наконец, быть нормальным человеком?

Камень ужался еще больше. Маша в сердцах отбросила браслет, но остыв, снова надела, крепко затянув нитяной замок.

– Ладно, пока не время. Согласна, – успокоила она его. – Не думай, я не собираюсь сдаваться, только не люблю, когда мне приказывают. Если я твоя хозяйка, то ты меня должен слушаться, а не наоборот.

Камень ничего не ответил, зато вбежавший в комнату Витька выпалил скороговоркой:

– Это с кем ты разговариваешь? С мертвиком, что ли? Он еще и говорящий? Во дает! Тебя Валентина зовет. Уже едем. Пока никаких новостей про маму. Ты думаешь, она жива?

Витя с надеждой глядел на Машу, ожидая от нее успокоительное «да», но Маша призналась: «Не знаю».

Сколько раз Валентина ни пыталась вызвонить Нину, ничего не получалось. Они сели в электричку, и всю дорогу Валентину грызли нехорошие предчувствия: «Похоже, на станции нас никто встречать не будет… Нестрашно, сами доберемся. А вот если поезд остановится до моста, то тогда никак. Зачем Наташа сошла с поезда и пошла пешком? Там и дорог-то нет, сплошной лес, река, гора. Ведь можно было доехать до следующей станции после Предгорья, взять такси и спокойно вернуться в поселок. А теперь ищи-свищи… Нина предупредила, что места у них опасные, много болот, а когда вода кругом, вообще не разберешь, во что ступаешь. Почему Антон нас позвал? Неужели нашли Наташин труп? Господи, спаси, сохрани…»

Она незаметно перекрестилась, глянув на детей, которые не отрывали глаз от окна, словно старались высмотреть маму в пробегающих мимо лесопосадках, полях, станциях. Поезд проследовал мост, и следующая остановка была, как обычно, Предгорье. Вода водохранилища всегда не отличалась прозрачностью, но сейчас внизу бурлил грязевый поток. Обычно округлая, красивая гора теперь скалилась в небо острым зубом.

Выйдя из поезда, они заметили знакомую орангутангскую фигуру Руслана. Он усадил их в машину. На вопросы о Наташе не отвечал, собственно, вообще не отвечал ни на какие вопросы. Валентине становилось все страшнее, а дети психовали, требуя объяснений. В доме их ждали Нина и Толик. Как они ни изворачивались, было понятно, что никто не знает, где искать Наташу. Ее телефон вообще перестал отвечать. Толик ожидал обещанный Михалычем профессиональный поисковый отряд и признался, что местными силами им не обойтись. Он рассказал, как вчера они облазили все окрестности, но стояла вода, и пройти вглубь леса не удалось. Михалыч пойти с ними не смог – сам еле ходит. То ли заболел, то ли стресс так повлиял, или все вместе.

У Толика заиграл мобильный мелодией Summertime. Он радостно подхватился: «Михалыч звонит! Все будет хорошо, я же говорил…» Что хорошего в том, что позвонил Антон, никто не понял. Никаких вестей о Наташе у него не было, наоборот, он спрашивал у Толика, прибыл ли отряд и как идут поиски. Маша психанула и выскочила из дому, направляясь к дому Антона. За ней увязался Витька, а за ними Темка и Чуча. Валентина побежала тоже, приказывая им остановиться, но они ее не послушали.