Ольга Юнязова – Бой песочных часов (страница 3)

– Вирус мгновенно захватит весь организм, – пролепетала Оксана, мысленно благодаря Бога за то, что они с Галиной не успели это сделать.

– Если организм сильный, он без боя не сдастся, – улыбнулась Анна Даниловна. – Просто ему придётся потратить дополнительные силы, чтобы распознать механизм действия препарата и создать от него противоядие. Ты следи за температурой! – напомнила она. – А то ишь, уши развесила!

– Зачем тогда их вообще придумали? – возмутилась Оксана, проверяя градусник.

– Не надо так категорично! Просто надо применять их грамотно и по назначению. Обычные жаропонижающие созданы для хорошо изученных болезней, высокая смертность которых была из‑за того, что люди не справлялись с необходимостью достаточно долго поддерживать нужную температуру. Зачем надрывать организм, если можно выпить таблетку?

– Значит, если человек сильный, он может выжить?

– Конечно! Тому множество примеров в истории. Целые деревни вымирали от оспы, но некоторые люди выздоравливали и ходили потом по миру, прививки делали.

– Прививки? – удивилась Оксана.

– Если переболевший оспой человек заразит другого, то болезнь протекает в лёгкой форме, потому что вместе с вирусом он передает и антивирус. Но сделать это можно, пока все оспины не зажили окончательно. Представь: вся семья, вся деревня вымерла, а он выжил. Куда ему? Берет суму и пошёл.

– Да кто же его пустит, если он весь в болячках? Неужели люди не боялись?

– Вот и я тоже иногда задумываюсь: откуда народ узнал об этом свойстве? Ведь кто‑то должен был попробовать на себе, а потом распространить это знание. Но исторический факт: человека с оспинами везде принимали с радостью. Он отковыривал одну из корост и мазал ею ранки людей. Несколько дней с температурой полежали, и лицо не обезображено, и болезнь больше не страшна.

– Действительно, интересно, – задумалась Оксана. – Ведь не было ни телевизора, ни Интернета. Неужели сарафанное радио – это такая сила?

– При этом короли, цари и прочие богачи продолжали умирать от оспы, – усмехнулась Анна Даниловна, – и придворные лекари ничего не могли с этим сделать, пока Екатерина Вторая не решилась на прививку народным методом. При этом крестьянскому мальчику, который поделился своим иммунитетом с императрицей, было присвоено дворянство. Видишь, как важна закалка организма… например, в той же русской бане. Если ребёнка с детства постепенно приучают долго выдерживать температуры под сто градусов, а после этого нырять в ледяную прорубь, то пара недель температуры «под сорок» ему не страшна. А если нет такой закалки?

– С баней у Саши проблем нет, – обрадовалась Оксана.

– Вот поэтому я уверена, что он справится.

– А зачем же тогда мы снижаем температуру водой?

– Дело в том, что при температуре 42,2 в мозгу начинается необратимое изменение нервных клеток.

– И что меняется?

– О, Боже! – возмутилась Анна Даниловна. – Ну не могу же я сейчас прочитать курс лекций по неврологии и нейропсихологии! Если коротко: человек может сойти с ума или впасть в кому. Кстати, инсульт тоже приводит к необратимым изменениям клеток мозга. Что произошло с твоей мамой, ты знаешь. Поэтому на всякий случай…

– Странно! – удивилась Оксана. – Но если организм такой разумный, зачем же он поднимает температуру до столь опасного уровня?

– Во‑первых, он заботится о жизни целого, принося в жертву поражённые клетки и их соседей. Точно так же как во времена чумы сжигали всю семью вместе с домом, если там заболевал человек.

– Кошмар!

– А во‑вторых, разумный и сильный организм не доводит до опасной температуры, вовремя включая режим обильного потоотделения. Охлаждая, мы просто помогаем ему, экономим энергию, которая нужна для более важного дела.

Оксана снова измерила Александру температуру.

– А что тогда делают «необычные» жаропонижающие?

– В смысле?

– Ну… вы сказали, что у Галины нет лекарств, способных безопасно снизить жар. У неё «обычные».

– А! – улыбнулась Анна Даниловна. – У нас в клинике его подключат к системе, которая постоянно будет контролировать температуру, сердцебиение, давление, уровень сахара в крови. И как только какой‑то из параметров будет приближаться к опасному значению, через иглу автоматически будет вводиться доза лекарства, либо жаропонижающее, либо стимулирующее. А сейчас эти функции выполняем мы с тобой.

– Сами надёжнее!

– Не скажи! Мы можем уснуть, отвлечься… А машина нет.

– Зато у машины может случиться отключение электричества.

– Включатся резервные аккумуляторы. К тому же как ты собираешься его кормить?

– С ложечки.

– Процесс пищеварения требует больших энергозатрат, а организму сейчас лучше направить всю силу на борьбу с вирусом. Машина в нужное время введёт ему в вену необходимый комплекс глюкозы, витаминов, белков, уже готовых к употреблению.

– И всё‑таки, – не унималась Оксана. – Вот вдруг такая ситуация, и нет «системы»? Что делать?

– Да куда ж она денется? Дождёмся утра, перенесем его в машину и быстренько доставим в город.

– Я чисто гипотетически спрашиваю.

– Если чисто гипотетически, то следить за температурой, поить кислыми морсами – клюква, брусника, облепиха. Молоком, лучше козьим – оно легче усваивается, и водой с мёдом. Молиться и надеяться на лучшее.

– А зачем вы Галину за смолой отправили?

– Сейчас сделаем одно народное средство. Хуже не будет, но вдруг да поможет. Зря, что ли, я всё это изучаю?

– Как‑то вы, по‑моему, не очень во всё это верите, – усмехнулась Оксана.

– Просто с уровнем современной медицинской техники и химии народная медицина конкурировать не может. Но знать её надо. Мало ли что. Вот сейчас пригодится, пока не доставим Александра в больницу.

Вскоре вернулась Галина и принесла в алюминиевой кружке комочки смолы.

– Вот! – показала она их Анне Даниловне. – Хватит?

– Хватит, – кивнула та. – Это какая?

– В основном лиственница. На кедре почти не было, он молодой ещё. А в лиственницу мы ещё в детстве ножички кидали. Она вся в смоле.

– Отлично! Это надо добавить в горячее масло и подождать, пока растворится. Пойдём вместе приготовим.

Когда они ушли, Оксана снова измерила температуру. Сорок с половиной. Дрожь и ужасные судороги прекратились, на лице застыло озабоченное выражение. Она провела рукой по лбу Александра, пытаясь разгладить суровую морщинку между бровями. Он вздрогнул, застонал и вдруг начал что‑то бормотать. Оксана прислушалась, но слов было не разобрать. Казалось, он говорит на каком‑то чужом языке.

Бред

Внучка подкинула в очаг веток. Жар раскалённого камня обжигал лицо, но спина мёрзла. Не спасала даже мохнатая шкура, в которую было заботливо укутано тело. Кряхтя и постанывая, он перевернулся.

– Проснулся? – заметила девушка. – Пить хочешь?

Старик напряг истощённые мышцы и сел. Внучка заботливо подкатила ему под спину пенёк для опоры и подала чашку с водой. Он сделал несколько глотков.

– Дедушка, к тебе там пришли.

– Кто? – прохрипел старик.

Выглянув из шатра, она жестом пригласила гостей. Вошли трое его сыновей и сели на шкуры, которыми был застелен пол.

В комнате возникла угнетающая атмосфера. Чувствовалась ссора между братьями, хоть они и старались скрывать её в присутствии умирающего отца.

– Ох, ну и жара у тебя! – сказал старший, раздеваясь.

– А мне всё холодно, – пожаловался старик.

– Что ж ты, отец, расхворался? – расстроенно спросил средний. – Не время тебе ещё. Даже не попрощался с семьёй.

– Хотел прошлой осенью, да так и не собрался. Не знаю, доживу ль до следующей.

– Не дело это! – сказал младший. – Живу передать всё равно надо. Все собрались. Давай уж без праздников, по‑простому. Придумывай загадку.

– Хорошо, – кивнул старик. – А праздник устроим осенью, если выживу.

Над очагом повисла неловкая тишина.

– Осенью многих из нас здесь уже не будет, – нарушил молчание старший сын.

– Что значит «не будет»? – удивился и испугался отец.

– Мы уходим с Камнем.