Ольга Ярошинская – Пламя на двоих (страница 19)

— Равновесие она хорошо держит, — подхватил Туч, недовольно на нее глянув, — так что бревно должна пройти без проблем.

— Правда, в этом году добавили сложность на каждом этапе, — вздохнул Элай. — Но вариантов нет.

Я кивнула, сама понимая, что ни брусья, ни канат, ни скалолазание мне пока не даются.

— Туч, мишени твои, — продолжил он.

— Уверен? — нахмурился Туч.

— Уверен, — ответил Элай. — Ингрид, последний этап, скала. За работу.

Мы распределились по снарядам, и я пробежала туда-сюда по бревну, попрыгала по нему на одной ноге. Постоянные тренировки сделали свое дело — я уже заметно окрепла.

— Давай добавим веселья, — предложил Рони, подходя ко мне, и над бревном закачались мешки, набитые соломой.

— Ух ты! — восхитилась Ингрид.

— Ты тоже видишь? — обрадовался Рони. — Значит, мой уровень растет. А если так…

Мешки вспыхнули, объятые пламенем.

— Я обожгусь! — испугалась я.

— Не обожжешься, — заверил друг. — Это иллюзия. Можешь проверить.

Я протянула руку к языкам пламени, и они затанцевали у меня на ладони.

— Вообще не жарко, — улыбнулась я. — Эй, я не горю!

Меня вдруг сшибло с бревна, и я рухнула вниз, придавленная мешком с соломой.

— Что? — воскликнула Ингрид, когда рядом оказался Элай. — Я просто пыталась создать настоящие условия соревнований! Толку от этих иллюзий? Я же не думала, что Вив не успеет отреагировать! Вив, прости. Ты как, не ушиблась?

— В порядке, — буркнула я, поднимаясь с матов и отряхивая штаны.

— Ингрид, на скалу, — скомандовал Элай. — Я ведь тебя предупреждал!

— Элай, я правда ненарочно, — пролепетала она, заламывая руки. — Просто Рони сделал иллюзию, и я тоже решила помочь команде. Тем более там маты везде, и я была уверена, что это безопасно.

Ингрид направилась к дальнему участку площадки, виновато опустив голову, а напоследок бросила на меня такой взгляд исподлобья, что я могла бы поклясться — она готова вцепиться мне в глотку при первой возможности.

Знать бы еще, за что?!

Вечером, прихватив мольберт, я выбралась на крышу. Барри совсем осмелел и вечно лез под руку, а то и пытался поклевать холст, так что я решила не рисковать будущей картиной и переместиться с балкона сюда.

— Не помешаю? — спросила я, увидев Туча.

— Нет, — сказал он, кладя круглый камешек на вершину довольно высокой пирамидки.

Я установила мольберт, покрутилась, выбирая удачный вид. Алели драконьи скалы, будто опаленные закатом. Горная гряда на границе с дикими землями отливала всеми оттенками сизого и лилового. Воздух в последних лучах солнца золотился как мед, а тени густым бархатом укутали склоны.

Я решительно повернулась к Тучу, который, скрестив ноги, подбирал очередной камешек.

— Можно я нарисую тебя?

— Можно, — позволил он. — Только я не красивый.

Я с ним не согласилась. Пусть черты грубоваты, но его добродушный характер чудесным образом их смягчал. Наверное, получи я нужный дар от дракона, я могла бы видеть истинную красоту каждого. Но с Тучем у меня и так все получалось.

— Зачем тебе это? — спросила я, когда он оставил пирамидку и, сдвинувшись вбок, принялся строить следующую.

Он выбрал камень, погладил ладонью шероховатую поверхность.

— Я складываю себя, — признался Туч. — Это успокаивает.

— Ты и так кажешься спокойным, как эти горы, — махнула я карандашом.

— Значит, способ рабочий. Это учит держать равновесие. Вот как ты на бревне.

— Я упала сегодня, — сказала я, набрасывая эскиз.

— А я промазал по трем мишеням из десяти, — вздохнул Туч. — Думаю, Элай специально поставил меня стрелять, чтобы я подтянул свое слабое место. Но когда камень падает, я беру другой. Когда промахиваюсь — стреляю снова. Падение — это нормально. Да я даже с Ковшика падал!

— Ого!

— Элай меня подхватил. Он может летать. Сам по себе. Ты знала?

Я покачала головой, прячась за мольбертом. Туч был великолепной моделью — он почти не шевелился, застыв в одной позе, и вскоре я отложила карандаш и взялась за кисточку.

— Я визжал от боли как девчонка, — бормотал Туч. — Все равно что обниматься с кастрюлей, полной кипящего супа. Но зато не разбился. Сам виноват — решил прокатиться без седла, как Элай иногда рассекает. Вот еще чему учат камни. Всему свое время и место.

— За что его хотели убить? — вырвалось у меня. — Ты ведь его друг и знаешь?

Туч пожал плечами.

— Иногда мы все встаем на чьем-то пути. Элай мешал многим.

Он нахмурился и поджал губы, как будто сердясь на себя за то, что сболтнул лишнего. А я вернулась к портрету, торопясь сделать больше, пока солнце совсем не исчезло.

Туч положил последний камень и застыл перед пирамидкой, погрузившись в раздумья, и я боялась вздохнуть лишний раз, чтобы не нарушить красоту момента: огромный мужчина, хрупкий столбик камней, багрянец, растекшийся на горизонте над морем...

Туч поднялся с легкостью, неожиданной для крупного тела, размял ноги и, шагнув ко мне, уставился на портрет.

— Вот ты мне льстишь, конечно, — прокомментировал с усмешкой. — Но продолжай.

Ветер подул сильнее, и верхний камешек дрогнул, соскользнул с пирамидки и подкатился к моим ногам.

— Тебе не обидно, когда они рушатся? — спросила я.

— Нет, — сказал Туч. — Все временно в нашем мире. Кроме самых важных вещей. Слушай, Вив, — он замялся, смущаясь, — а сможешь нарисовать Каталину, если я вас познакомлю?

— С радостью, — заверила я, улыбнувшись.

— Пойдем, — сказал он, придержав для меня двери. — Темнеет.

Я собрала рисовальные принадлежности, а заодно подняла камешек — гладкий и теплый — и спрятала в карман.

— Здесь я отпускаю мысли, — говорил Туч, шагая с моим мольбертом по лестнице, — отпускаю контроль. Вдох-выдох. Потом такая легкость в голове…

Мы вышли в гостиную, и Иней тут же вскочил с кресла.

— А Элай везде тебя искал! — выдал он, заглядывая в картину. — Ух ты! Похоже! И меня нарисуй. Без майки. Чтоб снежинку было видно и пресс. А сзади — дракон, весь в шипах, черный такой, зубы скалит… Или лучше я держу его за шею одной рукой, а он…

— Сказать нельзя было, что ты с ней? — прошептал Элай за моей спиной, пока Иней болтал о будущем шедевре.

— Да я решил, что ты знаешь, — буркнул Туч. — Чего взбеленился?

— Ингрид пропала, и я подумал, мало ли…

Я обернулась, и Элай умолк.

— Так, внимание все! — громко сказал Рони. — Кто видит бабочку, поднимите руки.

Он щурился, пристально глядя на букет, над которым порхала яркая лимонница.

Я подняла ладонь, а после ушла в комнату, закрыв за собой дверь и не забыв о задвижке. Вообще-то забота Элая была мне приятна. Ясно, что это его обязанности, но все же… И куда запропастилась Ингрид?!

Ингрид старательно поливала маслом бревно, напевая себе под нос. Она ловкая, быстрая, и ей с легкостью удалось сбежать в долину и пробраться на площадку Крылатых игр. А теперь она готовила для рыжей сюрприз.