Ольга Ярмакова – Лёля и Мармизюкин (страница 2)

Густые и серебристые брови её так и полезли вверх.

– Он серенький, глазки чёрненькие, сказал, что придёт опять, – доложила Лёля.

А за шкафом никого не обнаружила, даже крохотного клочочка. Исчез шиш.

Тут что-то дошло до Бабы Наты.

– Снова мыши осмелели. К тебе мышь в комнату забежала. Надо что-то с Ми́йкой делать – совсем перестала мышей гонять!

Бабушка, ворча себе под нос про нерадивую кошку Ми́йку, вышла из Лёлиной комнатки, ведь её ожидало ещё много дел по дому. А с внучкой всё в порядке. А то, что мыши по дому бегают, не беда. Как пришли, так и уйдут.

Лёля не стала переубеждать Бабу Нату. Возможно, Мармизюкин не хотел, чтобы старушка его увидела, вот и убежал.

– Эй, Мармизюкин, ты приходи. Я буду тебя ждать, – попросила шёпотом Лёля.

Она стояла на цыпочках у шкафчика, рыжая макушка едва достигала четвёртой полки. Где-то там, ещё выше, жил крохотный шиш, подсказывало Лёле чутьё. Оно же говорило, что новый знакомец придёт.

Почемучка

Лёля проснулась утром в ужасно бодром настроении. Уж таком бодром, что тут же принялась донимать Бабу Нату вопросами.

– А почему солнышко раньше нас встаёт? А отчего оно такое жаркое? А почему облака по небу гуляют? Зачем петушок так рано утром кричит и всех будит, если никому не нужно на работу? Почему цыплята вылупляются из яиц, а не появляются сразу?

Бабушка, как могла, давала ответы любознательной внучке, но спустя полчаса так устала от этих «почему», «зачем» и «как», что сдалась.

– Всё, Лёлечка, давай сделаем перерыв. Мне нужно сходить на почту, а ты пока посиди в комнатке, полистай книжки. Как вернусь, поговорим.

Лёлю такой ответ не совсем устроил, и она хотела заупрямиться, как иногда делала, чтобы получить своё, но Баба Ната наскоро набросила на плечи зелёный платок, втиснулась в старые туфли и вышла за дверь.

– Я скоро. Не скучай! – раздалось из-за закрытой двери.

Ну вот, даже покапризничать не успела! Лёля с досады надула губки. Но дуйся не дуйся, а дома она одна. Пришлось девчушке направляться в свою комнатку.

Взять книжку с третьей полочки шкафа? Лёлина рука вяло потрогала тоненькие корешки. Нет, неинтересно.

Тогда она подошла к столику, где неряшливой стопкой лежали раскраски. Лёля раскрыла ту, что лежала сверху. Из стаканчика вытащила жёлтый карандаш. На белом листе чернел контур зайца с конфетой в лапах. Лёля задумчиво повертела пальцами карандаш: что можно закрасить жёлтым? Зайца? Конфету? Отчего-то взять карандаш другого цвета юной художнице в голову не приходило.

Пока она решала, что именно закрасить в жёлтый цвет, по комнате пронёсся лёгкий, но ощутимый ветерок. Неужели Баба Ната вернулась? Лёля обернулась и увидела, как по самой верхней полке шкафчика катится знакомый комочек пыли. Мармизюкин!

И Баба Ната, и жёлтый карандаш с раскраской тут же позабылись.

А серый шарик докатился до конца полочки и, лихо подпрыгнув вверх, приземлился прямёхонько на Лёлину кроватку.

– Ну здоро́во! – пискнул Мармизюкин.

Чёрные глазки-бусинки смотрели то на Лёлю, то на карандаш в её руке.

– Привет, Мармизюкин, – улыбнулась Лёля. – Ты пришёл, как и обещал.

– Конечно, пришёл. Я всегда делаю то, о чём говорю, – гордо заявил шиш.

В рыжей Лёлиной головке сразу же зашевелились, растревожились вопросы. Пока она определяла, какой из них задать первым, маленький, но пронырливый гость шустро подкатил к краешку кровати и опередил:

– И что же ты собралась закрасить жёлтым карандашом?

Лёля аж растерялась. А все вопросы в голове перемешались и запутались.

– Не знаю, – честно призналась она. – Наверное, конфету. Вряд ли зайцы бывают жёлтыми.

– Откуда тебе знать, что не бывают? Ты разве видела всех зайцев? – затараторил Мармизюкин.

Ох и хитрющий же у него был взгляд! Будто знал о том, чего не знала сама Лёля.

– Не видела, – призналась Лёля, но тут же добавила. – А ты видел?

Неужели есть на свете жёлтые зайцы? Лёле тут же захотелось увидеть одного такого.

А серый пушистик с глазками-бусинками лишь фыркнул.

– Так видел или нет? – заволновалась Лёля.

– Может и видел, – последовал ответ. – Да какой с того прок. Мы, ши́ши, чего только не видим, да пользы с того почти никакой.

Лёля припомнила, что Мармизюкин при знакомстве назвался ши́шом. Звучало это почти, как мышь, и Лёле показалось забавным. Впрочем, Баба Ната сказала, что шиш и мышь – совсем разная братия. Мыши вредят, а ши́ши чудят. И, поди разберись, кто хуже. Мышь хотя бы – зверь, которого ловит кошка или мышеловка, а шиш – бесёнок. А разве можно такого поймать?

Кто такой бесёнок, Баба Ната так и не объяснила, а потому Лёля решила, что это такой зверёк, который может говорить.

– Так, значит, есть жёлтые зайчики, – неуверенно произнесла Лёля.

Она смотрела на Мармизюкина и всё ждала ответа. А тот, словно издевается: не подтверждает и не отрицает.

Лёля едва не завыла от досады.

– Да есть, есть они, эти зайцы твои, жёлтые, – смилостивился-таки несносный шиш. – Вон, один такой прямо сейчас тут. Странно, что ты его до сих пор не заметила.

Где же жёлтый зайчик? Лёля с удивлением озиралась по сторонам, но нигде не видела чудо-зверька. Верно, Мармизюкин решил над ней подшутить.

– Так ведь нет же его! – обиделась Лёля и приготовилась зареветь.

Так обидно, когда над тобой насмехаются!

– Есть! – упрямо сказал шиш. – А на той стене что?

На стене с бежевыми в голубой цветочек обоями замерло, чуть дрожа, круглое пятно солнечного света. Небольшое, с Лёлину ладошку.

– Это же солнечный зайчик, – уныло произнесла девочка.

– Да, – кивнул Мармизюкин, – зайчик.

– Ну какой же он жёлтый заяц? – удивилась Лёля.

От удивления у неё даже поднялись плечики.

– А солнышко какого цвета? – услышала она писклявый голосок.

– Жёлтого, – ответила Лёля.

И расплылась в улыбке.

– Получается, солнечный зайчик – это жёлтый зайчик! Ух ты! Так значит, жёлтые зайки существуют!

И Лёля с удвоенным усердием принялась закрашивать зайца на белой страничке жёлтым карандашом. Теперь, если спросят, почему у неё зайчишка в раскраске жёлтый, она скажет, что в том нет ничего необычного. Есть на свете жёлтые зайчики – солнечные.

– Ну и какой в том прок? Ну, узнала, что солнечный зайчик – жёлтый, и что с того? Какая в том польза-то? – пробурчал тихонько себе под круглый бархатистый носик Мармизюкин.

Лёля докрасила у зайчика хвостик и довольная отложила жёлтый карандаш. Пожалуй, для конфеты подойдёт зелёный цвет, решила юная художница.

Но тут вопросы в её голове снова ожили, а один, самый шустрый, прыгнул сразу на язык.

– Слушай, Мармизюкин, а как появляются солнечные зайчики? – Лёлина голова снова обратилась к маленькому другу.

– Известно как. Из солнца, конечно, – ответил шиш. – Если солнышко закрыть, то и зайчик пропадёт.

Вдруг Мармизюкин запрыгал по Лёлиной кроватке, запищал какие-то странные слова. За окном стал тускнеть и слабнуть солнечный свет, а вскоре и само солнце пропало за большой сизой тучей. Зайка на стене бледнел, слаб и окончательно пропал, как и обещал шиш.

На улице раздался жуткий грохот – прогремел гром.

Лёля испугалась: она сильно боялась грома, и частенько пряталась от него под одеялом. Как назло Баба Ната всё не возвращалась, а пережидать гром одной дома – то ещё испытание.