Ольга Ветрова – Капкан для серой мышки (страница 17)
Илья помолчал. Не было сил говорить, но надо было объяснить.
– Мы согласились, – продолжал он. – Ведь Борису много бы и не дали. 10 лет максимум. Он был знаком с жертвой. Преступление на почве страсти. Он уже бы отсидел и вышел. А так он всю оставшуюся жизнь проведет в закрытой лечебнице. Он не выйдет на волю никогда, не будет опасен. По сути, это пожизненное заключение, только без суда и следствия, без огласки. Это нам обещал его отец. Мы согласились. Но вот приходите вы, Женя, и говорите, что Борис вернулся.
– Не я. А та женщина, – возразила она.
– Да, – вздохнул Илья, ему явно тяжело давалась эта тема. – Однако это означает нарушение договоренностей. Мы навестили Бориса. Он все еще в лечебнице. Но в его палате есть черный шлем мотоциклиста и красные перчатки. Возможно, он нашел способ покидать больницу. В любом случае, мы это выясним…
Он снова замолчал, а потом сказал то, что нужно было сказать давно.
– Вы меня простите, Женя! Почему-то я все время обижаю вас. Хотя вы этого не заслуживаете.
– Что вы, Илья Игоревич! Я все понимаю. Этот ужас, который вы пережили. Эту боль. И время не лечит. И тут являюсь я и начинаю ковыряться в ране. Я просто не знала. Это вы простите меня…
Он прервал это соревнование по извинениям, остановив машину возле «Президент-отеля».
– Ладно, давайте просто забудем. Это наша гостиница. Сегодня был трудный день. Надо отдохнуть. А завтра встречаемся на завтраке в 9.00. Потом конференция и домой.
В своем роскошном номере с видом на Москву-реку и огромного Петра на набережной Женя набрала ванну, чтобы, наконец, согреться и успокоиться окончательно. Илья оставил синяки на ее руках. Но ужаснее всего было выражение его глаз. Боль и злость. И именно Женя была причиной этой боли. От этой мысли она дрожала даже в горячей воде…
Она вышла из ванной, закутавшись в махровый халат. Женя включила телевизор, чтобы не сидеть в тишине. Показывали сериал, который она иногда смотрела. Но сегодня чужие проблемы ее не трогали. Из головы не выходило то, что рассказал Илья.
Что может быть хуже смерти близкого человека? Только жизнь после его смерти. Женя кожей чувствовала, как плохо сейчас Илье. Особенно плохо, потому что именно сегодня, в день смерти Маши, во время заупокойной службы ему пришлось думать о том, чтобы защитить свою семью от шантажа. Об убийце Тесаке. Да, он не убивал Машу, но он убийца и грабитель. Думать о Борисе. Впервые за 15 лет он не мог быть уверен, что Борис заперт наказан, остановлен. А что если нет?
Женя хотела бы помочь. Хотя чем тут поможешь? Она не видела лица черного мотоциклиста. И не может ничего утверждать. Но именно она заронила сомнение. Хотя, с другой стороны, лучше предупредить, если зло действительно нашло выход.
Как бы ей хотелось помочь Илье, быть рядом, утешить! В конце концов, зачем-то их свела судьба. Сначала в Питере, теперь в Москве, в этой гостинице. Почему-то они общаются. И даже проводят довольно много времени вместе. Если бы это было абсолютно невозможно, то она бы не оказалась сейчас в соседнем номере.
Конечно, Илья предпочтет побыть один, чем с кем попало. А она не друг но, как выяснилось, и не враг. Она и есть кто попало. Но, может быть, все-таки рискнуть?
Сначала они долго гуляли. Маше хотелось выходить эту боль. И они пошли пешком по Замоскворецкому мосту, потом свернули к Зарядью.
– Почему мы не гуляем так по Питеру? – спросил Сергей, прижимая ее к себе и долго целуя на Парящем мосту с видом на Кремль.
Маша не сопротивлялась. Приятно, романтично. Ей было хорошо с ним. Сегодня она чувствовала себя виноватой. Да, есть доля ее вины в том, что произошло. Бедный Илья. Она видела, как дрожали его руки. Как он волком смотрел на эту девушку, которая вообще не была в этом замешана. А Сергей во всем разобрался. Он распутал этот клубок и восстановил справедливость. Ее Сергей.
Она даже немножко гордилась им сегодня. Поэтому не раздумывая привела его домой. В огромные апартаменты родителей на Кузнецком мосту. Они занимали чуть ли не весь этаж. По сути там было несколько отдельных квартир, соединенных общими дверями. Но к ней, конечно, никто не зайдет без спроса. Да и Сергей давно уже был своим в ее семье. Так что он вполне мог остаться у нее ночевать и даже жить. Мама с папой только обрадуются. И звукоизоляция в квартире отличная. Они никому не помешают.
Любовью они сегодня занимались бурно, быстро, страстно. Маша была особенно возбуждена. Сегодня она вообще не думала о насильниках и садистах, она думала только о нем, о мужчине, который любит ее и дарит наслаждение.
Одного раза ей было недостаточно. Ну а Сергей был всегда готов ласкать ее хоть всю ночь напролет. Эта девушка сводила ему с ума, вдохновляла на подвиги, доводила до экстаза.
Да, хорошо, когда тебя любят, – подумала Маша, засыпая в его объятиях совершенно без сил. И без слез…
Илья тоже пытался смыть с себя этот день. Полчаса под контрастным душем. Обжигающие струи воды сменялись ледяными. Потом глотки коньяка один больше другого. Теперь уже можно выпить. И даже напиться. Сегодня можно!
Помогло? Вряд ли… Как много времени они потеряли. Надо было сразу проверить лечебницу. Надо было вообще не спускать с него глаз. Это не Женя, а Борис глумится над ними. И деньгами здесь не откупишься. Миллион для него копейки. Надо было понять с самого начала.
Но они не ожидали, расслабились. 15 лет – большой срок, чтобы отвыкнуть от зла, выпустить его из виду. Тесак, который решил напомнить им, что не убивал Машу, и потребовать за молчание компенсацию побольше, казался более вероятным вариантом. Тем более что его и Женю связывала одна тюрьма. Случайное совпадение, сбившее с толку…
Что ж, ищи оправдания. Это привычное занятие. Это все, что тебе остается. Ну и еще один доверху наполненный стакан почти не морщась. За помин души. Ее и своей…
В дверь постучали. Женя все же не смогла усидеть в своем номере. Она замерла на пороге, увидев босса босого. В джинсах и расстегнутой рубашке. Хотя чего она ожидала? В 11 часов вечера после войны с призраками прошлого, с убийцами, с ней и с самим собой…
Это ей нечего было надеть, потому что никто не предупредил ее о командировке. Не в махровом же халате идти. Она явилась к нему все в той же одежде, в которой была. В черных брюках и свободной футболе с длинными рукавами только без пиджака.
– Извините меня, Илья Игоревич. Я просто хотела узнать, как у вас дела? – сказала и поняла, как глупо это прозвучало.
Они расстались час назад. Какие дела? Все дела у прокурора и давно сданы в архив.
К счастью, он не стал изображать жизнерадостного американца и отделываться от нее фразой «Всё отлично! Лучше не бывает! Идите спать!».
– Хотите выпить? – предложил Илья вполне по-русски.
Она кивнула и шагнула внутрь. Дверь закрылась. Вот теперь это было настоящее уединение. Вдвоем в гостиничном номере. Только он и она. Огни Москвы в окне. И приглушенный свет ночника у кровати.
Она обычно не пила ничего крепче шампанского. Но от коньяка даже не зажмурилась. Выпила. Для храбрости. Чтобы не сбежать.
– Очень красивая церковь, где мы были.
Женя решила сменить тему. Надоели эти убийцы! Много чести их обсуждать. Есть люди более достойные.
– Щусев строил, – отозвался Илья.
– Да, – она кивнула. – А потом мавзолей Ленина. Такие вот разные эпохи и объекты, а архитектор один. Архитекторы – все-таки удивительные люди. Волшебники. Начертили, рассчитали, построили. И ведь стоит, не падает веками.
– Скажите еще, что вам Лахта Центр нравится, – усмехнулся он ее наивным рассуждениям.
Но эта наивность обезоруживала его. И как он только мог ее подозревать?
– Да, мне нравится, – призналась она. – Петербург 21-го века. А вам, конечно, нет? Истинные петербуржцы любят ругать небоскреб.
– Потому что торчит. Даже из окон Эрмитажа видно.
– Но он же не виноват, что торчит, – заступилась Женя за самое высокое здание в Европе. – Просто Питер плоский. Это же дно древнего моря. Не Москва на семи холмах.
– А у вас неплохо получается, – неожиданно улыбнулся Илья. – Что? – напряглась она.
– С вами приятно общаться, Женя, когда не надо подозревать. Вместо осколков стекла и льда в его голосе теперь разливалось
тепло. Он звучал чуть хрипло. И очень сексуально. Женя смутилась. Но потом тоже решилась на откровенность.
– Я тоже хочу, чтобы всё было по-другому. Хочу радовать вас, а не расстраивать.
Она осторожно подбирала слова. Но сдерживаться было трудно. Когда еще она окажется наедине с любимым мужчиной? Вечером, в гостиничном номере. На другой планете. Правильный ответ – никогда.
Женя смотрела на Илью влюбленными глазами, и ему это неожиданно понравилось. Видимо, спиртное начало действовать, отодвигая проблемы. Но всего на миллиметр, вернее, градус. Расслабляться нельзя.
Он отставил стакан. Поднялся из кресла, подошел к панорамному окну с видом на Москву, отвернулся от незваной гостьи, от ее наивности и веснушек.
– Спасибо вам, Женя. За понимание и сочувствие, – вежливость и ничего больше.
«Но вам лучше пойти к себе…». Не надо быть ясновидящей, чтобы понять, что сейчас он ее выставит. И у нее не будет больше шанса увидеть своего героя без галстука.
– Это вам спасибо, – она тоже поднялась и шагнула, но не к двери, а к нему. – Вы подарили мне Москву. И эту красивую церковь. И этот вечер. Несмотря ни на что. Назло смерти.