Ольга Ветрова – Капкан для серой мышки (страница 16)

– Вымогателей, да, – подтвердил Сергей. – Но наш случай особый. И именно Женя навела меня на след. Именно тем, что пошла в тюрьму. Так что мы должны ей спасибо сказать. Итак, Тесака за год навещали только двое. Не пользуется он особым спросом. И первая, вернее последняя посетительница – наша Женя. А вот вторая дама, которая говорила с нашим сидельцем, некая Светлана Викторовна Петрова. Родная дочь Тесака. Но фамилия у нее по матери. И мы все ее, оказывается, знаем! Это новая сотрудница нашей пресс-службы, «жертва домашнего насилия» из Москвы – Лана.

Женя вытаращила глаза. Ее коллега, которой Маша Болотова пытается помочь выйти из абьюзивных отношений? Лана – дочь убийцы?

– Да, да, сегодня я сложил два и два. Уж очень знакомым мне показались и имя и отчество и фамилия. Где-то я все это совсем недавно видел. А я просматриваю анкеты всех новых сотрудников. Светлана – Лана. Все просто. И я уже провел допрос. Ну или имел с ней долгий разговор. Такой долгий, что едва не опоздал на самолет. Но вот я здесь. И вот оно – признание Ланы. Практически явка с повинной.

Сергей включил диктофонную запись на своем телефоне.

– Я не навещала его много лет, – услышала Женя голос Ланы. – Мать запретила. Сказала, он для нас умер. Я бы никогда и не поехала к нему, если бы мой парень не начал меня душить. Я была в таком шоке. Я хотела понять, зачем, черт возьми, они это делают. Почему мужчины душат женщин? Что за кринж? Почему отец у меня душитель и партнер душитель? Они все рождаются с тягой к насилию что ли? Вот я и поехала к нему в тюрьму. Думала, может, хоть статью напишу для блога про абьюз. Это тема сейчас хорошо заходит. И что же он мне ответил? Он внезапно излил душу. Я даже не ожидала. Он заявил: «Я никого не душил, дочка. Ножик к горлу приставлял для острастки, было дело. Но никого не душил. А третье убийство взял на себя, потому что очень попросили. И обещали дать 20 лет вместо пожизненного и оставить в Питере наказание отбывать, а не услать в «Черный дельфин». А у меня были вы и старая мать»…

Ну моей-то маме тогда ничего не обломилось. Она взяла меня и уехала в Москву и вспоминать об отце запретила. Я не поверила ему сначала. Стала копаться в этой истории. И поняла, что он не врет. Многое не сходится. Третья жертва сильно отличается от двух других. Одно дело – нападение в парке с целью ограбления. Другое, изнасилование в дачном поселке. Способ убийства разный. Там нож, тут задушили. Почерк не совпадает. Другой почерк. Ну и почему мой отец должен сидеть за другого? Почему он должен бесплатно кого-то покрывать? Нашли лузера! Я неделю не спала, а потом придумала, что делать. Вот и создала это интернет-канал. Я хочу получить деньги за свое испорченное детство. Уж, наверное, не просто так на него это убийство повесили. Хотите, чтобы я молчала и не отсвечивала, платите…

– А коллега ваша Евгения Векшина тоже в доле? – услышала Женя голос Сергея.

– Кто? – искренне изумилась Лана. – Нет, конечно! Причем тут она?

– А как вы узнали номер Ильи Болотова?

– В телефонах коллег покопалась. Оставляют они свои трубки на рабочих столах. Даже вот начальница оставила как-то, вышла куда-то. Я быстро схватила, не успел еще заблокироваться экран. У нее его номер есть. Он брат убитой, и у него полно денег. Вот пусть и платит…

– Господи, какая мерзость! – это был голос Маши.

Они и не заметили, как она подошла к ним. И всё слышала.

– То есть эта Лана использовала мой фонд помощи, чтобы получить контакты Ильи и заняться шантажом? Илья, прости меня! Сережа всегда ругается, когда я вот так с улицы, без проверок службы безопасности привожу женщин на работу. Но им ведь надо помочь…

– Маша, но ты-то уж точно ни при чем, – сказал Илья нормальным человеческим голосом, без стали и гвоздей.

– Женя тоже ни при чем, – напомнил Сергей.

Илья глубоко вздохнул. Помолчал минуту. Все менялось слишком стремительно. Из одних и тех же пазлов складывалась совсем другая картинка. Он просто не успевал за событиями и поворотами сюжета. Но вынужден был признать, что опять был несправедлив к ней.

– Да, конечно. Женя, простите меня.

Он вдруг заметил, что приволок ее к этому забору, будто поставил к стенке. И здесь очень холодно и неуютно. У нее покраснел нос, посинели губы. Ее трясло. Но она так и не решилась надеть перчатки и застегнуть пальто.

– Продолжим разговор в другом месте, – решил Илья. – Нам давно пора в трапезную.

Родные и близкие вспоминали Машу, а Женя сидела в углу и пыталась согреться и прийти в себя. Всё уже позади? Мужчина ее мечты больше не подозревает ее и не обвиняет во всех смертных грехах разом? Она боялась даже взглянуть на Илью, который сидел рядом. Хорошо, что с другой стороны был Сергей. Он плеснул ей кагора в рюмку и заставил сделать пару глотков.

– Ну чего ты? – наклонился он к ней. – Всё выяснилось. Просто, согласись, это странное совпадение. То, что ты рассказала про эту женщину. И появление этой шантажистки. Вот Илья и подумал, что ты тоже замешана. Его можно понять. И простить…

– Конечно, – кивнула Женя.

Прощать Илью не за что. Не дай Бог никому такое пережить. – А тут ты еще в тюрьму лыжи навострила…

– Так это мой дом родной, – вздохнула Женя.

– Да, я узнал, что там работал твой отец. Но все же это громко сказано.

– Да нет же, в прямом смысле. Я родилась в зоне. В мужской колонии строгого режима…

Женя, конечно, заметила, что Сергей, Илья и Маша как-то странно на нее посмотрели, но все равно рассказала подробности. Нет, ее мама – приличная женщина, никакая не Сонька и не Манька, не сидела там, конечно, а считала. Работала в бухгалтерии. Находилась в декретном отпуске, но зашла на часок помочь составить полугодовой отчет. И схватки застали ее врасплох.

Папа – заместитель начальника той же колонии по оперативной работе – паниковать не стал. Гинеколог в штате мужского исправительного учреждения, конечно, не положен. Но вообще-то зоновские доктора – специалисты не хуже городских. Даже лучше, надбавки получают. Ничего, что в основном от сифилиса и туберкулеза лечат. Акушерство, небось, проходили и что такое стерильность, помнят. Тем более, это вторые роды. Все прошло быстро и без осложнений.

Через много лет Женя вернулась в зону. Когда папа уже давно дослужился до начальника колонии, мама стала главным бухгалтером, старшая сестра трудилась в отделе кадров и собиралась замуж за со всех сторон положительного начальника оперотдела, Женя стала работать в библиотеке. Но долго, конечно, не выдержала.

– Да ты у нас была завидная невеста, дочь начальника тюрьмы, – улыбнулся Сергей.

– Для кого завидная? Для зэков? – не поняла Женя. Маша закатила глаза.

– Не обращай внимания. Типичное проявление мужского шовинизма. Женщина не определяется тем, кто ее отец, муж или жених. Она личность сама по себе.

– Да я шучу, – поспешил заверить Сергей.

Но Жене было не до смеха. Ей было важно, чтобы они понимали, с кем имеют дело. Сергей и Маша улыбались ей, как будто они лучшие друзья. Но они не друзья. Она никто. Она здесь случайно. И, конечно, Илья должен знать, кто она на самом деле. Не шантажистка, но и не нормальный человек.

Нет, она не считала себя хуже других. И в школе никто ее не дразнил. К ней относились ровно. Никак. Одна девочка пыталась с ней дружить в шестом классе. Но потом выяснилось, что ее отец сидит, и это мать попросила. С тех пор Женя ни с кем не дружила, впрочем, ни с кем и не ссорилась. Ее лучшими друзьями были книги. Хотя, кому это интересно…

Женя быстро поняла, что ее откровения никому здесь не нужны. Да и попросту неуместны. Ну зачем этим людям подробности ее биографии? Она была сейчас здесь по недоразумению. Потому что Илья ее подозревал. Сейчас подозрения сняты. И они больше никогда не окажутся за одним столом, разве только за рабочим.

Но Женя так и не получила ответа на многие вопросы. И хотела бы все-таки кое-то прояснить, пока они еще разваривают с ней.

– Получается, что Тесаков не убивал Машу. Но кто ее убил? – рискнула спросить она, понимая, как ужасно о таком говорить на поминках.

Возникла пауза.

– Пусть Илья тебе расскажет, – решил Сергей, согласившись, что она имеет право знать.

Больше всего ему нравилось говорить с ней в машине. Смотреть на дорогу, но ощущать ее присутствие рядом. Руки на руле, а не трясут и не сжимают ее до синяков.

Илья не пил за общим столом. Взял машину отца. У семьи Болотовых в Москве были и квартира и машина. И все, что пожелаете. И теперь Илья ехал с Женей по вечерней столице.

– 15 лет назад мою сестру изнасиловал и убил Борис Фроловский – сын тогдашнего директора и владельца НеваМет Анатолия Федоровича Фроловского, – начал Илья. – Мой отец был главным инженером на предприятии, мы, как говорится, дружили семьями. Борис просто помешался на Маше. Говорил, что влюбился, но на самом деле преследовал её. Он привык получать все, что хотел. Отец оплатит все. Любую игрушку, машину, яхту. Но Машу он получить не смог. Только убить. К тому же он был под кайфом. Наркотики, деньги, золотая молодежь. Обычное сочетание. И конечно, Анатолий Федорович сделал все, чтобы замять эту историю, чтобы она не бросила тень ни на его бизнес, ни на политическое будущее. Он потратил много денег, включил связи. Это дело повесили на Тесакова, пообещав 20 лет вместо пожизненного. Нашей семье в качестве моральной компенсации и платы за молчание достался контрольный пакет акций НеваМета. А Анатолий Федорович стал сенатором. Вот такая сделка…