Ольга Ветрова – Капкан для серой мышки (страница 18)
Он повернулся к ней. Черт возьми! Непостижимым образом ей удается говорить и делать то, что его волнует. И выглядит она сейчас как-то особенно. Серо-голубые глаза сияют навстречу ему. И русые волосы красиво падают на плечи, создавая стильный контраст с простой черной одеждой. И пахнет от нее свежестью. И никакой яркой помады, приторных духов, коротких юбок и многообещающих взглядов. От этих ударов он научился уклоняться.
Но она смотрела на него так, будто они вместе пережили землетрясение. И он не знает, что делать дальше. А она знает.
Что делать? Любить! Всё просто…
Женя всегда была хорошей, но никогда не чувствовала себя счастливой. Она вдруг отчетливо осознала это теперь, у окна с видом на Москву и ночь. К черту приличия и сомнения! Сейчас или никогда. Людям не стыдно убивать, шантажировать, врать и манипулировать, почему же она должна стыдиться того, что ее влечет к этому мужчине?
Она сделала шаг к нему. А потом ее губы коснулись его. Илья не отстранился. Просто не мог обидеть ее снова, после того, как выгнал, подозревал, давил, припер к стенке. К тому же он уже изрядно выпил. Поэтому ответил на ее поцелуй.
Все началось с легких, изучающих прикосновений. С терпкого запаха коньяка и внезапного ощущения, что ее губы давно ждали его. А потом его затянуло в какой-то омут.
Он вцепился в нее, как изголодавшийся пес в кость. Ей сразу стало жарко, закружилась голова. Руки схватились за него, как за спасательный круг.
Господи, как долго она этого ждала! Просто видеть его так близко – невероятное счастье. Чувствовать его запах, его за день успевшую стать небритой щеку. Дотрагиваться до него. И не случайно и мимоходом. А сколько угодно раз. Обнимать.
Его ладони опустились к ее бедрам. Ей стало трудно дышать, а по телу пробежала дрожь. Дальнейшее она помнила с трудом. Они оказались на кровати. И он раздел ее, бесцеремонно стащив ее черные одежды и белье.
Какая у нее шикарная грудь. Упругая, большая. И ни капли силикона. Его мысли путались, возбуждение усиливалось. Он поспешно сбросил на пол свою рубашку, расстегнул ставшие невыносимо тесными джинсы. Довольно бесцеремонно раздвинул ей колени и просто вдавил ее в эту кровать, навалившись всем телом.
Было слишком быстро, узко, горячо. Все это было абсолютно неправильно. Но остановиться он уже не мог.
Он торопился, хотя обычно вел себя сдержано. Он забыл, как быть нежным. Он был груб. А ей было больно, неудобно, неловко. Но от того, что рядом с ней, нет, гораздо ближе, внутри нее, любимый человек, сердце сладко замирало, а остальное не имело значения…
Это был очень плохой день. Сладкой парочке – убийце и шантажистке – удалось сделать его еще хуже, чем обычно. Хотя, казалось бы, куда хуже. Но последнее, что почувствовал Илья в этот день, было наслаждение. Внезапное, острое, расслабляющее. Впервые за 15 лет…
Глава 7
В половине девятого утра позвонил заместитель директора по производству.
– Илья Игоревич, начальник центра по изготовлению лопаток турбин хочет встретиться с вами до основного доклада. Там вопросы по интерметаллиду титана. Еще есть вопросы по уровню допуска, но об этом вам расскажет начальник службы безопасности.
В трубке возник Сергей.
– Лицензия на государственную тайну у нас истекает. Нужно продлевать, а начальник юротдела в больницу загремел, причем на месяц. У него серьезная операция…
Илья делал вид, что все, как всегда. Хотя обычно к докладам его подчиненных примешивался запах лосьона после бриться и утреннего кофе. Сегодня же телефонный звонок его разбудил, и понадобились усилия, чтобы включиться в разговор.
Общий аудиочат завершился через 15 минут. Хорошо хоть не видео…
Не успел Илья отключится, как увидел на экране новый входящий звонок, уже персонально от начальника службы безопасности.
– Ты как? У тебя все в порядке? – Сергей всегда просекал нюансы настроения Ильи.
Наверное, дружба – это такая антенна, настроенная на тебя, хочешь ты этого или нет.
– Все нормально. Как там пробки? Мы должны успеть в Жуковский. Я перезвоню позже.
Мы? Мы, Николай Второй? Что ж, это более вероятно, чем мы – это он и Женя. Нет у них ничего общего. И она это поняла. И ушла из его номера, не дожидаясь рассвета и неловкости.
И как его только угораздило?! Во всем виноват коньяк. И вчерашний день. И ее глаза и веснушки. И ее архитекторы-волшебники. Он просто отвык от всего этого.
Илья проснулся сегодня в обществе лишь своего похмелья. Воспоминания о вчерашнем дне смешивались в голове в какой-то бредовый коктейль, не говоря уже про ночь. Его одежда валялась на полу. На простыне остались пятна. У него был секс? Секс с Женей? И о чем он только думал?!
Впрочем, он, похоже, напился так, что вообще не думал. Идиот! Он не ощущал себя таким мудаком уже 15 лет. Он побрел в ванную, чувствуя себя насильником.
– Скотина! – бросил он своему отражению в зеркале.
Странное дело, Женя любила Илью, хотела быть с ним, а ее тело нет. Это было довольно грубое вторжение. Она чувствовала себя в постели с ним неодушевленным предметом, который использовали по назначению и выбросили. По природному назначению. Да, все это нормально, естественно и заложено природой, но не имеет никакого отношения к любви.
Давай займемся любовью… И кто только придумал такое выражение? Смешно! Он просто трахнул ее по-быстрому. Вульгарный вариант оказался удивительно честным и точным. Оконченная пьеса для механического соития. Причем окончание было достаточно бурным. Ее партнеру явно было хорошо. Это единственное, что хоть как-то спасало ситуацию. Но все остальное… Ей было больно и хотелось, чтобы все побыстрее закончилось. Прав был Бродский. «Любовь как акт лишена глагола»…
Любовь – это не действие. Это чувства. Но у Ильи нет к ней никаких чувств. И этот пьяный секс на скорую руку сделал всё это еще более очевидным. И как ее только угораздило?!
Женя криво усмехнулась самой себе. Эйфория прошла очень быстро. Она стояла перед зеркалом в своем номере и понимала, что в кино всё врут, а пить надо меньше. Внизу живота тянуло. И синяк на шее никак не удавалось запудрить.
Она действительно сделала все это? Явилась в его номер на ночь глядя, напилась, пристала к нему с поцелуями? Это все натворила она? Она никогда в жизни так себя не вела! Нечего было и начинать. Вот куда она полезла со своими киношными представлениями об отношениях мужчины и женщины? Смешно и нелепо! Даже стыдно…
И как ей теперь смотреть ему в глаза? Никак. Для этого и придумали телефон.
– Доброе утро, Илья Игоревич. Такси заказано на 10.00. Открытие конференции в 12.00. В 11.00 встреча насчет лопаток турбин.
Да, она решила быть профессионалом, помощницей руководителя, а не вечно несчастной дурой из плохой мелодрамы. Да, ее сюда взяли, потому что подозревали. Но вообще-то у нее и служебные обязанности есть. Эльвира Павловна уже позвонила и дала необходимые инструкции. Осталось только их выполнить.
Сердце почти остановилось, как поезд, с которого можно спрыгнуть на ходу. А вдруг все-таки подснежники цветут в декабре, и обувная фабрика, пусть только одна и в порядке эксперимента, перешла с кожи на хрустальные туфельки?
– Спасибо, Женя. Через пятнадцать минут жду вас на завтрак. И подготовьте пресс-релиз.
Кто бы сомневался, что это единственное, что ему нужно от нее. Она написала черновик еще в Сапсане. За пять минут перечитала и внесла последние правки. Еще пять минут пыталась восстановить дыхание и перестать то краснеть, то бледнеть. Потом вышла в коридор.
Илья уже был там. Гладко выбрит. В безупречном деловом костюме. Все такой же неотразимый, но уже не совсем чужой. Чуть-чуть ее. Самую малость…
Во всяком случае, ей так показалось, когда их взгляды встретились.
– Женя, я должен извиниться, – начал он.
Да, конечно, как всегда. Он вечно перед ней извиняется. С самого первого дня. Он очень сожалеет о случившемся. Он просто много выпил. А она явилась без приглашения и сама навязалась ему.
– Что вы! Я же сама… Это вы меня простите. Глупо получилось…
– Глупо? – он невесело усмехнулся.
Это еще мягко сказано. На ее шее красовался самый настоящий засос. И как он подозревал, на бедрах тоже остались следы его страсти. Хотя кого он пытается обмануть? Его грубости… И это не считая синяков на руках, полученных ранее. Скотина, скотина, скотина!
Он боялся увидеть в ее глазах отвращение, но, скорее, это было смущение.
– Женя, во-первых, давай на ты. А во-вторых…
В голове почему-то крутились строчки из Бродского:
Простите ж, если что не так
(без сцен, стенаний).
Благословил меня коньяк На риск признаний.
Вы все претензии – к нему…
Может, так прямо и сказать вслух? Она как раз их тех, кто поймет. Но шанса уже не было.
В коридоре отеля возникло прекрасное видение. Стройное, загорелое, с длинными светлыми локонами, которые обманчиво казались естественными, хотя стоила такая укладка целое состояние.
Видение было одето во что-то сложное, шелковое, изысканное, как на показе мод. Это было струящееся платье модного цвета "персиковый пух" – мягкий оттенок сочетания розового и оранжевого. И пальто на тон темнее.
Красотка пахла каким-то сногсшибательным парфюмом, без видимых усилий перемещалась на высоченных каблуках и улыбалась, как кинозвезда.
– Здравствуй, милый! Еле тебя нашла! Решила не звонить, а сделать сюрприз…